Но теперь, после случая на крыше Алина избегала его, не здоровалась и проходила мимо. Это больно отзывалось в груди, и Глеб знал – надо прояснить ситуацию. Так будет честно.

— Я ей скажу, что она не так меня поняла, — сказал он, смотря на безоблачное небо.

— Отошьешь?

— Конечно. Я не… ты знаешь.

— Отчасти, правильно. Комарова тебя живьем сожрет, — хмыкнул Макс. — Но… ты уверен? Тогда на крыше… Ты прям злой был, что я пришел.

Конечно, злой, разрушил такой момент!

Глеб многое бы отдал, чтобы в него вернутся. Коснуться её напоследок, даже зная, что это будет ошибкой… Слишком он поддался эмоциям и даже сейчас, рассуждая здраво, не мог честно сказать, как бы поступил.

— Я хотел сказать, что необязательно девчонок динамить, — пояснил Макс. — А то так не останется ни одной!

— Я не динамлю! Я… не хочу её обманывать.

Вспомнилось её милое лицо и мягкие губы. Так близко, что он чувствовал её дыхание.

Но такой Алина была лишь раз.

На соревнованиях Глеб смотрел только на нее и видел – она сумасшедшая. Спорт все еще её огонь, которым она не боится обжечься.

Он с ней не справится. Она его сожрет. Глеб не готов быть свидетелем – ведь он знает, чем заканчиваются такие истории…

Глеб должен поставить точку. Раз и навсегда.

Завтра первая неделя финала. И вечером он выловит её от друзей, и они поговорят. С этим надо кончать.

Ведь потом он просто забудет...

И все будет как раньше.

ГЛАВА 16.2 АЛИНА

Финал.

Алина смотрит в небо, затянутое серыми тучами. Пойдет дождь. От непогоды спасет прозрачный купол над стадионом.

Но Алина жалеет об этом – холодные капли дождя во время бега расслабляли и даже, как ни странно, успокаивали.

Прикрывает глаза. Вокруг галдеж. Сфокусироваться и успокоиться невозможно.

О соревнованиях прознало чересчур большое количество народа, заполнившее трибуны и приехал не один телевизионный канал. Надо же чем-то забивать новостные сводки. Алина не боится внимания, во время бега для нее ничего не существует. Но ребята рядом взволнованны и не знают, куда податься. Вера рядом стесняется делать разминку, когда вовсю щелкают фотоаппараты.

Вера… Их недавний разговор все еще не выходил из головы.

— Так вы теперь… вместе? — Алина старается звучать как обычно.

— Типо. Мы решили… попробовать. Надеюсь, ты не против?

— Конечно, нет!

Но это было странно – видеть своих лучших друзей вместе. Они не проявляли бурные знаки внимания, но все время переглядывались и переписывались. Женя старался игнорировать Алину, но не слишком откровенно. Они общались, но больше не оставались наедине. Теперь это прерогатива Веры и Жени… Алина и не думала, как часто она оставляла подругу за бортом в такие моменты. Что ж, поделом.

— Извини, что вломилась тогда. Испортила момент.

— Все нормально. Мы не сильно отвлеклись…

Алина нервно смеется и не сразу решается спросить:

— А целоваться… ну, кхм, тебе было приятно?

— Что?

— Целоваться, блин, Вер.

— О, — Вера искренне округляет глаза. — Не ожидала, что тебе будет интересно. Ты никогда…

— Знаю. Так что?

Вера мечтательно задумывается и прикусывает нижнюю губу. Ох, да ней и так видно!

— Это… очень приятно. Особенно с тем самым.

— Тем самым?

— Не смущай меня! Я как на допросе!

После Алина напряженно думала: а если тогда на крыше её и Глеба не прервали, чем бы все кончилось?

Поцелуи.

Это казалось странным и даже противным в детстве – двое людей будто пытаются съесть друг друга. Но в красивом кино, которые так любила мама, поцелуи были нежные, возвышенные что ли. Алина даже глаза закрывала.

И что тут трудного? Она коснулась своих губ. Как легко она пошла на встречу Глебу до сих пор удивляло. И теперь это неприятно кололо – ей хотелось почувствовать, что это такое. Тогда не смутил ни сигаретный запах, ни то, что она собиралась сделать это с чертовым Асом Атлантов. С тем, кого с первой встречи считала глупым выскочкой.

