— Чем? — спросил Лэрик.

— Мясом! — огрызнулся Гектор. — Думаете, плюшками с вареньем, ваше высочество? Тут лошадиное не годится. Только человечина. В идеале — чтобы шевелилась ещё. Ещё вопросы?

Мы переглянулись. Ну сильно, что…

— Как-то странно звучит, — сказал Рошер. — Аэроплан… ну… он же большой. Бомбер — тем более. Не с лошадь размером и тем более не с человека. И какие же нужны крылья, чтобы полетела лошадь…

— Выращивать любую плоть до любого размера научились ещё в ту войну, — пояснил Гектор нехотя. — А какие крылья — совершенно неважно. В воздухе их держат совсем другие силы, не та подъёмная сила, которой требуется крыло. В момент полёта они практически лишаются веса, крылья им нужны для маневра, не для того, чтобы подняться в небо. Двигателей у них нет, они летят неслышно. И подводные корабли вроде нашего видят не глазами… я, повторюсь, не демонолог, в органах их чувств не разбираюсь… но чуют они отлично. Даже сквозь толщу воды. Мне кажется, что щит, который мы сегодня поставили, вернее, то, что он сработал — это какое-то сверхъестественное везение.

— Я не представляю, — признался Лэрик.

Я тоже не представлял. А принцессам, по-моему, уже было очень худо: Ильсора надула губы, будто собиралась плакать, Глейза привалилась к Рошеру плечом, бледная, с тошным отвращением на лице. Рошер обнял её за плечи и глубоко задумался.

— Я же говорил, не надо об этом, — сказал Гектор.

— Они вернутся? — спросил я тихо.

— Непременно, — сказал Гектор с тяжёлым вздохом. — Они примерно представляют, в каком мы районе, и будут искать «Мираж», как иголку в стоге сена. Искать, искать, искать… Они наверняка отбомбились по нашему прежнему курсу и сейчас разыскивают там следы уничтоженного подводного корабля. Пятна масла на воде или ещё что… Не найдут — поймут, что их надули, и начнут поиски снова. Я с трудом представляю себе, как от них отвязаться… то есть… ну, моряки-то могли бы.

— Как? — спросил Лэрик.

— Ещё с той войны искусственных солдат для летающих стражей… да и для нелетающих, в общем, для всех существ такого класса, просто не существует. Как и механизмов. Стражи чуют живое. Живую плоть. Человеческую. Сквозь любую броню. Поэтому фарфор неплохо справлялся с их отстрелом — они близко подпускали…

— Так они смертные⁈ — радостно сказал Рошер.

— Конечно, — снова вздохнул Гектор. — Запросто можно разрушить их, скажем, оболочку, так, чтобы выпали закрепляющие знаки. Но тебе не поможет, солдатик. С подводного корабля отбиваться тяжело, если вообще возможно. Наш шанс — здешний капитан очень хорош, экипаж опытен… но приготовьтесь: относительно спокойная жизнь закончилась.

— Это понятно, — сказал я.

— Слушайте, Гектор, — вдруг сказал Лэрик, — а что вас так напрягает в этих тварях-то? Вы, конечно, простите, но мне кажется, до нашего знакомства вы не маргаритки профессионально сажали. И обычно обо всём говорите без лишнего сантимента. Я до сих пор думал, что вас вообще слабо занимают всякие глупости, вроде этики… Что за личная неприязнь к летающим?

— Кстати, да, — сказал я. — Вы ведь рассказывали о… ну… о всяком разном, о порче, о проклятиях… Очень спокойно рассказывали, без напряжения…

Гектор вскинул бровь, смотрел на нас с любопытством.

— Наблюдательные дети? Хм… Но мы как будто не договаривались обсуждать мою сомнительную личную жизнь и мои, так сказать, юношеские травмы, не так ли, ваше прекраснейшее высочество?

Смутил меня, но смутить Лэрика — особые способности надо иметь.

— Я просто хочу понять, что в них такое особенное, — сказал мой принц. — А что, у вас от них травма? Прямо от этих? Реально?

— Я. Всего лишь. Очень. Не люблю. Таких демонов, — проговорил Гектор медленно и раздельно. — С вашего возраста, принц Лэрик. Я — как тот кот, которого пытались обучить ловить мышей тем, что вынимали мышь из мышеловки и тыкали ею коту в нос. После этого… обучения… у меня плохо ладится. Это одна из причин моей ссылки в Заозерское посольство. Мои коллеги в это время в ИсПраве и при клире карьеру делают.

