— Хватит уже быть… такой! Отдохни уже!

Он заглянул Алине в глаза – искренне, словно упрашивая, даже губы надул для эффекта. Глеб играл, шутил, но в глубине души чувствовал отчаянное желание заставить эту трудягу расслабиться.

Хотел узнать, может ли она улыбаться хоть где-то, кроме стадиона.

Вера рядом тоже умоляюще глянула на подругу, а Женя тоже не отходил. Эти двое будто ждали её разрешения.

И Алина сдалась, устало выдохнув.

— Хорошо. Но пить я не буду.

— Как хочешь, — улыбнулся Глеб и подмигнул. — Наслаждайся.

ГЛАВА 8.1 АЛИНА

И как они умудрились её уговорить?

Причем хитро поступили – дождались, пока примет душ, немного заскучает и нахлынули со своими «слышала, Атланты устроили небольшую вечеринку?»

Небольшую. Ага.

Вера пыталась не показывать, но была довольна. Крутилась на месте, попивала сидр и горящими глазами глазела на танцующих парочек. Из их клуба тут было чуть больше половины. Ромы не было – отдыхает спокойно, а не терпит долбежку по ушам и носу, ведь курили тут не стесняясь.

Алина стояла в углу, думая, что ей здесь не место. Она должна быть на поле – вечерняя пробежка, растяжка, а потом сон. Вместо этого она старается делать вид, что не хочет сбежать.

Тоже смотрела на танцующих и поджимала губы. Не хотелось признавать, но Алина стеснялась танцевать. Она не делала этого никогда со времен детства! Даже не помнит, как искренне дрыгаться под музыку! Она сможет разве что покачаться из стороны в сторону…

Взгляд цеплялся за Глеба Рохмана – чертов душа компании.

Стоило ему подойти к кому-нибудь, компания сразу же улыбалась и раздавался смех. Он перемещался по залу наслаждаясь, пару раз потанцевал один, несколько с девчонками.

Выглядел куда счастливее, чем на стадионе.

Алине не понравилось, что она увидела – она ожидала от Аса увлеченности, старания, но увидела лишь… ничего. Глеб пробежал кросс практически с закрытыми глазами, а победив не выдал ни капли эмоций.

Ему было плевать – вот что она увидела.

А сейчас улыбка не сходит с его лица. Как тогда, когда он играл на гитаре в поезде.

Алина и этого признавать не хотела, но Глеб пел очень хорошо. Она сама не заметила, как заслушалась и уснула. Музыка лилась из его рук плавно, а голос притягательный, мелодичный.

Лучше бы он пел, а не гремел этот клубный хип-хоп.

— Дамы, а я вас потерял, — объявился Женя.

Едва не споткнулся и не упал на них. Взгляд затуманен, а язык заплетается.

Налакался. Отлично.

— Когда успел? — выдохнула Алина. Злиться на него нет смысла – Женя просто помощник и напиваться имеет полное право, хоть Аля все равно этого не одобряла.

— Да там… раздавали… я и взял, — пожал он плечами, смешно выпячивая нижнюю губу.

Вера хихикнула, а Алина закатила глаза – и эта туда же.

— Я это, думал потанцевать, — говорит Женя резко и даже связно.

— Так иди, — не понимает Алина.

— Ну… там сейчас медляк хотели включить…

Алина поднимает брови, все еще не понимая. Женя смотрит как щенок побитый, нервно кусая губы.

— Я могу потанцевать с тобой, — выпаливает Вера не менее нервно.

Что это с ними? Алкоголь не идет на пользу их мозгам…

— Н-нет, я это… Тогда пойду, — Женя взлохматил и так спутанные кудри. — Может, вам принести чего?

— Спасибо, ничего не надо, — Вера поникла, как увядший цветок.

— Я видела где-то тут газировку, — вспомнила Алина.

Женя чуть прибодрился, подмигнул ей и ушел, едва не упав.

Он стал выше за последние годы, но для Алины – все еще дурашливый друг-детства, который плакал, когда она оставляла его одного. Вера мялась рядом, хотела что-то сказать, Алина решила её не торопить. Но успел вернуться Женя – принес банку какой-то оранжевой дряни.

Алина чуть трясущимся руками взяла банку, открыла и едва не улыбнулась, услышав «чпоньк» и шипение газов.