Но он был чертовски красивым. И… классным. Он прекрасно пел, отлично играл на гитаре, заразительно улыбался и всегда был душой компании. Обладал всем тем, о чем Алина даже не мечтала.

Это ведь ничего серьезно. Просто поцелуй. Она вовсе не…

Влюблена.

— На позицию! — пытался докричаться до спортсменов судья.

Алина выругалась про себя – она тоже пропустила мимо ушей команду, думая о парне. О парне! Кто бы подумал…

Сейчас надо выкинуть из головы лишнее. Не смотреть на ближайшие трибуны, где столпились парни в красном.

Она подумает об этом позже. Глеб Рохман должен быть на втором плане, а на первом – дистанция в два километра, оббежать стадион и прийти первой. Это финал, остались лишь лучшие.

И Алина должна доказать, что она лучшая из лучших.

ГЛАВА 16.3 АЛИНА

— На старт!

Алина встает в позицию.

Длинная дистанция, её любимая. Вложить силу в первые шаги, чтобы оторваться. Поддерживать дыхание и бежать в одном темпе. За несколько метров до финала ускориться, набрать в грудь воздуха и сорвать красную ленту.

— Внимание!

Впереди – старт новой гонки. Она чувствовала всем телом приятное напряжение. Трибуны затихли в ожидании, выключили музыку. Слышны тяжелые капли дождя о купол стадиона.

Хочется задрать голову, посмотреть.

Мысли разрывает выстрел сигнальной пушки и громогласное:

— МАРШ!

Алина привычно срывается с места, дыхание смешивается с холодным осенним воздухом. Практически отпрыгнув от линии, она летит вперед, как стрела.

Навстречу мечте. Внутри нее бушует гамма чувств – страх, беспокойство, но главное – решимость. Последнее несмотря ни на что вело вперед. Сквозь все трудности и препятствия она продолжала бежать.

Потому что бег – её страсть, её, сила, её жизнь.

Хлопки зрителей, треск кроссовок, свист судей.

Взгляд устремлен только вперед, а время словно ускорено. Лучшее чувство и Алина знает, что расплывается в улыбке.

Но тут рядом мелькает знакомая красная форма и что-то дергает её посмотреть. Полина Громкая, чуть приподнимая локти и пыхтя, упрямо догоняла её. Травма окончательно прошла и теперь она вернулась в статус главной соперницы.

Я вообще-то с ним спала.

Почему сейчас?! Дыхание сбивается, неприятно застревая в горле. Алина отворачивается, поднимает голову к трибунам, надеясь зацепиться за что-то нейтральное. За тележку с хот-догами и напитками, за цветастый плакат, посвященный не ей, за мигающее табло…

Но она цепляется за взволнованное лицо Глеба Рохмана.

Он сидит на первых местах и по ощущениям – совсем близко. Алина успевает рассмотреть его приоткрытые губы, вцепившиеся в трибуну руки и широко распахнутые глаза, смотрящие в ответ.

Левая нога уходит вправо, на чужую линию и Алина понимает, что забыла про поворот.

Только не это!

В миг её разрывает боль – попытка быстро перестроится стоила всего. Стрельнуло по всей ноге – от пятки по колена.

Секундное замешательство и вот уже жесткая земля встретила колено. Алина едва не падает, опираясь на него и кричит. В ушах еще бьётся сердце, еще не потерян ритм бега, но перед глазами будто взорвалась тысяча искр.

Вставайвствайвставай.

Мимо пролетают соперницы, никто не обернулся. Алина видит лишь их спины и сверкающие, начищенные пятки кроссовок.

В унисон с упрямством колотится сердце и ходит ходуном грудь. Мысль о финише – спасительный маяк, второе дыхание.

Алина встает на здоровую ногу и опирается на больную – боль ослепляет, но она стискивает зубы. Собирает волю в кулак и начинает бежать.

Каждый шаг дается усилием, слезы текут по щекам, но Алина бежит не смотря ни на что.

Это её мечта, её цель! Она не собирается сдаваться из-за тупой ошибки!

С каждым мгновением на поле темнота застилает глаза, а дыхание сбивается.