Ни билетов, ни писем, ни записок. Ни даже трарова дневника, как это бывает у злодеев. Я перерыла саквояж вдоль и поперек и даже прощупала подкладку.

Неужели я так ошиблась в профессоре и зря вскрыла комнату? Может, он просто приехал на автомобиле, а на поезде ехал в другое место. Ну, или по какой-либо причине просто не хотел говорить. Мало ли, он мог, к примеру, провести несколько дней у какой-нибудь прелестницы. Уже направляясь обратно к двери, я посмотрела на вешалку, на пиджак, что висел на ней.

«Почему бы и нет, — подумала я, запуская руку глубоко в карман». Пусто.

Быстро проверила другой карман. Опять ничего.

От дорогой шерстяной ткани так невыносимо несло этим сладковатым парфюмом, напоминающим запах разложения, что голова гудела, не переставая. И то ли я посчитала, что приличный человек не может пользоваться таким парфюмом, то ли свежие воспоминания о ночи искаженных вновь полоснули меня, но я еще раз тщательно прощупала весь пиджак. Пальцы нащупали что-то твердое в потайном кармане.

Это был толстый серебряный перстень, верхушка которого венчали переплетающиеся змеи, а в центре сиял яркий изумруд. Такой же, как на амулете Рэдклифа. Я пораженно выдохнула и в тот же момент услышала слабый скрежет со стороны двери. Латунная ручка начала медленно опускаться.

Конечно, это был Коридот. Он вошел бесшумно и, не сводя с меня взгляда, осторожно прикрыл дверь за собой. На лице его блуждала немного безумная улыбка.

Я отступила и спрятала перстень за спину, а лицо профессора хищно вытянулось.

В следующий момент, откуда ни возьмись, в его руках появился маленький черный пистолет. И он медленно, с той же сумасшедшей улыбкой, поднял его и наставил на меня в упор.

— Кольцо, — немного равнодушно произнес Коридот.

Зрачки в непроницаемо-темных глазах неотрывно смотрели на меня. Дрожащей рукой, боясь лишний раз вздохнуть, я протянула перстень.

Казалось, что сердце у меня колотится в самом горле. Я даже не знала, чего боялась больше: ледяного дула пистолета, или темного взгляда мертвых глаз.

— Я… Я не думала, что это ваша комната, — выдавила я, отступая.

Дуло тут же сместилось, проследовав за мной, и я замерла.

— Не надо торопиться, — мертво проговорил Корридот, пряча кольцо в карман жилетки. — Мы пойдем сейчас вместе.

— Возьмите. И не делайте глупостей. – Он жестом указал на свой саквояж.

Мы вышли в коридор. Коридот шел сзади, и я чувствовала, как холодный металл дула упирается мне в спину чуть ниже лопатки.

— Зачем вы все это делаете? — прошептала я, почти не надеясь на ответ. — Вы же человек! А Ник… он пытается спасти людей!

Давление пистолета усилилось, заставив меня вздрогнуть от боли.

— У Ника всегда были мысли обо всех людях, — голос, от которого по телу расползся ледяной холод, прозвучал прямо над ухом. — Кроме моей дочери. Славы он хотел. И убил мою девочку.

— Но вашу дочь не вернуть…

Нажим на позвоночник усилился, и я вскрикнула. Казалось, меня бы проткнуло насквозь, если бы пистолет был ножом.

— Это тебе уже ничего не поможет, дворняжка, — злобно прошипел, рукой больно сжимая плечо. — А мою девочку вернет господин.

— Пошла, – он грубо толкнул меня, так что я несколько шагов буквально пролетела, прежде чем мне удалось вновь встать на ноги.

Я думала, что мы пойдем к выходу, планировала, как смогу убежать, рванув в кусты. Но мы пошли в другую часть замка. В ту, где я никогда раньше не бывала. Мы бесконечно петляли по темным, сырым коридорам со стенами из грубого камня. Наша дорога была освещена лишь светом редких факелов, но профессор совершенно точно знал все повороты и лестницы на пути, словно внутри него был компас. Я же под конец совсем перестала ориентироваться в пространстве.

Спустившись по очередным ступенькам и пройдя по особо сырому длинному коридору с низким потолком, мы оказались перед тяжелыми дверьми Зала Приемки. Не медля ни секунды, профессор втолкнул меня внутрь и потащил к стоявшей в отдалении темной машине.

