Протянул пачку сигарет. Макс раздраженно покачал головой:

— Не сейчас. Убирай.

— Как хочешь, — убрал Глеб. Макс поглядывал обратно на поле. — Если хочешь, вали.

— Ой, ну только не дуйся, — фыркнул тот. — Я не виноват, что тебе до лампочки соревнования, а мне нет!

— Тут заняться нечем, а без тебя совсем тоска, — признался Глеб.

— Сходи к Полине. Она тебя ждет.

Вот черт… Её правда отправили в больницу – утром нога распухла и невозможно было скрывать травму. Стремительно отправили ко врачу, что подтвердил вывих и рекомендовал отдыхать пару дней. Оставили в палате, чтобы не было соблазна опять чудить, как рассказала строго Жанна Олеговна.

Полина вчера так цеплялась за него… Тянулась всем телом, даже пыталась поцеловать. Пьяная была и грустная, когда поняла, что Глеб не собирается утешать её всю ночь. Было совестно, что он так и не может ей четко сказать – я тебя не люблю и не буду.

— Может и схожу, — просто сказал Глеб, зная, что не пойдет. — А у тебя самого тоже планы появились? На кое-кого из зеленых?

— Пф, ты про ту скромняшку, — вспомнил Макс, фыркнув. — Я не мог смотреть, как она скучает с той занудой. Жутко они там разорались, да?

О да – Глеб считал, что вечеринка без любовной драмы не вечеринка.

Но совсем не ожидал, что виновницей окажется Алина…

Вспоминая, как она без тени робости отвергла признание в любви, вызвало в Глебе зависть. Сам он так не мог. И не понимал, чего боится – ранить чувства или выглядеть дураком? Глеб надеялся, что Полина сама все поймет, но она решительно не сдавалась.

С этим надо что-то делать. Но Глеб подумает об этом потом.

У него зазвонил телефон.

— Я погнал. А ты придумай хорошую отмазку, иначе Жанна Олеговна тебя сожрет, — хлопнул Макс по плечу и убежал обратно.

Как было бы просто, если бы Глебу нравился спорт!

Но он мог лишь с тоской смотреть, как друг уходит, доставать телефон из кармана и с ужасом видеть – «Мама».

ГЛАВА 9.3 ГЛЕБ

Если сбросить звонок, она не угомонится.

Глеб сжал пачку сигарет в кармане – кажется, она понадобится уже ему.

Поднес телефон к уху, прикрыл глаза и нажал принять вызов. Думал, что подготовился, но все равно дернулся, когда услышал ор:

— Ты совсем сдурел?! Глеб, ты почему опять меня позоришь?!

Мамин крик – такой знакомый и родной, будто домой вернулся. Аж снова тошнота подошла к горлу, но Глеб сглотнул и вяло сказал:

— И тебе привет, мамуль.

— Ты девочке готов карьеру испортить, лишь бы в постель затащить?! Я от тебя другого ожидала! — орала так, что срывала голос. Глеб мог легко представить, как она брызжет слюной на экран, а позади сжимается от страха Василиса.

— Какая постель, ма, ты о чем? — застонал Глеб, зная, что ничем её не успокоит.

— Ты приехал в Москву не за пьянками! Ты меня не понял?! Или хочешь, чтобы я приехала?!

Только не это.

— Все будет хорошо, я исправлюсь, — буднично произнес Глеб. Спорить с мамой – как в стену горох кидать.

— Вырастила неблагодарного… Становишься совсем как твой непутевый отец.

В голове словно что-то взорвалось и тело опалилось жаром:

— Все сказала?! — рыкнул в трубку Глеб.

— Как ты смеешь…

Глеб сжал телефон так, что он хрустнул. Звонок завершил, ткнув в экран едва не разбив. И уже собирался отправить телефон в дерево, как рядом раздался тихий вздох.

Напротив, на протоптанной дорожке, замерла Алина Комарова.

Ну отлично.

Буря злости пульсировала в груди, Глеб часто дышал, а по мозгам били слова «отец, отец, отец». Он тряхнул головой, сказав себе забыть и не срываться, тяжело выдохнул. И с трудом придав голосу спокойствия и елейности, произнес:

— Чего не на тренировке?

Алина моргнула. Сняла второй наушник. Снова в спортивной форме, чуть вспотевшая. Неужели не могла найти другого места…

— Я тренируюсь одна, — дала простой ответ. — А ты?

