Я смотрела на письмо, как на ядовитую змею. Мне хотелось смять его и выкинуть прочь, забыть навсегда. Но я встала, оделась и аккуратно убрала письмо в карман. Мне нужно пойти в тот траров грот и самой все проверить.

Марта

Я побежала в скрытую часть парка, не таясь и не разбирая дороги. Найденное письмо до сих пор мне казалось дурной шуткой, а в душе все еще тлела надежда — может, это писала не Черити? С ее исчезновения прошло больше месяца, и никто пока не обратился в чудовище.

Никто. Кроме Вофе и той девушки в белом. А что если… меня прошиб холодный пот, и я замерла на несколько секунд.

А что, если я тоже больна, и через пару дней превращусь в рычащего монстра?

— Нет, — я приложила руку к холодному лбу, считая удары сердца. — Все как обычно. Я бы заметила.

Надо просто посмотреть, есть ли там эти «духи», а после станет понятно, кто написал письмо и зачем.

Увлеченная этими размышлениями, я не заметила, как подошла к калитке в запретную часть парка. Старая стена выросла передо мной словно исполин.

На счастье, или нет, калитка была приоткрыта. И я вспомнила, что здесь меня должен был ждать доктор, но видеть его сейчас совсем не хотелось. Его роль во всей этой истории не казалось уже такой понятной. Зачем он так хотел попасть в лабораторию? Знал ли он про Черити? Искренне считал ли графа преступником, или пытался отвести мне глаза?

— Мне нужно просто все увидеть своими глазами, - твердила я себе, упрямо шагая под ледяным светом луны по прошлогодней неубранной листве.

Наконец, впереди появился белый контур здания, я ускорила шаг. Осталось еще немного.

Через минут пять я добралась до грота, который встретил меня оглушающей тишиной. Согнувшись в три погибели, я с трудом протиснулась в его узкое сырое нутро. Дно его под наклоном вело вниз. Дрожащее пламя фонаря выхватывало свисающие гроздьями сталактиты, тихо шуршали камни под ногами, а вдали что-то гулко гудело. Я пошла вперед, поднося фонарь ко всем возможным углам и щелям. Спустя минут десять я поняла, что пытаться найти здесь флакон с ядом — это как искать иголку в стоге сена, так же безнадежно.

Грот к тому времени расширился и превратился в пещеру с высоким сводом. С противоположной стороны явственно слышался плеск воды, а блики от массивных кристаллов, что спускались с потолка, рассыпались брызгами по стенам. Здесь, несмотря на близость воды, стоял какой-то странный тошнотворно-сладковатый запах.

Сзади что-то хрустнуло, и я резко обернулась, мазнув светом от фонаря перед собой, напряженно вглядываясь в густые тени по углам и черный провал прохода. Тихо. Показалось, наверное. Сглотнув комок в горле, я повернулась обратно.

Пытаясь разглядеть, что там, в шумящей чернильной темноте, я посветила фонарем. Но это не помогло: дрожащее желтое пятно освещало лишь кусочек каменного пола передо мной.

Луна, словно услышав мои мысли, хлынула через отверстия в пещеру, заполнив серебряными лучами темный зал.

— Ох..

Передо мной на мелкой гальке возле кромки темной воды лежало неподвижное тело.

Прижав к себе фонарь, я пошла вперед. Каждый шаг давался мне с трудом, черная тревога кляксой расползалась в груди, а тошнотворно-сладковатый запах становился только сильнее. Зажав нос платком, я наклонилась к телу. Может быть, потому я не услышала, как кто-то подошел сзади, а когда затылок взорвался болью, было уже поздно что-то делать.

***

На удивление я не умерла. И даже могла шевелиться. Еще у меня болела голова. Болела так, словно по ней стучали молотом, но я была все еще жива.

Я лежала в какой-то хижине с бревенчатыми стенами, где были развешаны рыболовные сети, а в маленькое окно светило солнце.

Как я здесь оказалась? В голове всплывали обрывки того, что произошло: письмо, пещера, тело у воды, удар.

Неужели меня похитили?!

Я попыталась встать, но сразу же рухнула на кровать, комната скакала передо мной в бешеной скачке, а к горлу подкатил очередной приступ тошноты.