— Куда вы меня ведете? — прошипела я, пытаясь вырваться.

— О, это, — Он остановился, пронзая меня взглядом мертвых, тусклых глаз, которые казались провалами на восковом лице. — Это будет маленький сюрприз для Ника, если он вздумает возражать мне и не принесет бумаги вовремя.

— Но вы же все равно не отпустите меня, — прошептала я, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

Улыбка на его лице не дрогнула. Она стала шире, механической, как у заведенной куклы. Коридот поднес пистолет прямо к моему лицу. По виску скатилась тяжелая капля пота.

— Конечно, нет, — проговорил профессор, медленно смакуя слова. — Но это будет нашим вторым сюрпризом.

Он открыл дверцу, и, вырвав у меня чемодан, закинул внутрь, а потом ткнул в меня пистолетом.

— Полезай!

— Отпусти ее! – послышался такой родной, такой желанный голос.

Это был Ник. Он медленно приближался к нам. В руках его сверкнул серебристый пистолет. Корридот схватил меня, прижал дуло к виску.

— Пистолет, — крикнул профессор.

Ник отбросил его и осторожно поднял руки вверх.

— Отпусти ее, Ричард, — проговорил Ник, — Тебе же нужен я, а не она.

Профессор механически кивнул. Я чувствовала, как напряжено его неприятное, дряхлое тело, прижимающееся ко мне сзади. Может, поэтому он был так силен сейчас, что я не могла бы даже пошевелиться?

— Ты прав, — подтвердил Корридот. — Но, кажется, малышка Марта нужна тебе. Ты ведь будешь послушным, Ник?

Ник сильно побледнел, но кивнул, не сводя тяжелого, темного взгляда с профессора.

Коридот глухо расхохотался, тело его охватило нервная резкая тряска, казалось, что еще немного, и он свалится в припадке.

— А моя дочь, Ник. Тебе она была нужна? Замирало ли у тебя сердце от страха, когда она пропала в твоем проклятом замке? — Давление пистолета на секунду ослабело. — Мог ли ты дышать, когда ее не стало?

Вокруг было так тихо, только истеричный, срывающийся голос профессора разрывал туманный сырой воздух.

— Послушай, Ричард, — Ник с волнением бросил взгляд на меня, — Мне очень жаль. В том, что случилось с Рози, была моя вина. Но я ничего…

Я словно физически почувствовала волны ненависти и злобы, которые накрыли профессора. Его руки ходили ходуном, а холодный металл скреб кожу на виске.

«Еще минуту, и он меня застрелит», - промелькнуло в голове.

— Не смей. Ничего. Говорить, — выплюнул Коридот, — Я доверил тебе все самое дорогое, что у меня было. А ты… уничтожил это.

Не в силах больше терпеть, я со всей силы двинула ногой назад, раздался хруст, потом что-то меня выдернуло, и я отлетела на несколько метров, больно оцарапав руки и лицо о неровный бетон.

Раздались выстрелы, и я подняла голову. Ник, сцепившись, со ставшим неожиданно ловким профессором, покатился по полу. Лютая ненависть давала Корридоту силы, он рычал и извивался, как обезумевший, пытаясь добраться до горла противника. Борьба продолжалась несколько секунд, а затем профессор нанес внезапный подлый удар. Воспользовавшись замешательством Ника, он поднялся и нацелил руку с револьвером прямо на противника, тот же, как раненый медведь, подскочил и бросился на него.

Прозвучал выстрел. На мгновение я забыла, как дышать. А потом профессор безжизненным кулем осел наземь.

— Ник, Ник – со всех ног бросилась я к неподвижной темной фигуре на полу.

Марта

— И еще лавандовое мыло. Матушка говорит, что уже жить без него не может, — прощебетала Дороти Невилл.

Она была последней на сегодня посетительницей моего магазина. Появилась на пороге, когда я уже закрывала ставни.

Прошел год с тех пор, как мне удалось вернуть лавку Тамиллы. Тело Черити нашли в подземной пещере, и муниципалитет был вынужден признать меня единственной наследницей и вернуть лавку мне, как и кучу долгов, которые остались после Тамиллы. Я плохо понимала, зачем мне нужно было платить Энтаниэлю Родамунсу, сыщику-неудачнику, если его работу в итоге пришлось сделать мне. Но долги не оспорить, услуга оказана, документы подписаны — так мне объяснил поверенный.