Кажется, Ник говорил, что его невестой была дочь профессора Корридота. Это, наверное, было тяжело — потерять своего ребенка. Тамилла так и не пережила исчезновение Черити.
— Как приятно, что появляется все больше и больше молодых девушек, которые интересуются науками!
— Общество изменилось, и теперь женщины тоже получают образование наравне с мужчинами! — нараспев продекламировала я.
Коридот подхватил, рассказав, как еще в его молодости осуждались девушки, решившие учиться наравне с мужчинами, а Ник вспомнил, как в его студенческую бытность уже множество женщин посещали занятия.
Потом Коридот в красках рассказал, как доехал на поезде вместе с труппой симфонического оркестра, которые собирались дать представление в Крете, и как они репетировали всю дорогу. Затем разговор свернул к более грустной теме — фабрике. Ник кратко передал ему, что случилось той ночью.
— Прошу извинить меня за столь скромный ужин, профессор, мы не ждали гостей, да и ситуация, не располагает к приему.
— Ну, что вы, мой друг, — ответил тот, активно орудуя вилкой и ножом.
Несмотря на свой возраст, он был в хорошей физической форме — без лишнего веса, с гибкими движениями.
— Я все прекрасно понимаю. Не пищей единой, так сказать, — улыбнулся вновь профессор.
А мне почему-то было тошно смотреть, с каким аппетитом Корридот уплетал жаркое, свое же я чуть тронула вилкой только. Ник тоже больше пил, чем ел.
— Насколько сильно пострадала фабрика? — голос профессора был мягок, а в глазах появился какой-то жестковатый блеск, который я не замечала раньше.
Ник аккуратно отложил приборы.
— Достаточно. Уничтожено часть лабораторного оборудования, запасы, а также товар, который был готов к отправке. Кроме того, погибла часть рабочих, что тоже потребует значительных компенсаций. Но, несмотря на это, у нас есть успешный образец лекарства, который прошел испытания, в полевых, так сказать, условиях.
Интересно, видел ли Коридот, сколько сил было нужно Нику, чтобы оставаться таким циничным? Я видела.
Профессор задумчиво покрутил усы.
— Ник, я всегда считал тебя своим сыном. И я должен тебе сказать, что сегодня я говорил с Дрионом из «Лира и К*» и Морнисом, заместителем министра гражданского благоденствия. Насколько ты помнишь, они являются главными инвесторами фабрики. Они хотят отозвать инвестиции.
— Я верно понял, что лекарство от всеобщей чумы уже не нужно? — равнодушно осведомился Ник, но было видно, насколько он уязвлен.
Я с ним была согласна, прибыль прибылью, но здесь речь уже шла совсем о другом.
Ник продолжил, ухмыляясь:
— Знаешь, друг. Если Адару мои исследования не нужны, то, уверен, что ими заинтересуются в государствах, уже очень сильно пострадавших от искажения. Лдаре, да и в Эленойе.
— Но ты забываешь про условия контракта, дорогой друг, – проговорил профессор, с сожалением глядя на Ника. — Все разработки принадлежат инвесторам в равных долях.
Ник откинулся в кресле.
— Я не враг тебе! — по-отечески мягко произнес Коридот. — Я лишь говорю все как есть. Правду, которую тебе не скажет никто. Инвесторы не хотят сворачивать производство. Они желают заменить именно тебя, считают неэффективным. Видишь ли, разработка затянулась, пожар, а еще и этот печальный инцидент.
Ник медленно перевел взгляд со своего бокала на профессора, а потом усмехнулся. А я просто кипела от злобы, сжимая вилку до побелевших костяшек, как будто это была шея этих самых инвесторов. Воспользовались гением Ника, а теперь хотят выкинуть его на улицу!
— Ты тоже так считаешь? — прямо спросил Ник.
Профессор глянул в окно, а потом поскреб подбородок.
— Ты же знаешь, что нет! Я сделаю все возможное, друг мой, чтобы этого не произошло. Привлеку все связи.
— Хорошо, — кивнул Ник, отпивая из бокала. — Кстати, ты так и не рассказал, как так быстро оказался здесь. Я ждал тебя в Нордши, пару дней назад.
— Да, я передавал тебе записку. Не получилось приехать, но я думал перехватить тебя в замке и сразу направился в Вилемс, а на месте узнал, что у вас здесь происходит. Пришел сразу, как починили мост.
