— Спасибо, — сказал я. Немного выдохнул, перестал психовать и ноги уже не ватные.

— На здоровьице, — сказал Олгрен. — Рауль Ричарду сегодня вечером сказал, что вам Око нужно, так Ричард все дела на пару часов отложил ради него. Видишь, считает, что этот Гектор — ничего себе, неплохой парень… ну вот и пусть его защищает Господь, если так. А от меня — удачи вам всем. «Мираж» к утру выйдет в Солнечные Воды, а там уже и до Русалочьего Форта недалеко. Скоро в безопасности будете, если судьба разрешит.

И надел свою невероятную шляпу.

— Бывай, — сказал. Вроде на прощанье. — Святая Земля не воюет пока. Король жив, Ричард его видел. Держись. Дела не слишком хороши, но бывало и хуже.

Ещё разок ухмыльнулся, вошёл в рубку — а меня оставил как-то это всё переживать.

С Оком в кулаке.

Как мы ждали берега — я даже и описать не могу.

Извелись просто.

Гектор ещё как-то исхитрялся делать вид, что спокоен. Но меня-то уж ему не надуть, Дар-то он куда денет, а? Когда мы поменялись, он мне Око отдал фамильное, а я ему то, что Ричард прислал — у нас резонанс сделался вообще семейный какой-то. Так что я видел отлично, как он нервничает.

А августейшие — и подавно. Рошер ещё как-то держался, но он руки себе занимал всё время. То пистолет чистил, то пряжку на ремне чистил… А Лэрику хотелось ходить по каюте туда-сюда, а получалось по три шага вперёд и три назад, да ещё всё время тыкаешься в чьи-то колени…

А принцессам, по-моему, казалось, что они выглядят просто ужасно. Но не разглядеть же толком: свет тусклый. Мы все, мужская часть команды, думали, что дивно они выглядят, прекрасно и лучше всех, но… Ладно, всё ведь ясно: умывались условно, спали, почти не раздеваясь, помятые форменные рубашки подводных моряков — не дворцовые, конечно, туалеты… Глейза ещё не так огорчалась по этому поводу, а вот Ильсору просто убивало, что её белый костюм уже не такой уж и белый. И потому ей хотелось кусаться — просто чтобы немного отвлечься.

— Лэрик, не мелькай! Раздражает же!

— Послушай, малютка, — сказал Лэрик, прямо изо всех сил держал себя в руках, — давай уже до берега доживём, а?

— Интересно, как я сойду на берег⁈ — возмутилась Ильсора. — Я грязная, вонючая, лохматая, страшная… Если южане меня будут гонять, как облезлую кошку — нисколечки не удивлюсь, вот!

— Мы ведь живы, малютка, — сказала Глейза грустно. — Вспомни, как мы бежали… не до красоты же было… В общем, если хочешь немного развеселиться, можешь представить себе наши красивые и чистые трупы.

— Какая ты добрая и милая, — фыркнула Ильсора.

— В чём-то малютка права, — сказал Лэрик. — Я всегда говорил: эти белые костюмы — как насмешка. Даже во дворце к вечеру выглядишь так, будто тобой дымоход прочистили. Но на войне — не всё ли равно, какой на тебе наряд…

— Леди Ильсора, — сказал я, — не бери в голову. Ты и леди Глейза всё равно самые прекрасные принцессы на свете. Даже если вас в дерюгу завернуть и верёвочками завязать.

Лэрик, видимо, на нервной почве, заржал до слёз, Рошер сделал жест «о да!», Глейза хихикнула, а Ильсора возмутилась до последних пределов:

— И где же, по-твоему, должны быть верёвочки⁈

— На талии, — сказал я. — Если только на шее, то будет не по фигуре.

Теперь уже и Рошер с Глейзой закатились.

— Ну и гад же ты! — выпалила Ильсора, но и ей было смешно.

Я заметил: когда долго на взводе — любая пустяковина страшно смешит, это как лекарство.

Все, даже капитан, надеялись, что мы придём в порт в надводном положении, как обычный корабль. Ну вот так красиво «Мираж» придёт домой, его встретят с оркестром… но человек предполагает, а судьба располагает.

Нам с берега пришла радиограмма, что Русалочий Форт требует, чтобы «Мираж» шёл строго под водой, потому что там налёты авиации из Заозерья и с моря. Чтобы всплыли, сдали нас местным с рук на руки — и тихо ушли.

