— Он шел к этому всю свою жизнь. К золоту на Олимпиаде, — пояснил Глеб. Он курил и смотрел перед собой.

— И он добился этого. Это потрясающе, разве нет?

— Потом он решился побить очередной рекорд, — Глеб словно ничего не слышал и говорил сам с собой. — И так запахался, что получил травму. Бегать он больше не мог. Только пить, бить маму и меня.

Мертвая тишина окутала крышу. Алина сглотнула. Она не ожидала этого услышать. В странном желании поддержать она подсела чуть ближе.

— Когда он умер, я выдохнул, — признался Глеб. — Погиб сумасшедший атлет, а я помнил его добрым отцом…

— Я этого не знала. Не стоило…

— Все нормально.

Глеб резко схватил её за руку, вдавливая ладонь в грубое бетонное покрытие. Их пальцы переплелись в крепком сжатии. Сигарету он докурил и затушил.

— Я рад, что смог тебе рассказать, — сказал Глеб шепотом.

И смотрел так, будто ждал чего-то. Но Алина лишь моргала, чувствуя, как немеет рука.

Она знала истории, когда прекрасная карьера заканчивалась травмами, а следом и жизнь спортсмена. Она надеялась, что история отца Глеба не из них. И то, как он спокойно это рассказывал, наводило на мысли, что Глеб давно принял такой исход.

Алина не могла не вспомнить о маме. Даже думая, сердце сжималось и накатывали слезы.

— Я не очень понимаю, — признала она, ведь Глеб все еще ждал.

— Забей, — выдохнул он и отпустил руку. Расслабленно сделал еще один глоток сидра. — После случившегося моя мама решила, что я должен отомстить. Достичь вершин отца и даже выше…

— Ты не должен, если не хочешь, — перебила Алина взволнованно.

Она видела, что приоткрывается завеса тайны, почему Ас Атлантов ненавидит свою роль. И это болезненно отзывалось в груди. Алина только недавно поняла для себя, что не все вокруг, как она. И что бег и спорт не любовь их жизни, а наказание…

— Легко сказать, — грустно подытожил Глеб. — Но скоро все закончится. И я буду лишь играть на гитаре, да сидеть с красивыми девчонками на крыше…

Сердце пробило удар. Алина накрыла его ладонью своей, но только без крепкого захвата. Мягко и осторожно.

— Девчонками? — она хитро улыбнулась, надеясь разрядить атмосферу. — Меня одной недостаточно?

Ей хотелось увидеть его улыбку. Чтобы он не переживал, как и она.

Глеб внимательно всматривался в её лицо, и Алина надеялась, что не перешла границу столь смелой шуткой.

Этот вечер на крыше разительно отличался от их прошлого общения. Он все изменил. Алина смогла узнать его получше и уже не хочет игнорировать, как всех парней до.

Глеб неожиданно придвинулся, и они оказались вплотную друг к другу. Наклонился слишком близко.

— Более чем достаточно, — выдохнул он прямо в губы.

Алина раскрыла рот, пораженная и будто заколдованная. Барабаны в ушах кричали, что она допускает ошибку, а сердце радостно подпрыгивало. Глеб прикрыл глаза следом за ней, но тут раздалось громогласное:

— Кто спиздил мои сигареты?!

Алина с Глебом дернулись в стороны и испуганно уставились на дверь: там стоял Макс.

— Ой, — произнес он неловко.

Алина вскочила, захватывая банку газировки и пулей улетела прочь. Успела услышать лишь злой голос Глеба:

— Подавись своими сигаретами, мудак!

ГЛАВА 16.1 ГЛЕБ

— Да ты угараешь.

— Я серьезно, — пихнул друга Глеб.

Они снова прятались от тренерши под еще зеленым дубом. С него уже сыпались листья и через пару дней он перестанет служить хорошим убежищем. Но пока дуб скрывал их от спортивной площадки и чужих глаз.

Макс неторопливо курил уже вторую сигарету.

— Комарова? Ты запал на нее?

Глеб еле сдерживался, чтобы тоже не закурить. Он курил редко, но последнее время чаще обычного.

Неделя полуфинала прошла пулей и вскружила голову. Глеб не помнил, как занимал первые места, как бежал кросс за кроссом. Взгляд все метался – к зеленой ветровке и номеру один на ней.