Ой, ну только не опять. Глеб закатил глаза и дал себе выплеснуть злобу:

— Отвали, а. Не до тебя.

Он не хотел грубить, но и разговаривать тоже. С этими сумасшедшими, думающими, что бег – это жизнь! Пошли они все, а. Начиная от мамы, заканчивая Комаровой, что стоит как пень и пялит глаза. Она ведь все видела, может и слышала – хочет поиздеваться что ли?

— Видела, как увозили Полину, — сказала Алина, как ни в чем не бывало. — Жаль, что так получилось. Мне предложили выступить завтра вместо нее.

— Слышал, — кивнул Глеб. Хочет поговорить об этом – пусть. Он тоже может брякнуть то, что она слышать не хочет. — А я Женю видел – ходит страдает, как призрак.

Губы Алины уязвленно дернулись.

— Давай не будем об этом.

— Давай вообще не будем разговаривать, — предложил Глеб, уже не скрывая раздражения в голосе. Пусть щебечет о соревнованиях с кем-нибудь другим!

— Я просто… — она не ожидала такого тона. — Хотела предложить потренироваться. Я передаю тебе эстафету завтра…

— Слушай, Комарова. Мне это не нужно, ясно? С моими-то ногами.

Ему показалось этого достаточно, даже развернулся, желая уйти, но получил в спину гневное:

— Тебе повезло! Остальные из кожи вон лезут, чтобы хотя бы на пятки тебе наступить, а ты…!

Это было последней каплей.

Глеб резко к ней обернулся и в несколько шагов оказался вплотную. Обнаружил, насколько же он выше её, но не напугал этим. Алина храбро вскинула подбородок и упрямо впилась взглядом. Какая же гадина. Надо же было ей, именно её – довести его до конца!

— Я этого никогда не хотел, ясно тебе?! — сквозь зубы прошипел он. — Эти ваши тренировки, кроссы, вся эта херня – не для меня! Бегай сколько хочешь, но ко мне с этой чушью не лезь, уясняла?!

Храбрость пропала, Алина растерянно моргнула.

— Тогда что ты тут делаешь?

Гнев испарился, как воздух из хлопнувшегося воздушного шара.

Она просто не знает. Не понимает.

Что он тут делает?

Просто терпит и ждет, когда сбросит оковы.

Эта сумасшедшая… никогда его не поймет.

Алина терпелива ждала ответа, а Глеб отстранился. Что ей сказать? Отвали? Он уже собирался просто молча свалить, как за ухо резко схватили и потянули:

— Вот ты где! — торжественно воскликнула Жанна Олеговна. — А ну марш на поле!

Разговор закончился сам собой, его потащили прочь, но Глеб успел увидеть задумчивый взгляд Алины. Такой же он видел, когда одержал победу вчера на кроссе.

Но вряд ли это хоть что-то значит.

ГЛАВА 10.1 АЛИНА

Погода порадовала ясным голубым небом.

Алина отбежала спринт на 400 метров, снова заняв первое место. На этот раз без Полины было даже неинтересно – та всегда рвалась опередить, а местные девчонки будто заранее сдались, отдавая ей первенство.

Вера тем более – у нее был такой вид, будто она собиралась сдаться еще на старте.

И что прикажете с этим делать?

Вчера Алина получила целый день игнорирования от лучших друзей. Не то чтобы она ожидала другого, но все же… Она сама подошла к Вере, а та сделала вид, что её не существует и прошла мимо. Прямо как в школе, только надутых губ не хватает. К Жене тоже рискнула подойти, но тот сам убежал и прятался целый день в номере.

Отчасти Алина даже была рада – она понятия не имела, как с ними разговаривать. Что сказать? Извините? Но за что – Алина ведь ничего не сделала! Но вышла виноватой. Поговорить надо, но теперь первый шаг она делать не готова. И так слишком много думает об этом, а должна лишь о беге. Сегодня отбежала прекрасно, но впереди эстафета…

У нее не было выбора – тренерша Атлантов едва ли не умоляла, а когда подключился Степан Павлович… Алина искренне не любила командные виды спорта. Зачем полагаться на других, когда она может справиться сама? Алина не терпела своих ошибок, а чужих тем более.

Но потерпит один раз. Если бы не тот скандал с Женей, он бы к Полине не полез, она бы не упала… Так что Алина чувствовала себя немного ответственной за устроенный переполох и эстафету переживет.