Его выразительные карие глаза лучились добротой, и тот холодный блеск исчез из них, но меня что-то все равно смущало.
— Так вы приехали на поезде вчера утром? - уточнила я.
— Именно, юная леди, — улыбка Коридота стала снисходительной.
Чтобы добраться утром в Вилемс, нужно было выехать вечером из Праты.
— А разве вечерний поезд из Праты… — начала я, но профессор вдруг щёлкнул пальцами.
— А, знаешь, что, Ник, – проговорил он, глядя словно в пустоту. — У меня есть несколько блестящих идей, которые бы позволили оставить фабрику за тобой. Нужно спокойное место, где бы мы могли их обсудить.
— Да, конечно, – Ник, недоумевая, поднялся со стула, жестом приглашая профессора в смежную комнату.
Корридот церемонно поклонился мне:
— Прошу простить нас, мисс Гроуэл. Но хорошие идеи имеют свойство испаряться, лучше их обсуждать сразу.
И с прямой спиной проследовал в кабинет.
— Но… — Я умоляюще посмотрела на Ника.
— Ступайте, Марта, — проговорил тот, закрывая дверь за собой. — Вы бледны, и вам лучше отдохнуть.
Я, кажется, сильно покраснела, и, чувствуя себя крайне глупо, встала, а затем направилась к выходу в коридор.
Он даже не выслушал меня!
Покинув столовую, я шла по коридору, злобно чеканя шаг. Внутри все клокотало от обиды на его твердолобое сиятельство! Если бы он только выслушал меня. Меня все время не покидало смутное ощущение, что что-то с этим профессором не так, но доказательств, конечно же, не было.
Во-первых, поезд. Коридот утверждал, что приехал утром в Вилемс. Значит, он должен был покинуть Прату вечером. Но это невозможно!
Вечернего поезда из Праты нет! Кретский поезд ходит один раз в два дня, и отправляется из столицы по утрам.
А во-вторых, я не могла не заметить, с каким удовольствием профессор смотрел на Ника, когда тот узнал о решении инвесторов.
Я остановилась посередине коридора. Предок графа с острой бородкой и огромным гофрированным воротником осуждающе смотрел на меня сквозь масляную поверхность портрета. Вправо и влево тянулись вереницы дверей. Интересно, какую из комнат занимает профессор? Я не сомневалась в том, что его устроили в апартаментах. Должен же он был где-то привести себя в порядок после дороги.
Спросить бы у Фрэнка. Я оглянулась на закуток, где иногда видела братьев, отдыхавших на диване, в ожидании распоряжений графа. Но там было пусто и темно.
А если подумать логически. Более-менее приличных комнат во флигеле было немного. Граф слишком экономил на замке. И теперь я понимала причину этого: все деньги уходили на фабрику, но вряд ли профессору бы выделили неубранную комнату.
Даже мне дали комнату, в которой жила Черити. Из плохо освещенного конца коридора почудилось шарканье ног и завывание. Я вздрогнула. Нужно что-то срочно решать. Дрожа всем телом, я ринулась туда, в сумрак, к крайней двери у самого входа - комнате Джона. У меня не было сомнений, что профессора разместили там.
Я дернула за ручку.
Заперто.
Но замок, – я нагнулась, — выглядел несложным. Такой можно было легко взломать. Быстро оглянувшись, я отстегнула заветные булавки с юбки и вставила их в замок, а затем провернула. Раздался легкий щелчок, и дверь распахнулась.
Не медля ни секунды, я скользнула внутрь и плотно прикрыла за собой дверь.
Комната встретила меня запахом пыли и сладковатого тяжелого парфюма, от которого сразу же сдавило виски, а на кровати, на коричневом брюхе, лежал небольшой дорожный саквояж. Пиджак профессора висел на вешалке возле двери. Все верно, в столовой Корридот сидел в жилетке с черными полосками.
Я еще раз прислушалась к звукам за дверью - было тихо. Наверняка, профессор все еще беседует с Ником. Значит, немного времени у меня есть. Быстрым движением я открыла чемодан. И не нашла там ничего, кроме профессорского белья, бритвенного набора и документов на имя Ричарда Коридота, профессора Пратской академии.
