Интересно, какими? Вофе расстарался, описывая девушку!

Написано было и то, что Ванесса была обходительна, изящной внешности, с прекрасными светлыми волосами и лицом. И даже то, что своей красотой могла сравниться лишь с богиней Микой, женой Золотого бога.

Неужели это и вправду писал управляющий? Это было даже поэтично. Похоже, что Нора не соврала, и у Ванессы с Вофе действительно были отношения.

Я задумчиво повертела кусочек картона в руках. Последняя запись говорила о том, что Ванесса выбыла прошлой весной. Видимо, под этим подразумевался переход в другой цех.

Нора, помнится, упоминала, что Ванесса работала потом в Цехе Развития почти до конца нынешней зимы, после чего сбежала, похитив важные бумаги.

Я посмотрела на карточку в профиль и заметила, что она была достаточно широкой посередине и сужалась к краям, словно внутрь нее было что-то вложено. Поскребла края - так и есть. Внутри карточки был карман, состоящим из двух склеенных картонок. Отодвинув края, я вытряхнула содержимое на ладонь. Потом подошла к окну, чтобы было лучше видно.

Это был фотопортрет, черно-белый и очень маленький, длиной не больше двух фаланг указательного пальца. Я вгляделась в изображение и, на мгновение, потеряла дар речи.

Снова и снова я пересматривала фотопортрет и перечитывала карточку, сличала описание внешности Ванессы.

И не могла поверить своим глазам, потому что с глянцевой черно-белой поверхности на меня смотрела... Черити! Маленькая изящная головка, прямой взгляд и светлые собранные в пучок волосы с выпущенными завлекалочками по бокам.

Не было ни одного сомнения, что передо мной моя потерянная сестра.

Что же произошло? Как фотопортрет Черити попал в карточку Ванессы? Или … От этой мысли холодок забрался под кожу.

Черити была в замке под именем Ванессы? Весь год, пока Тамилла умирала от горя, разыскивая пропавшую дочь?

Нет, что-то здесь явно не так. Сестра была, конечно, противной, но с матерью бы она никогда так не поступила. Возможно, граф ее держал здесь силой, заставлял, шантажировал. А Нора просто неправильно поняла всё, потому что обида затуманила ей глаза.

Тем более все эти убитые девушки, включая мать графа и невесту. Не просто же так болтают местные. Дыма без огня не бывает.

В этот самый момент, когда я, мучимая сомнениями, пробегала десятый круг по комнате, распахнулась дверь. Я остановилась как есть. На пороге стоял Джон, который и притащил меня сюда утром.

За спиной его маячила невозмутимая фигура мисс Трудэ. Губы на остром лице были сжаты в тонкую усмешку, а широко-расставленные глаза смотрели прямо, не мигая.

Мои губы растянулись в дружелюбной улыбке.

«Вам нужно пойти со мной, мисс Гроуэл!» — прорычал слуга, и встал у двери, подобно стражу, дожидаясь, пока я выйду.

Встречные служащие в парке кидали на нашу процессию удивленные взгляды, но спрашивать что-либо не осмеливались. Спиной я чувствовала их любопытство, смешанное с осуждением, но продолжала идти с гордо-поднятой головой.

«Я ни в чем не виновата, - убеждала я себя. - Тут у нас граф – преступник. Меня здесь видели десятки людей, ничем навредить он мне не сможет. Скандала побоится!».

Но Нолорано может меня уволить. Сначала будет выспрашивать, что я забыла в кабинете Вофе, а потом уволит.

Я споткнулась, и слуга бросил на меня подозрительный взгляд. С другой стороны, мне же совсем необязательно признаваться в краже ключа. Все равно я со вчерашней ночи его больше не видела — он где-то потерялся. Наверное, в кабинете Вофе.

Разве Лара не могла сама забыть там ключ, и уйти, не закрыв дверь? Хоть я и не любила ее, подставлять ее таким образом было немного жаль. Но была надежда, что особо ее наказывать не будут, а мне важно разобраться, что в этом замке, трар подери, происходит!

Еще я могла бы пригрозить графу, что если он меня уволит, то все газеты узнают о странных привычках его управляющего — разгуливать по ночам в образе монстра и нападать на девушек в парках. Может быть, тогда полиция обратит внимание на убийства, которые регулярно здесь происходят! И Черити найдут, где бы она ни была — в замке, или за его пределами.

