А на кораблях на рейде вспыхнули прожектора. Ищут нас. Такие дела.

— Малютка, — еле выговорил Рошер, — прекрати. Надо Гектору помочь. Видишь, Лэрик занят.

— Я не могу! — выкрикнула Ильсора со слезами. — Отстань, дурак!

Глейза выдохнула и приподнялась. Сняла ладонь Лэрика со своего плеча.

— Я могу. Кровь остановилась. Всё хорошо уже, заяц.

— Нет, — сказал Лэрик.

Он был весь мокрый от слёз и крови — и, по-моему, вообще никого, кроме Глейзы, не видел.

Глейза погладила его по лицу — ещё больше измазала кровью.

— Заяц, милый, нам надо. Он нас спас. Надо, золотко. Соберись.

Рошер смотрел на неё с обожанием и надеждой. Лэрик размазал по лицу слёзы с кровью, мотнул головой:

— Ладно. Смотрим.

Они подобрались к нам по палубе — ну только что не на четвереньках. Рошер чуть повернул Гектора, чтобы августейшим было проще его осматривать. Голова Гектора лежала у меня на коленях, я придерживал его за плечо — и у него кровь текла изо рта. Лэрик убрал руку Рошера с его груди.

— Три пули, — сказала Глейза. — Одна прошла вот тут, сломала ключицу и вышла сзади. Вторая пробила лёгкое… А третья распорола бок, по ребру скользнула. Видишь?

Лэрик всхлипнул.

— Не могу. Отдал всё.

— Надо, заяц, — ласково сказала Глейза. — Ты же сам понимаешь. Надо. Давай, братишка.

Лэрик кивнул.

— Господи Вседержитель, — попросил он, и у него снова слёзы потекли. — Пожалуйста, пожалуйста, дай Твоих сил ещё капельку, а? Очень надо, Господи!

— Пожалуйста, Господи! — тихо сказала Глейза. — Правда, очень надо. Прости его и нас, пожалуйста, если что… я знаю, есть за что… прости, хорошо?

Вот тут на них и пал свет.

А я немного выдохнул — но тут услышал звук двигателей другого катера… наверное, надо было сказать «других катеров». Нас преследовали.

Я взглянул на Рошера — и Рошер понял, подхватил Гектора за плечи. Мы очень постарались его не шевелить, чтобы не мешать августейшим.

А потом я встал посмотреть. У меня ноги дрожали, и подгибались колени, и в глазах всё плыло — и я вдруг сообразил, что всё, что делал, делал через кровь Гектора.

Через его жертву.

Я вытащил скальпель и воткнул лезвие в ладонь. Очень помогло: всё прояснилось, как всегда, стало чётким и цельным. Море освещали прожектора с кораблей, на берегу и во дворце, и по всему Золотому мысу, тоже загорелись огни, всё вокруг выглядело, как какая-то дурная декорация или кусок фантастической светоленты — но свет и мне помог, не только им. Я увидел, как к нам приближаются два катера с той же стоянки. Они сильно отстали, но они нас впрямь преследовали… и я подумал, что им же надо только подобраться на выстрел.

Да и в любом случае — если всплывёт подводный корабль, нам придётся остановиться же. Вот тут они нас и того…

Отвалите, попросил я мысленно. Что мы вам дались, гады? Мало вы уже убили? Просто отвалите, пока живы, хорошо?

Но у них приказ, наверное, был: покончить с нами любой ценой. Ну и ладно. Я просто стоял и ждал, и Дар жёг меня до боли.

И когда они начали стрелять, и Рошер стал стрелять по ним, но они всё равно приближались, с двух сторон — я сделал то же самое, что и тогда, на пирсе. Я толкнул к ним смерть по воде — и увидел, как катер вильнул и поменял направление. Наверное, мёртвый гвардеец завалился на штурвал и его повернул.

Экипаж второго катера здраво решил, что соваться под удар глупо. Вернее, они просто, наверное, сообразили, что некромант у нас жив. Наверное, до этого думали, что убили. Ну и ладно, удрали — и славно. За нами, наверное, всё равно следили с кораблей. Наш катер казался мне совсем беззащитным, с той стороны наверняка прикидывали, как нас взять — но у меня уже не было сил бояться.

