Между тем, монстр раскачивал дверь, и, кажется, добился в этом деле определенных успехов. Засов оказался гораздо слабее, чем на входе в Холл, параллельно с этим чудовище выламывало само дверное полотно. Так ему не терпелось добраться до меня.

Ни жива, ни мертва, я прижалась к стене, ожидая, что вот-вот дверь падет и чудовище ворвется.

Верхняя часть дверного полотна отвалилась, и из темноты показалось … лицо Вофе. Вернее монстра, похожего на Вофе. Искаженный в судорожной гримасе, с оскаленными зубами и капающей слюной, он мало напоминал управляющего, с которым я беседовала буквально неделю назад. Пустые глаза монстра светились красными огнями.

Вофе подобрался и с утробным рычанием, не обращая внимания на острые щепы, торчавшие из двери, прыгнул, стараясь всем телом вывалиться в отверстие.

Я оглушительно завизжала и зажмурилась. Раздался шум, крики, возня. Я сидела, не двигаясь, боясь открыть глаза, ждала, что вот-вот сейчас зловонное дыхание Вофе коснется меня, а острые зубы разорвут шею.

— Тащи его, Фрэнк, — сквозь тягучую вату паники, услышала я. — Он вырубился.

Что-то тяжелое протащили по полу, а затем звуки смолкли. Сначала я открыла один глаз, затем второй. Вофе исчез. Вместо него уродливой дырой зиял выломанный дверной проем, а на полу виднелись следы крови.

Я сглотнула ставшую вязкой слюну, не решаясь встать, и все еще не в силах поверить своему чудесному спасению, как в дверном проеме показался граф Нолорано. Собственной персоной! Взъерошенный и очень-очень злой.

Марта

Медленно и неотвратимо он подошел ко мне. Его начищенные до блеска сапоги чеканили каждый шаг.

Граф посветил мне прямо в лицо стеклянным фонарем на чугунной резной ручке.

— Вы не пострадали, мисс? Как вы...?

А потом в его глазах мелькнуло узнавание, губы сжались в тонкую линию, а крылья носа побелели от гнева:

— Мисс Гроуэл?! Как вы вообще здесь оказались? — свирепо спросил он.

— Почему вы не в пансионе? Как пробрались в кабинет Вофе? — продолжал сыпать вопросами граф, а глаза его злобно сверкали.

— Мне совсем не спалось. И я вышла прогуляться, — проговорила я, быстро вставая и отряхивая юбку.

Выпрямившись, я посмотрела на него в упор.

— Я вышла в сад. Ночь была так хороша, — В глазах графа мелькнуло недоумение, а губы искривились в подобии усмешки.

— А потом…

Ужас пережитого вновь нахлынул на меня; и я усилием воли спрятала дрожащие руки за спину. И выпрямилась еще сильнее, хотя мне хотелось сжаться в комок.

— Услышала этот вопль … — продолжила хриплым голосом, — душераздирающий.

На лице графа отразилось что-то похожее на сочувствие. Но как появилось, так и пропало.

— Кстати, а кто это был? — поинтересовалась я. — Мне показалось, что я видела господина Вофе. Выглядел он несколько странно.

Граф стал мрачнее тучи. Сжал кулаки, а я предусмотрительно отступила влево, прижимаясь к бюро, в котором копалась совсем недавно. Тот ящик, так и остался выдвинутым, но, кажется, это не заметили.

— Сейчас моя очередь задавать вопросы! — отрезал он.

Однако оставил меня в покое и позвал кого-то за дверью. Я быстро задвинула многострадальную полку.

— Джон отведет вас в пансион, — вернулся граф, буравя меня темными глазами. — А завтра мы поговорим, и надеюсь, ваш рассказ о том, как вы очутились в запертом кабинете управляющего, окажется достаточно убедительным.

— Идем, — нетерпеливо прорычал монструозный слуга графа, похожий как брат-близнец на Фрэнка,— такой же огромный, но глаз у него было два. Очевидно, что слуг подбирали здесь весьма специфично, чем страннее и страшнее, тем лучше.

— А здесь все просто, господин граф, — крикнула я обернувшись, — кабинет был открыт.

На что тот только махнул рукой, наклоняясь к столу Вофе.

