Граф шел впереди, сжимая в руках пистолет, а я следом. Ноги скользили по влажным корням деревьев, а сердце неистово колотилось.

Чем дальше мы шли, тем плотнее становился воздух, а нас все больше окутывало ощущение тревожной тишины, пока все окончательно не стихло. Лес словно вымер.

Граф резко остановился, прислушиваясь, и я почти вжалась в него. Сначала я ничего не слышала, но потом и до меня донеслось какое-то странное, зловещее шарканье, словно чья-то чужая воля вынуждала кого-то переставлять ноги.

Я осмотрелась - все еще никого не было видно, и у меня промелькнула безумная надежда: «Может, просто кто-то из слуг вышел нас встретить?». Но когда из тумана выплыли очертания знакомой фигуры, которая, неестественно дергая голову, и, едва поднимая ноги, брела к нам, глупая надежда растаяла. Это был Джон. Ну или то, что раньше было Джоном.

Весь лес начал наполняться треском веток, безвольных шагов и невнятного рычания. Вдалеке кто-то завыл. Мое сердце зашлось в сумасшедшем стуке.

— Бежим, — выдохнул граф отступая.

Его лицо было бледно, как мел, а глаза расширены от ужаса.

Дважды просить не пришлось. Я развернулась и рванула с такой скоростью, о которой и помыслить не могла раньше.

Казалось, что нас преследует целая толпа монстров. Кровь стучала в ушах, переплетенные корни деревьев и острые камни мелькали под ногами. И я … упала. Зацепилась ботинком за корягу.

— Вставайте же!

Граф схватил меня за руку, поднимая. Я попыталась ступить, но ногу пронзила жуткая боль. В ужасе оглянулась, монстров не было видно, но я отчетливо слышала их рычание, и судя по звукам двигаться они стали быстрее. Позади из-за поворота выскочил тот, кто когда-то был Джоном. Жуткий рев пронзил мне душу, заставив прыгнуть сердце в пятки.

Я невольно вжалась в графа, который крепко держал меня. Потом он выстрелил в бывшего слугу, и тот упал. Шум прекратился, те существа, что шли следом, затихли, раздавалось лишь недовольное поскуливание.

— Вы можете идти? — шепнули мне в висок.

Я, закусив губу, мотнула головой и попыталась оттолкнуть.

— Тогда я понесу вас, не вздумайте сопротивляться, — бросил Нолорано, взвалив меня на плечо, как мешок с картошкой.

Дыхание выбило из легких, а граф довольно резво побежал по тропе вниз, к мосту. Вывернув голову, увидела, как тот, кто был когда-то Джоном, пружинисто поднялся, не сгибая коленей, словно кто-то дернул за веревку.

Однако расстояние между нами, слава Четырем, стало заметно больше, и скоро он совсем пропал из виду. Земля прыгала под моей макушкой, а граф, не сбив даже дыхания, на всех порах несся к мосту. В одно мгновение он пересек его, так быстро, что я даже не успела испугаться развернувшейся прямо под моей головой туманной бездны.

— Руби, — заорал граф со всей силы Фрэнку.

Раздались глухие ритмичные удары — Фрэнк перерубал канаты огромным изогнутым ножом, который предусмотрительно захватил из автомобиля.

А меня наконец-то поставили на землю.

— Можете меня отпустить, — внезапно подмигнул мне Нолорано, а я, опомнившись, поняла, что все это время крепко держала его за талию или чуть пониже.

Я отступила, спрятав руки за спину. Щеки жег стыд, а в глазах Нолорано промелькнула смешинка, но потом вновь реальность обрушилась на нас.

Мост был почти разрушен, когда на противоположной стороне ущелья из-за тумана проступила фигура Джона.

Фрэнк замер с занесенным мачете.

— Скорее, Фрэнк, — крикнул граф, но слугу словно выключили.

Выругавшись, Нолорана выхватил меч и сам нанес последний удар по канату.

С грохотом и скрежетом мост обрушился в бездну. Облачко пыли взмыло вверх, а затем из-за туч показалось солнце. Туман рассеялся, и я увидела остальных. Всего их было пять. Они стояли, покачиваясь, в неестественных позах, порыкивая и не сводя с нас бессмысленных глаз. Бывшие слуги замка и старательные работники фабрики Нолорано. Бывшие люди, а ныне монстры.