Алина. И кто его дернул позвать её на крышу? Он искал Маска, а увидел в коридоре её и решил, что это хорошая возможность извиниться. Не стоит говорить, что за мысли бурлили в голове после того подглядывания… Глеб был уверен, что поговорит с ней и об этом забудет. Вспомнит, какая она зануда и его отпустит.

Но нет… Все стало только хуже.

Она была такой простой рядом. Назвала его красивым и не лезла с нравоучениями, даже сигарету закурила! Так смешно кашляла – одно лишь вспоминание до сих пор вызывает улыбку!

Лишь разговор об отце портил столь хороший вечер. Глеб ненавидел говорить о нем, но с Алиной чувствовал, что надо. Когда кто-то упоминал его Глеб сразу прерывал любые попытки: некоторые считали, что ему польстит их сравнение, но нет. Ему хватало матери. Когда он приносил медали и грамоты она восклицала «совсем как отец!». В её идеализированной башке тот был всегда на пьедестале. Но Глеб знал правду, видел и слышал, не жил в иллюзии.

Ведь когда дурил, то получал те же самые слова. Как забавно…

«Совсем как отец!» - зло выкрикивала мама, когда он первый раз пьяный пришел домой. Он пил не сильно, но получит гору ругани из-за слабого запаха спирта. Две банки пива того не стоили.

Но Алина…

Вы с ним очень похожи.

Сказала искренне и Глеб не разозлился. Удивительно. Может, потому что он знал, что она имела ввиду лишь физические способности? Алина не из тех, кто нахваливает достоинство характера…

Но она сказала это, и он возжелал её переубедить. Слова полились из него сами, словно только и ждали момента. Он рассказал ей то, что Макс узнал только спустя годы их дружбы.

Ведь они, Алина и его чертов отец…

Были… до отвращения похожи.

Вряд ли она что-то поняла, а Глеб боялся сказать прямо.

Но блин… Они почти поцеловались! Глеб не знал, что на него нашло. Он не был пьян или подавлен, но будучи рядом с этой девчонкой, всем телом ощутил желание стать ближе. Украсть поцелуй – для него пустяк. Но в этом случае он переходил грань и не знал, готов ли к этому.

Он ведь только на днях отшил Полину! Едва ли не первую красавицу Звездного! Четко себе сказал – никаких отношений и интрижек! А потом…

— Не знаю. Просто… — Глеб пожал плечами.

— Если у тебя на нее встал, это еще ничего не значит, друг.

— Если бы просто встал – проблем бы не было! — рыкнул Глеб.

— На Полину вон встал, а столько проблем…

— Полина в прошлом. И она это поняла.

Смотрела грустными глазами, но все еще была рядом. Ревностно охраняла от своих подружек, висла, но ничего не требовала. Глеб был рад – ему нравилась Полина, она была веселой и порой сумасшедшей, а в нужный момент понимающей. Любовь к нему лишь все портила и будет здорово, если она сможет пережить свои чувства.

Но теперь, испытывая что-то похожее к другой, Глеб думает – а это возможно вообще?

Он влюблялся лишь раз, когда был совсем мелкий. И его с любимой первоклашкой разлучил её переезд, а потом все забылось. Он едва помнил её лицо.

Глеб был горд собой – когда вокруг столько красоток, он умудрялся ни в кого не влюбляться. Не отходил от своего плана – никаких отношений, пока он не станет свободен от материнского гнета и спортивной каторги. Зачем мучать кого-то, когда он мучается сам?

Но Алина… была так не похожа на девушек в его окружении.

С самой первой встречи завлекла, когда они встретились в универе. Давно Глеб не бегал в свое удовольствие, как за ней тогда… Он думал, что проучит чересчур колкую первокурсницу, а она умудрилась обогнать его. И так светилась от радости, что он не мог не улыбаться в ответ. А потом эти соревнования, их встреча, поезд…

Время неслось так быстро и медленно одновременно. Тогда, на крыше, Глеб чувствовал, что давно её знает, хотя это определённо не так.

Он наблюдал за ней слишком часто и сам этого не замечал. Завидовал. Тянулся к ней и вот… Дотянулся. А что делать дальше – как обычно, не знает. Он ненавидел это в себе – сам заварил кашу и не знает, как расхлебывать. И кто его тянул её позвать?! Если бы она просто огрызнулась и ушла – как все было бы просто!