А без нас «Миражу» вообще никаких проблем не доставит тихо уйти, сказал Гектор. Вдобавок, у них приказ: оставить нас в Русалочьем Форте, за нами туда пришлют аэроплан. Поэтому будем пробираться как-то…

Ну и эти летающие твари три раза проходили у нас над головой. Мы с Гектором помогали Раулю раскрывать щиты — и в этот раз как по маслу прошло.

И крови мы Раулю оставили на всякий случай — если ему придётся использовать свою всё-таки, уже потом, когда они в базу пойдут. Я-то думал: резать руки, вся эта средневековая красота — а вот нет, у них обряд уже был немного рутинный даже. Мессир Айрис нам проколол вены на сгибе локтя толстой иглой с трубочкой — я думал, будет больнее, если честно — и налил немного нашей крови в специальные сосуды из каучука. На них рельефные звёзды — жизнь, охрана, усиление Дара — прямо фабричным способом были нанесены, как Рауль говорил. А внутри — прозрачная жидкость с еле-еле заметным алхимическим запахом. Консервант Лайзора.

— Скорее бы вам от нас отделаться, да, брат Рауль? — спросил я. — Вам сразу будет намного легче работать.

— И когда это военному кораблю было легче работать? — улыбнулся Рауль даже не уголками губ, а одним только голосом. — Расстанемся с вами — и в бой. И будем здорово скучать по живым на борту. Лишь бы высадить вас на берег благополучно.

— Всё получится, — сказал я. — Мы очень везучие.

А время шло, «Мираж» крался под водой, и нам почему-то было уже совершенно нестерпимо. Я же думал, что мы будем рядом с Русалочьим Фортом уже утром, понимаешь? А уже и обеденный час прошёл, и время шло дальше, и путь тянулся и тянулся… Я ушёл из боевой рубки к своей команде, а хотелось быть одновременно и в рубке, и в каюте. Приставать к штурману Тагрину хотелось, чтобы он через каждые пять минут показывал по карте, где сейчас находится наш корабль.

А так получилось, что Элис к нам заглянул и сказал: «Земля!» — когда мы почти даже и не ожидали. И мне вдруг стало очень страшно.

На «Мираже» мы уже как будто прижились и знали, чего ожидать. А там…

— На поверхность поднимаемся, — сказал Рошер. — Чувствуете?

— Мы почти дома, — сказал Элис.

Он, похоже, тоже здорово волновался.

А когда Гектор пришёл, застёгнутый на все пуговицы, без бинтов уже, с напряжённым выражением лица и Даром, который горел у него где-то в горле — ну всё, ясно. Я так подумал: сейчас уже выйдем на палубу «Миража», всё это увидим… Прибережье и войну.

Вот и вышли, вот и увидели.

Первое, что почувствовали — жутко холодно. Ледяной ветер режет аж. На юг приплыли, ага. Курортный город. А мы отвыкли, сидели в каюте, как в консервной банке, привыкли к тому, что тепло, почти жарко, и душновато.

А тут живой ветер с моря. И вечер идёт: Сумерки ещё только начинаются, но небо уже помаленьку темнеет. Мы друг к другу прижались, чтобы стало хоть чуть-чуть потеплее, стояли на мокрой палубе и смотрели на город.

Элис и Айк притащили снизу тёплые куртки, накрыли нас — добрые люди, трясти от холода перестало сразу.

А город был почти совсем тёмный с несколькими лишь тусклыми искорками фонарей — и что-то там горело, чёрный дым поднимался столбом в темнеющее небо, хоть огня и не было видно. Зато ещё было достаточно светло, чтобы мы рассмотрели силуэты военных кораблей на рейде и нескольких небольших судов в порту. Откуда-то из-за них, взметнув воду белой пенной дугой, выскочил маленький катер — и моментально оказался около тёмного китового борта.

Матросы с «Миража» скинули с борта трап — чтобы можно было перебраться на катер. А оттуда щеголеватый морской офицер-южанин сказал:

— Леди и мессиры святоземельцы, мы рады видеть вас живыми и здоровыми. Государыня передаёт вам наилучшие пожелания и ожидает в прибережской столице. Я — мичман Дорин из дома Прибоя, ваш сопровождающий.

— Мы тоже рады, — сказал Лэрик, и у него голос сорвался.

— Идите, ребята, — тихо сказал капитан. — Идите, удачи вам.

Как своим детям прямо. Грустно очень. Тревожился за нас, здорово заметно.