— А где все искаженные? — В панике я подскочила на ноги, не сводя глаз с двери.

Пульс стучал в ушах, как сумасшедший. Мне даже показалось, что я вновь слышу горестный вой и скрежет когтей за дверью. Вот-вот, и они начнут ломиться в комнату. Взгляд в панике заметался в поисках пути к бегству. Но время шло, и ничего не происходило, а Ник сделал несколько шагов ко мне. Как ножом меня ранило острое сочувствие в его взгляде. Тугая пружина в груди разжалась. Теперь было стыдно за тот приступ, а жалость в глазах графа делала все более невыносимым.

— Их удалось вылечить? - проговорила я уже спокойно, вспомнив про лекарство, которое чуть было не взорвалось у меня в руках

— Да, — Ник выделил голосом, — Некоторых из них.

— А остальные? — спросила я.

Входная дверь с шумом открылась, заставив мое сердце провалиться куда-то вниз.

— Граф Нолорано, к вам пришли, — бесцветно проговорил появившейся на пороге Фрэнк, держась за ручку открытой двери.

За то время, пока я его не видела, он словно уменьшился. А на его лице застыло хмурое и печальное выражение.

— Профессор Корридот!

— Значит, Ричард здесь, — Ник бросил взгляд на запястье с часами. — Как вовремя. Но проводи его в гостиную и вели подать обед.

— Как скажете, — небрежно кивнул Фрэнк, отступая, чтобы закрыть дверь.

— И Фрэнк…

Тот замер на пороге.

— Ты уверен, что тебе не нужен отпуск? — Ник развел руками.

— Все в порядке, шеф, — криво улыбнулся Фрэнк и захлопнул дверь.

В комнате повисло молчание.

— Значит, Джон — один из тех, на кого лекарство не подействовало.

За окном вспорхнул голубь и, расправив светло-серые крылья, полетел по своим делам. Проводив его взглядом, я подумала о Джоне. Не то, чтобы мы с ним были друзьями, но сердце все равно сдавило тупым болезненным сожалением...

— Один из них, — подтвердил Ник, подходя к низкому столику с пузатой золотистой бутылкой.

— А кто еще? — я подняла глаза на графа.

Золотистая жидкость в его бокале искрила на солнце.

— Вофе, Трудэ. Подумать только, — хмыкнул Ник, – я уволил ее после того пожара, но все равно она осталась в поместье. Они не выжили, как еще несколько десятков других работников, — закончил он, взъерошив волосы.

Со стуком поставив нетронутый стакан обратно, Ник вернулся в свое массивное кресло и подтянул к себе одну из бумаг.

Я никогда не видела его таким потерянным. Всегда сдержанный и холодный, сейчас он, как мальчишка, не мог найти себе места Версия: Л|ит*г+о%р#о_д-17-04-2026-NN.

— А что произошло потом, после взрыва? Я ничего не помню.

— Какое-то время я был без сознания, а когда пришел в себя… Большинство людей, бывших искаженных, лежали в обмороке, кто-то бредил в горячке. — Он обвел взглядом комнату, как будто они до сих пор стояли у него перед глазами. — У них начались обратные преобразования. Дальше я перенес вас наверх, связался с властями в Нордши, благо телефонный аппарат был исправен. Вы же знаете, они собирались взорвать поместье. В замок сразу же прислали отряды солдат, чтобы помочь навести здесь порядок. Вернулся Фрэнк. И до ночи мы зачищали фабрику и парк.

— Что?! - до ночи?! Сколько же я спала?

— Весь вчерашний день. Но вы не одна такая, некоторые до сих пор еще не пришли в себя. Их разместили в большом Зале Цеха Трудэ.

Он замолчал, а меня остро кольнула его грусть. В тот момент Ник был неистово красив: бледное лицо, горящие глаза и твердая линия губ. Мои щеки покраснели, когда я вспомнила некстати, как же яростно его губы целовали меня совсем недавно.

«Неподходящее время для глупых мечтаний. Где он, и где я!»

— Ничего не помнят.

— Знаете, что меня смущает во всей этой истории. Рэдклиф говорил, что их с Черити сюда направил какой-то учитель. Неужели это был не конец?

Ник заметно помрачнел.