Разумеется, мое появление в сопровождении слуги графа не осталось незамеченным. На пороге пансиона стояла госпожа Трудэ, собственной персоной. А позади маячила Лара, похожая на взбешенного быка, даром, что копытом не била. Ей хватило мозгов не бросаться на меня, но она проводила меня тяжелым, мстительным взглядом.

По-змеиному улыбнувшись, Трудэ повела нас наверх, освещая темную лестницу огарком свечи. Меня втолкнули в крошечную комнату где-то на третьем этаже. Через зарешеченные окна пробивались лучи раннего солнца. Щелкнул замок, и я осталась одна.

Но я даже обрадовалась этому, настолько я устала. Все, на что меня хватило, - рухнуть, не раздеваясь, на потрепанный плед из грубой серой шерсти. И сразу заснуть.

Во сне же я вновь убегала по заброшенным коридорам замка от управляющего в обличии монстра.

Потом к нему присоединились друзья: Трудэ с острыми клыками в откровенном платье вурлачки, которое висело на плоской груди, и Лара с мохнатыми копытами вместо ног. Они улюлюкали и свистели мне вслед, хохоча, как лесные трары, пока я неслась сквозь бесконечные анфилады комнат.

Я бежала и бежала, пока не оказалась в последней из комнат. Прямо посередине, спиной ко мне стояло высокое кресло. В нем кто-то сидел, но мне была видна лишь холёная мужская рука с кольцом, в котором ярко сиял изумруд.

— Марта Гроуэл, — послышался мягкий баритон из кресла. — И как ты здесь оказалась, маленькая Марта?

Что-то холодное и слизкое вцепилось мне в плечо:

— Зачем ты здесь? Вечно ты таскаешься за мной!

Я повернулась. Это была Черити. С посиневшими губами и голубоватой кожей. Водоросли запутались в мокрых потускневших волосах, а с одежды на паркет стекала ледяная вода. Глаза сестры были полны чернильной тьмы.

С громким криком я проснулась, а потом долго пыталась отдышаться, хрипло выталкивая из себя застрявший воздух. Голова болела так, словно по ней били молотом, а горло пересохло. Жутко хотелось пить.

Между тем за окном уже смеркалось, и последние лучи солнца окрасили золотом подоконник и стены. Судя по всему, я проспала весь день. Но почему же меня не разбудили?

На непослушных ногах я добрела до двери. Заперто. Снаружи царила мертвая тишина, а в комнате даже не было кувшина с водой, чтобы утолить жажду.

Я долго колотила в дверь. Совершенно бесполезно. За дверью не было даже звука шагов. Они что, забыли меня здесь?

Грохнув еще несколько раз по деревянному полотну, я обессиленно опустилась на пол. Никого. Гробовая тишина. Как будто все вымерли.

Даже если все на фабрике, должна же быть в пансионе Молли, кухарка!

Возмущение сменилось страхом: а вдруг они, в качестве наказания, решили оставить меня здесь на несколько дней, без еды и воды?

Нет, не может этого быть. Граф говорил, что мы «поговорим»! Я закрыла глаза, и передо мной опять встало перекошенное лицо Вофе с оскаленными зубами, как наяву.

«Я не буду об этом думать сейчас! — медленно, по слогам приказала я себе. — Сейчас мне нужно выбраться отсюда. А потом разберусь, что случилось!».

Я осмотрела комнату. Если сбегать, то на окно надежды не было — решетка с внешней стороны выглядела крепкой, а лобзика рядом не просматривалось.

Дверь подавала больше надежд. Выглядела она достаточно хлипкой. Но не выбивать же ее, в самом деле.

А вот замок… Еще с времен своего несчастливого детства я заимела привычку всегда носить с собой две пристегнутые к подолу булавки.

Я быстро сунула руку в карман, чтобы почувствовать их холодные дужки, — теперь, даже когда моя жизнь стала относительно благополучной, я все равно носила их с собой. И вот они опять пригодились. Может, там и конфеты есть? Я просунула руку глубже в карман и наткнулась на что-то твердое и плотное.

Карточка Ванессы Эванс! Видимо, когда напало чудовище, я машинально сунула ее в карман. А потом забыла.

Не та ли это самая Ванесса, о которой рассказывала Нора в мой первый вечер в замке?

Напрягая зрение, я внимательно изучила кусочек картона — короткая запись на нем гласила, что Ванесса Эванс родом из Праты, двадцати лет, обладала нравом трудолюбивым и любознательным, а также иными исключительными способностями.