Полежав немного, я попыталась еще раз. И еще. Третья попытка была успешной, мерцающие перед глазами круги почти растаяли, и я встала на ноги. Держась за подручные предметы, медленно побрела к выходу. Под босыми ступнями скрипел песок.

Едва я добралась до двери, та резко открылась, и я невольно отшатнулась, тем самым вызвав очередной приступ боли.

— Рано встали, мисс, – проговорил знакомый голос. — Голова, небось, раскалывается? Хорошо вас приложили!

Сквозь расплывающееся марево перед глазами я разглядела вошедшего. Это был дедушка Вили, мальчишки-газетчика, из Нордши. Неожиданно.

Склонившись, старик, поворошил угли в очаге.

— Где я?

Дед Вилли потер лоб заскорузлой рукой.

— В моей хижине. Утром нашел вас, мисс, на берегу озера. Лежали там вся бледная. Думал, уже испустили дух.

— У озера Ронфорэ?

Я провела рукой по волосам. На голове ощущалась неслабая такая шишка, взрывающаяся болью при малейшем прикосновении.

Старик бросил недовольный взгляд на меня из-под кустистых бровей.

– Трудно представить себе что-то более глупое, чем купаться в том пруду. У него дна нет!

– Вы говорите про пруд в нолоранском замке?

— А про какой же еще.

— Меня кто-то толкнул туда.

— Еще скажите, что толкнул вас туда сам граф! — рявкнул старик, — Наслушались всяких глупостей от местных и повторяете.

В моей душе медленно закипало раздражение, как в том котелке с непонятным варевом, который висел над огнем. Вредный старик помешал булькающую массу деревянной ложкой.

Я упрямо сложила руки на груди.

— То есть я сама ударила себя по голове и прыгнула в реку? Так по вашему? И зачем мне это было делать?

Спина старика, одетая в шерстяной жилет, напряженно замерла. Он бросил на меня короткий взгляд, с трудом повернув шею. Повисла тишина.

— Послушай, мисс. Я не знаю, как ты попала в пруд. Но это точно сделал не граф. Я знаю, местные болтают, что он-де монстр, убил свою семью. Но я отработал в замке почти двадцать лет, и, поверьте уж мне, был в той самой комнате, когда графиня узнала, что благодаря старому хозяину, ее мужу, они остались без средств к существованию. Тогда она схватила маленькую Агнесс, и выбежала, как есть, в домашнем платье. В ночь! Ее долго искали, сам молодой хозяин искал ее. Я был с ним каждую минуту той страшной ночи, а затем и утра, и дня, пока не пришло ужасное известие с озера Ронфорэ. И поверьте мне, он с трудом тогда пережил это.

В хижине старика, звали его Арчибальдом, я пробыла до вечера. Уйти я никуда не могла. Густой лес и горы — вот что окружало озеро Ронфорэ. И пробыла бы и дольше, но с лесной дороги послышался шум, и на полянку перед хижиной, светя фарами и фыркая, въехал автомобиль. За рулем сидел невозмутимый Фрэнк. Я с укором посмотрела на Арчибальда, но вредный старик быстро ретировался, пробормотав что-то из серии «сети нужно высушить».

Все, что мне оставалось — это сесть в салон машины, пропахший кожей и машинным маслом.

Фрэнк не спешил начинать разговор первым. Я решила взять дело в свои руки, устав от бесконечной тряски и прыжков по колдобинам.

— Фрэнк, — крикнула я сквозь рев мотора.

Слуга невольно вздрогнул и бросил на меня хмурый взгляд.

— Куда мы едем?

— В Нордши.

— Господин Нолорано там? — продолжила спрашивать я, — Мне нужно сказать ему нечто срочное!

— Да, — коротко ответил слуга.

Весь его вид — огромные руки, сжимающие баранку, и упрямый темный затылок, — говорил о том, что больше я и слова не услышу от него.

В окружающей темноте я видела лишь отражение своих губ и глаз в окне кабины. Я еще раз перебрала все части того странного ребуса, с которым меня столкнула жизнь: письмо, пещера, тело у подземной реки.

Чье это было тело?