— Нет. Но впервые у нас появилась надежда. А учитель…

— Я думаю, это кто-то из Праты. Из Академии, - перебила его я.

В ответ получила изумленный взгляд.

— Доктор говорил, что Черити «посягнула» на учителя. А помните, я рассказывала про ее письмо? Так вот, в нем она обращалась к любовнику и упоминала про пратские вечера. Значит, тот, кому она писала, и учитель - это одно лицо.

Ник побарабанил кончиками пальцев по столу.

— Значит, из Праты.

— Пойдемте, Марта, - проговорил он, поднимаясь, - Скоро обед. Нужно еще привести себя в порядок. Не будем заставлять господина Корридота ждать.

— Постойте, Ник, — я схватила его за руку.

Мы столкнулись глазами, и он отвел взгляд.

— Как же ваше ранение? У вас была кровь!

— А это. — Губы графа, — опять эти губы! – растянулись в озорной усмешке. — У меня же фабрика по производству волшебных лекарств.

Он жестом фокусника достал из кармана пиджака маленькую желтую коробочку.

— Мгновенный заживитель! Наша новая разработка!

***

Если кабинет Ника почти не пострадал от бунта искаженных, то внешний вид холла просто кричал, что там недавно случилось нечто ужасное. На лестнице слышались плач и стоны, а легкие наполнил запах лекарств, который шел поверх отвратительной, тошнотворно-сладковатой вони, въевшейся во всё здание.

Зажав нос, я спустилась как можно скорее, а под моими ногами хрустели обломки стекла и бумаги.

В парке меня ждали вывернутые кусты и растоптанные цветы, и много снующих туда-сюда солдат в серой форме национальной гвардии Адара.

Несколько из них приближались к фабрике с телом, завернутым в серое сукно. Следом за ними бежала Молли из цеха Трудэ, громко рыдая.

— Ступайте к флигелю, – велел граф, оценив обстановку. — Я присоединюсь к вам чуть позже в столовой.

А сам подошел к скорбной процессии.

— Нашли в старой части парка, господин Нолорано, — донеслось мне в спину.

Подталкиваемая настойчивым взглядом графа, я медленно побрела по дорожке во флигель, а потом побежала со всех ног, стараясь не смотреть на царящую вокруг разруху, и, главное, не вспоминать. За каждым кустом мне мерещился искаженный.

Флигель выглядел обычно, он почти не пострадал от атаки, наверное, потому что поблизости никого не было, когда доктор распылял отраву.

В замке жил только граф, ну еще я и, возможно, Джон с Фрэнком. Вместе мы занимали половину второго этажа в восточном крыле. Остальные помещения были заброшены. Обслуга же большую часть времени работала на фабрике и жила тоже там, в пансионе.

Но мне все равно было страшно, я боялась малейшего шороха. С опаской я поднялась по стертым ступеням винтовой лестницы, снедаемая мыслью, вдруг в замке еще есть искаженные, которых не успели отловить. Как можно скорее миновала коридор и, забежав в комнату, захлопнула дверь. Прижавшись спиной к прохладной поверхности, я пыталась продышать весь тот ужас, что сковал мое сердце. Затем подперла стулом дверь и пошла в уборную. Там я долго сидела в пустой ванне, вздрагивая от каждого звука, а вода из душевой лейки стекала по моим плечам и волосам.

Интересно, пройдет ли когда-нибудь этот страх?

***

Когда я пришла в столовую, Ник уже был там. Комната была наполнена полуденным солнцем, а напротив графа сидел импозантный мужчина лет шестидесяти с еще красивым лицом и ухоженными руками, который что-то оживленно рассказывал ему. Это и был профессор Корридот, про которого мне говорили. Ник был бледен, — все же ранение затронуло его больше, чем он был готов признать, — но был рад видеть профессора, и даже обычная невозмутимость на лице не могла это скрыть.

Профессор по-старомодному поцеловал мне руку.

— Мисс Гроуэл — настоящее украшение сегодняшнего вечера, — смотря прямо в глаза, улыбнулся он мне.

Мои щеки немного порозовели.

— И давно вы служите на фабрике? — спросил он, когда горячее смущение, наконец, прошло и все вернулись к своим тарелкам.

— Около месяца, — ответила я, не в силах перестать глазеть на профессора.