Я аж поперхнулась при мысли, что кто-то мог крутить роман с этим крайне непредсказуемым типом.

— Вофе, — повторила я в ужасе, — Они встречаются до сих пор??

— Нет, конечно нет. Чего и следовало ожидать. Не прошло и года, как Ванесса сбежала из замка, прихватив важные документы. Как граф бушевал! Обвела добряка - Вофе вокруг пальца.

— Поэтому ты и решила уехать из замка?

Нора недовольно зашевелилась.

— Слишком много вопросов для новенькой, – тихо проговорила она, — а я разболталась. Если хочешь здесь работать, то держи язык за зубами. А уезжаю я, потому что нашла себе мужа. Спи, давай.

С утра был завтрак, и первый рабочий день, когда я познакомилась с Ларой. Та не постеснялась сразу свалить на меня всю грязную и тяжелую работу. Мне нужно было стоять с мерной миской для основы перед машиной в духоте и клубах мелкой пыли, в то время как Лара порхала по цеху, принимая товар и болтая с другими работницами.

Каково же было мое разочарование вечером, когда я зашла в свою комнату, мечтая только о том, чтобы растянуться на прохладном одеяле под открытым окном, но обнаружила ее! -Лару, расположившейся на моей кровати.

Взвинченная сверх меры, я распахнула шкаф. Все мои вещи были свалены кучей на самую нижнюю полку. Значит, Лара не нашла времени переодеться, но выкинуть мои вещи успела, хотя я вчера заняла только половину шкафа.

— Окно не открывай, продует меня.

Я открыла окно нараспашку и прижала стулом створку. Повернулась в сторону напарницы, уперев руки в бока. Ледяной ветер ворвался в помещение, и Лара, побагровев, грузно поднялась.

— А что скажет госпожа Трудэ, когда узнает о том, как ты ела пирожки прямо в комнате? – осведомилась я, указывая на перепачканное жиром покрывало.

Лара скисла. Госпожа Трудэ еще вчера строго предупредила, чтобы я не смела есть в комнате.

Я подошла к соседке и заглянула в ее маленькие глазки-буравки.

— Я отойду ненадолго, но скоро вернусь. К тому времени мои вещи должны вернуться на свои места. Иначе госпожа Трудэ узнает, что ты воруешь еду.

Видимо, я попала в точку. Глаза Лары налились кровью, но моя жизнь с того самого момента изменилась в лучшую сторону: получив отпор, Лара перестала наглеть.

Теперь работа распределялась более или менее равномерно, а также соседка поддерживала относительную чистоту в комнате.

После того, как она увидела, что я знакома с доктором Рэдклифом (он зашел в нашу каморку узнать, как я устроилась), так вообще записала в подруги. Долго потом выспрашивала, как я познакомилась с доктором и все такое. Дамы цеха мисс Трудэ просто обожали приятного молодого человека.

Все было вроде хорошо, но ничего не происходило. Комната, завтрак в пансионате, путь до фабрики, крошечная лаборатория, обед в столовой комнате, ужин в пансионе, прогулка в парке, и сон в десять вечера.

И Лара, которая умудрялась все время оказываться рядом, – молчаливая и пыхтящая, как паровоз. Меня не оставляло впечатление, что она следила за мной, а потом докладывала мисс Трудэ о каждом моем шаге.

В один из перерывов я решилась спросить ее о Черити. Лара тогда как раз пребывала в благодушном настроении — я пожертвовала ей бутерброд с толстым куском ветчины.

— Не было здесь блондинок никаких по имени Черити. Только Ванесса. Хотя, может, в Цеху Развития новый кто. Не знаю. Там много всяких бездельниц, которые не работают, а журналы читают. А у нас была только Ванесса, она потом тоже ушла к ним. Видела бы ты ее там. Сама в модных ботиночках, на блузочку цветок повесила, юбку укоротила до лодыжки! Фифа, да и только! Стреляла глазами в графа. Только нужна ли она ему, та Ванесса?

— А тебе зачем? – внезапно осеклась Лара, отодвигая от себя бутерброд, словно тот был взяткой.

— Да, так, показалась, что в окно увидела давнюю знакомую.