— Хорошенькая карьера… — тихонько сказал Рошер.

Гектор коротко и опасно на него взглянул, но тут ему улыбнулась Глейза нежно:

— Гектор, дорогой, пусть вас это не волнует. Неужели вы всерьёз думаете, что кто-то из нас может поставить вам в вину нелюбовь к адским тварям? Поверьте, это совершенно неважно.

Гектор оттаял и поклонился.

— Леди Глейза… признателен весьма…

Влюблён он в неё, вот что, подумал я. И Рошера раздражает — и это Рошер ещё не знает, что Гектор…

А, неважно! Просто все любят Глейзу.

И тут мы все услышали сигнал тревоги.

— Возвращаются, — сказал Гектор, как выплюнул. — Говорил я.

И, повернувшись на каблуках, убежал в боевую рубку. Мне кинул уже на бегу:

— Останься. Пришлю за тобой, если что.

С этого момента и начался долгий кошмар.

Я даже не знаю, как нам удалось столько продержаться.

То ли это кровь — моя и Гектора. То ли это резонанс: ну так-то трое некромантов на одном подводном корабле встречаются нечасто. То ли это мастерство капитана Соура и экипажа «Миража». Может, всё вместе. Мы держались.

Но, такое чувство, всё время на грани.

Те, летающие, нас преследовали, просто наступая на пятки.

Чуяли.

Щит от них скрывал наше точное положение, но они чуяли, что мы где-то рядом, эти гады. Такое чувство, что всё время висели над нами — плюс-минус миля. Мне казалось, что какие-то невидимые огромные дымные руки обшаривают море, пропуская воду сквозь пальцы. Я буквально ощущал, как они проходят мимо «Миража» — липкий жаркий кошмар, накрывающий душной волной и потихоньку ослабевающий, потом — сходящий на нет.

— Это демоны, да? — спросил я тогда у Рауля и Гектора.

— Не похоже, — сказал Рауль.

— Нет, — отрезал Гектор. — Человек. Через них.

И у него сделалось такое лицо… ему просто худо было, тошно, мутно… Я в первый раз за время нашего с Гектором знакомства видел, чтоб его так ломало. Не от боли — от чего-то сильно другого.

А этот «человек через них» стирал своими этими дымными прикосновениями наши щиты, как ластиком. Раз волна, два волна — и мы чувствуем, как защита слабеет. Снова режем ладони, снова ставим… А у Гектора было такое отчаянное и больное выражение…

— Словно издеваются над нами, — сказал капитан, когда прошла шестая волна. — Мне уже кажется, что они знают точно, но играют, как кошка с мышью.

— Глубинные бомбы ещё не сыплются, — возразил Элис.

— Ждут, когда всплывём? — предположил Тогрин. — Чтобы наверняка…

— Ещё не нашли, — тихо сказал Гектор. — Когда найдут — крышка. Усиливаем щит, Рауль.

Ещё две волны мы удержали. Потом на некоторое время стало тихо, совсем тихо. Устал я ужасно, Гектор, по-моему — тоже. И капитан отослал нас отдохнуть до следующей атаки.

— Думаете, ещё будет? — спросил я, когда мы спустились из боевой рубки. Прям сильно надеялся, что не будет.

Ну потеряй уже нас, сволочь такая!

— Даже не сомневайся, — сказал Гектор мёртвым голосом.

— Пойдёмте в каюту, — сказал я. — Вы устали, вам августейшие помогут.

— Я в порядке, — сказал Гектор. — Мне нужно прилечь хоть на несколько минут.

Я пожал плечами, кивнул — и он ушёл в лазарет. А я пошёл в каюту и думал, что плохо Гектору, плохо. Почему-то ему плохо и именно от этих летающих тварей.

Шёл — и меня покачивало маленько. То ли просто устал, то ли крови и Дара вытекло много, но чувствовал себя таким замученным, что в глазах темнело. А как только отодвинул заслонку — меня сразу обняли принцессы.

Обе. И Лэрик — поверх их рук.

И я их. Мне сразу легче дышать стало от их благодати.

— Ну что вы? — сказал я. — Всё ведь, выкрутились…

— Так боюсь утонуть, — шепнула мне в ухо Ильсора. — Так боюсь!

— А Гектор где? — спросил Лэрик.

Жёстко спросил, я удивился.

— В лазарет пошёл, — я тоже удивился. — Сказал, ему надо лечь.