Стараясь беречь поврежденную ногу, я подошла к краю обрыва. Среди искаженных на том берегу, я, кажется, заметила даже Трудэ.

— Джон, Трудэ, — горько прошептала я, Фрэнк рядом крупно вздрогнул. — Как же быстро они все обратились.

Нолорано, сжав кулаки, не отрываясь, смотрел на обреченных. Фрэнк стоял рядом. Его обычно невозмутимое, суровое лицо осунулось и словно состарилось на несколько лет, а крупные руки мелко тряслись.

— Существуют ли Четверо, когда происходит такое? — выкрикнул он, хватив кулаком по дереву.

— Есть еще надежда, Фрэнк, — проговорил граф. — Они заразились совсем недавно, поэтому нам нужно торопиться. Мы отрезали их от Вилемса, и они не причинят вреда местным жителям, но нам самим придется искать другой путь в замок. Пойдем, — добавил он, касаясь плеча слуги. — Я найду способ вытащить твоего брата.

Надо же, братья. А я и не поняла сразу.

Фрэнк, резко развернувшись, зашагал к автомобилю; я приготовилась было опять хромать, но меня галантно подхватили на руки. Морозный запах парфюма окутал меня, я невольно прижалась к гладкой шелковистой ткани на жилетке Нолорано, и впервые за последний день подумала, что, может, все закончится совсем неплохо.

Марта

— Господин Нолорано, — спросила я, когда он аккуратно посадил меня на сиденье.

Нас окружал лес: солнце мирно светило сквозь ярко-зеленую листву, а где-то вдалеке журчал ручей. Даже не верилось, что буквально пятнадцать минут пути, среди тумана, по лесу бродят обреченные.

— Вы сказали, что надежда еще есть. Какая же? Искаженных не убить, и не исцелить. Это магическая болезнь, от которой нет спасения.

— Как ваша нога? — спросил он, словно не слыша меня, роясь в своем коричневом портфеле с фиолетовыми пятнами.

Я шевельнула стопой и поморщилась. Стало еще хуже. Ну, ничего, переживем.

— Еще болит, пройдет.

Нолорано скептически ухмыльнулся, опускаясь прямо передо мной на колени.

— Да, вы говорили, что разрабатываете лекарство. Но разве оно готово? Поможет ли оно всем этим людям с фабрики? Их больше сотни! Излечился ли хоть один из искаженных? — продолжала я сыпать вопросами. — Ой, что вы делаете?

Нолорано между тем ловко распустил шнурки ботинка, который был на моей поврежденной ноге, и склонился к лодыжке. Теплое дыхание, ощутимое даже сквозь тонкий чулок, коснулось кожи.

Я возмущенно дрыгнула ногой, задохнувшись от приступа резкой боли. Справа раздался смешок.

Фрэнк, подперев пятой точкой капот, что-то выглядывал в гуще леса, всем своим видом выказывая, что ему нет дела до происходящего. Я покраснела еще больше и со всем возможным возмущением посмотрела на графа.

Тот только вздохнул.

— Марта, ваша лодыжка опухла и посинела. Вы не сможете идти, а нам предстоит большой путь. Позвольте, я помогу вам.

Как был, не поднимаясь с колен, он терпеливо замер, протянув раскрытую руку.

— Хорошо, — я вытянула дрожащую ступню вперед.

Теплая ладонь коснулась кожи. Чувство жгучего стыда, второе за десять минут, накрыло с головой. Я зажмурила глаза. В самом деле, ну что я как дикарка, напридумывала себе всякого.

— Потерпите, будет немного больно, — услышала я, а потом мою ногу прошила такая боль, словно сам Трар ломал мне кости. Раздался щелчок.

Я пронзительно закричала.

— Все-все, – успокаивающе пробурчал Нолорано, продолжая делать что-то трарское с моей несчастной ногой, и я даже не могла рассмотреть, что именно - весь обзор перекрывала его темная макушка.

— Все позади! Вы были очень храброй!

Что-то холодное прикоснулось к ноге.

— Это мазь, — продолжил он успокаивающим тоном, бросив на меня быстрый взгляд, — сейчас наложу повязку. И должно стать легче. Через час вы забудете о том, что у вас был вывих.

— Через час? — сквозь слезы проговорила я. – Как такое вообще возможно?

Измученное лицо графа осветила мальчишеская улыбка, он покрутил баночку в руках.