— Где? — Лара пошарила взглядом по стенам, словно ожидая, что среди стеллажей нашей коморки вдруг появится окно.

— В галерее, – неопределенно махнула рукой я, — увидела из окна.

— Ты это, — проговорила Лара, вновь ухватывая пухлой рукой сэндвич и полностью заталкивая его в рот. — Если хочешь здесь работать, болтай тут поменьше. Мисс Трудэ не любит любопытных.

И каков был итог моего пребывания здесь? Ничего не сделано за неделю!

Единственное, что мне удалось узнать, – среди сотрудниц цеха Черити не было. По крайней мере, я ни разу не встретила ее.

Нужно было что-то срочно предпринять. Может, попробовать найти картотеку учета работников? Даже в «Расчетливом пони» я заполняла такие карточки, а здесь целая фабрика.

Похожие шкафы я видела у Вофе, но идти к нему мне хотелось меньше всего. И под каким предлогом? Или просто затаиться и ждать, когда он выйдет из кабинета? Рискованно.

Нет, нужно попробовать попасть в другой цех, про который мне рассказывала Нора, - Цех Развития. Вход туда находился как раз напротив нашей двери.

Я просто зайду туда и посмотрю, и если спросят, скажу, что заблудилась.

Вдруг Черити там. Схвачу ее за шкирку и вытащу из этого странного места.

Хотя, возможно, это будет непросто. Ведь самая большая странность здесь была в том, что обитатели этого места не понимали, что оно странное.

Потирая ноющую поясницу, я поднялась на ноги. Вокруг раздавалось тяжелое дыхание машин; паровой двигатель, сердце фабрики, чихал и стонал; привычно скрежетали тележки.

А, может, это и был мой шанс? Лары не было почти два часа, и такого еще со мной не бывало. Может быть, это тот самый момент, который я ждала — осмотреть здесь все? Крадучись я выскользнула в освещенный яркими лампами коридор и оглянулась. Ни души.

Не теряя времени, рванула к главному холлу, в котором сходились узкие коридоры, словно кровеносные сосуды в сердце. Огромная дверь впереди подмигнула мне медной ручкой. Мои шаги гулко простучали по плитке.

Задержав дыхание, бросила быстрый взгляд наверх, - о, чудо! - стеклянный кабинет Трудэ под самым потолком, был пуст и темен, как потухший фонарь.

Похоже, что начальница цеха тоже отсутствовала. И куда они все только подевались?

Впрочем, неважно. Отворив тяжелую дверь, я шагнула наружу и попала в темный вестибюль с широкой округлой лестницей.

Дверь напротив, что вела в соседний цех, была приоткрыта. Оттуда лился яркий свет, смешанный с веселым перестукиванием машин, звонкими голосами и смехом.

Стараясь не шуметь, я тихонько заглянула в щель. Холл в Цехе развития чем-то напоминал наш цех: черно-белый пол, стены, обшитые деревом, стеклянные колбы подъемников.

Однако жизнь там била ключом — повсюду виднелись реторты, связки книг и беспорядочно разбросанные свитки.

Красивая девушка в синей юбке пробежала мимо, прижимая к себе огромную колбу с жидкостью цвета фуксии; следом молодой человек нес граммофон; другой за ним — печатную машинку; а следующий — сразу два стула. Мне стало любопытно, куда же они все это тащат, и я засунула голову в дверь. И вздрогнула всем телом, когда позади меня раздался властный низкий голос.

— А вы кто такая? Как вы вообще здесь оказались?

Марта

С опаской, как нашкодившая кошка, я повернулась. Передо мной стоял высокий мужчина в темном пальто. На лицо он был неплох, даже красив - бледная кожа, нос с аристократической горбинкой, графитово-серые глаза, брови вразлет. Но мрачная усмешка не предвещала мне ничего хорошего.

В руках он держал дорогой саквояж из коричневой кожи, на которых виднелась гроздь темных пятен, похожих на брызги от краски.

Хотя почему «похожих»? Это и были пятна от фиолетовых чернил. Передо мной стоял тот самый высокомерный тип с вокзала, на которого я налетела в снежную бурю.

И, если судить по тону голоса мужчины, он был далеко не гостем на этой фабрике.

— Граф Нолорано, — раздался знакомый мягкий голос.