Она обожала эту дрянь. Могла литрами пить, но тренер быстро намекнул, что от газировки надо отказываться. Алина могла забыть о вредной и жирной пище, могла поддерживаться диеты, но лишить себя газировки…

Это было сложнее всего. И она все же позволяла себе насладиться вкусом газированного напитка Богов несколько раз в год по праздникам…

Почему сегодня нет? Она сделала глоток и прикрыла глаза от наслаждения. Пузырьки лопались на языке, шипели и притворная сладость заполняла рот.

Музыка сменилась – Женя не соврал, включили что-то медленно и попсовое. Музыкальный вкус Алины любил более банальную музыку, обычно для бега, поэтому слов она не узнала.

Но смысл поняла – опять что-то о любви.

Женя рядом громко прокашлялся, а рядом неожиданно появился лохматый подтянутый парень, от которого разило куревом – друг Глеба, Макс.

— Привет, — улыбнулся он, обведя всех взглядом, но остановился на Вере. — Не хочешь потанцевать?

— Я? — распахнула та глаза.

Макс дружелюбно кивнул.

Вера глянула на Алину, и та пожала плечами – ей то какое дело? Женя вообще даже не повернулся, присосался к очередной бутылке.

Вера поджала губы, но все-таки улыбнулась и взяла Макса за руку, уходя. Ей очень хотелось на вечеринку, может сможет повеселиться. И так унылая весь день. Она упорхнула на импровизированный танцпол, на котором Алина не могла себя представить. Хотя как-то с Женей они танцевали…

Тот хмыкнул и произнес её мысли:

— А когда-то ты рвалась отдавить мне ноги. Не то, что сейчас.

— Да, — Алина хмыкнула. — Было время.

— Да… — протянул Женя. Они стояли совсем рядом, плечом к плечу. Он чуть повернулся, смотря как-то странно – будто через пелену тумана. — А помнишь, как ты задумала смастерить тарзанку у яблони бабы Нины?

— Что? — Алина удивилась и чуть не подавилась. Что вспомнил-то! — Это было сто лет назад!

— Ага. Ты была непреклонна. Пришлось натырить тебе досок с чужих дач…

— Ты сам на это согласился, — отмахнулась Алина, но с улыбкой – приятное детское воспоминание согрело изнутри.

— Я тогда хвостиком за тобой ходил. Куда ты – туда и я.

— И поддерживал все сумасшедшие идеи.

Это было чистой правдой – дружба началась с того, что маленького Женю задирали, а Алина заступилась. Они познакомились жарким летом, когда Алина гостила у бабушки, а Женя жил по соседству. Потом они обнаружили, что и в городе живут рядом, отчего продолжили дружить. Но каждое лето проводили вместе – бок о бок, неразлучно.

Алина почти и забыла те дни – наполненные постоянным смехом, беготней и шалостями. И плачущим Женей, конечно. Он плакал по любому поводу: когда что-то не получалось, когда падал и ранился, когда Алина на него кричала. Но стоило обнять и по голове погладить, как становился шелковым, как и всегда.

«Приручила ты его» - сказал его отец, Степан Павлович.

Женя смотрел внимательно и теплый взгляд сменился грустным.

— А потом ты изменилась.

Улыбка исчезла и с лица Алины. Она сжала банку.

— Стала закрытой и… зацикленной на спорте, — продолжил Женя. — Да еще и грубой такой.

— Я была грубой недолго, — поправила Алина.

— Но ты ранила меня в самое сердце, — то ли в шутку, то ли серьезно произнес Женя.

Да, потому что умерла мама.

И маленькая Алина тяжело это пережила, если пережила вообще.

Они редко говорили об этом, и Алина ощутила неожиданный стыд – она ведь вела себя отвратительно. Женя все знал, был с ней осторожен и мягок, а ей хотелось лишь побыть одной. Кричала на него, злилась и даже ударила – толкнула в лужу. Но Женя отряхнулся и сказал – «все будет хорошо». И никогда на нее не обижался, не отвернулся и до сих пор здесь. Они были совсем мелкие, но все же…

Преисполненная воспоминаниями и моментом, Алина кладет ладонь на Женино запястье. Его рука с пивом замирает, так и не дотягиваясь до рта.

— Не помню говорила или нет, но… Спасибо. Что был рядом, — произносит она, чуть смято, не привыкшая говорить вслух то, что на душе.