Пожалуй, было бы разумнее выбраться из замка и сразу же пойти в газеты. Но что потом? Вернуться в «Рачительный пони» вместо того, чтобы расследовать интересное дело, от которого кровь стынет в жилах у порядочных горожан?

А я уже представляла себе, как газеты взорвутся заголовками: «Срочно в номер! Девушка-сыщик! Смелая и проницательная Марта Гроуэл раскрыла дело об убийствах в замке Нолорано! Влиятельный и коварный преступник схвачен». А ниже мой фотопортрет на полстраницы, где я с загадочной улыбкой и в модной шляпке, а рядом небольшая зарисовка поверженного графа с кандалами на руках.

— Следуйте наверх, леди, — прорычали мне в ухо, вырвав из сладких грез.

Я поняла, что мы уже давно шли по вестибюлю фабрики, а гулкое эхо наших шагов отражалось от стен. Мы поднялись по широкой мраморной лестнице к двери из красного дерева с золочёной табличкой:

«Граф Николас Налорано, доктор наук по химии, председатель совета акционеров “Фабрика Нолорано”».

— Ждите здесь, — мрачно проговорил мой сопровождающий.

Огромными ручищами он постучал в дверь графа. Послышалось краткое «Войдите».

Я прошла, а следом влетела Трудэ.

— Господин граф, — она высунулась из-за моего плеча, — мы привели мисс … кхм... Гроуэл!

— Спасибо, Хельна, я вижу. Можешь идти!

— Но это она украла ключ! Я недосмотрела, и она...

— Благодарю, госпожа Трудэ, — с нажимом проговорил Нолорано, нехотя отрывая взгляд от бумаг, что лежали в идеальном порядке, листик к листику. — Я рад, что вы признаете свою вину в произошедшем, но все же мне хотелось бы поговорить лично с мисс Гроуэл, если вы не возражаете.

Сконфуженная Трудэ отступила.

— Садитесь, мисс Гроуэл.

Под прожигающим взглядом Трудэ я пересекла комнату и остановилась перед неудобным на вид стулом, который стоял на пушистом ковре. Там еще был роскошный кожаный диван, но вряд ли мне предлагался именно он.

Роскошь — вот чем дышал кабинет графа: мебель из благородных пород дерева; гладкий, как зеркало, светло-коричневый паркет с причудливым рисунком темных прожилок; золоченые письменные принадлежности. Единственное, что выбивалось из этой картины благополучия и дорогих запахов - птичий гомон, влетающий в комнату через открытое окно вместе с весенним ветром, который игриво раздувал легкие белые шторы.

Насмотревшись вдоволь на кабинет, я приступила к изучению графа. Врага нужно знать! Видно было, что бессонная ночь отразилась на нем не лучшим образом: осунувшееся лицо, чуть взъерошенные волосы. Он даже позволил себе снять пиджак и ослабить ворот рубашки.

Но ничего не могло лишить его образ того особенного ощущения благородства и внутреннего достоинства, которое присуще выходцам из аристократических семей. За столом, заваленным бумагами, он сидел, будто на троне: прямая спина и легкий наклон головы.

Мне же было неудобно. Стул был слишком тверд как для моей спины, так и для того, что пониже. Видимо, граф специально поставил его для посетителей, чтобы не задерживались. Но разве я сама к нему пришла сегодня?

Я тихонько поерзала. Нолорано продолжал заниматься делами, не обращая на меня ни малейшего внимания. Пауза затягивалась, и мой взгляд стал скользить по его огромному столу.

На краю лежала карточка, похожая на те, что я видела в картотеке Вофе. Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, что там. И в это самое время раздался короткий звонок.

Буркнув несколько слов в телефонную трубку, граф нажал на рычаг и потер длинными пальцами лоб. И наконец-то обратил внимание на меня.

— Итак, госпожа Гроуэл, — хрипловатый голос графа отразился от обшитых дорогим деревом стен, — расскажите мне, что вы делали ночью в запертом кабинете профессора Вофе?

К этому я была готова. Я выпрямилась как струна и, выпучив глаза, доложила:

— Господин Нолорано, хочу вас уверить, никакого намерения попасть в кабинет Вофе у меня изначально не было. Все вышло совершенно случайно.