Я только надеялся, что чем дальше мы уберёмся от Золотого мыса, тем шансов больше.

Грохнули корабельные орудия — звук был такой, что я присел, а шагах в тридцати от катера взметнулся фонтан воды! И ещё! Ричард выжимал скорость, насколько возможно, катер теперь летел по кривой линии, чтобы тем, на кораблях было не прицелиться, но они всё-таки старались, близкий взрыв окатил нас водой — а потом мы, кажется, просто выскочили из зоны, которую они могли накрыть из своих пушек.

Туда, где пока было темно и сравнительно тихо.

Я, кажется, всё-таки не ожидал, что подводный корабль впрямь всплывёт. В этом что-то совсем уж нереальное было. Поэтому, когда прямо по курсу совсем по-особому зашумела вода и из-под неё начала подниматься эта мокрая спина из тёмного металла, я устало удивился. И с тем же усталым удивлением подумал: вот, сейчас ведь мы увидим утопленников, тех самых утопленников, кошмар же, да? — и обернулся посмотреть на ребят.

А они спали. Лэрик и Глейза, обнявшись, спали на груди у Гектора, и Гектор спал — точно спал, я почувствовал, что его смерть очень сильно отодвинулась, если не ушла совсем. И Рошер сидел, прислонившись к борту, с опущенной головой, и дремал.

Не спала только Ильсора. И, кажется, только она была готова перепугаться в полной мере.

А они нам скинули на борт катера трап прям. Из металлических тросов, со ступеньками. Не просто там верёвку какую-то.

И Ричард сказал туда, наверх:

— У нас тут трое раненых, Элис. Один тяжёлый.

— Беда, — отозвался встревоженный голос сверху. Обычный живой человеческий голос. — Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, не трогайте их пока.

Трое?

— Рошер, — окликнул Ричард, — можешь сам подняться?

Я посмотрел на Рошера, а тот чуть пожал плечами:

— Конечно. Что мне сделается… это не рана же, Ричард, так… царапнуло.

Столько крови… я ничего не понимаю…

Рошер встал с палубы и чуть не плюхнулся обратно, когда катер чуть качнуло. Я его поддержал, а он взглянул виновато:

— Голова закружилась… — и показал на бедро, совсем смутился.

Пуля прошла вскользь, но брючина уже была чёрной от крови. А я думал, это кровь Гектора.

— Не может он сам подниматься, — сказал я. — Я поддержу, я целый.

— Да я сам, — сказал Рошер.

Но я всё равно его подстраховывал, как мог.

— Давай руку, Рошер, — сказали сверху и протянули руку.

Я не успел рассмотреть. Мне показалось, что просто человек. Обветренное бесстрастное лицо, светлая чёлка… голубая пилотка с кокардой в виде этого самого морского дракона, голубая прибережская униформа…

Рошер сперва отдал наверх автомат, потом миг помедлил, но взялся за руку сам. Я я подтолкнул его снизу, Элис втащил его наверх.

— Иди, Ильсора, — сказал Ричард.

— Нет, — сказала Ильсора. — Я последняя. Я не хочу. Я потом.

И вид у неё был злой и перепуганный, будто снова вот-вот слетит в истерику.

— Тогда ты, Валиен, — сказал Ричард. — А ребята поднимут Гектора и высочеств. Давай, поторопись. Чем быстрее свалим, тем лучше.

Мне страшно не хотелось оставлять Глейзу и Лэрика даже на пару минут, но Ричард был прав — и я поднялся. На спину подводного судна, громадную, тёмную и мокрую, как у кита.

— Фельдшера мы взяли, а вот носилок у нас нет, — сказал Элис. — Ваш тяжёлый — очень тяжёлый? Без сознания?

— Да, — сказал я. — У него лёгкое пробито.

— Поднимем, — сказал Элис. — Но, конечно, ему тяжко будет. Дышать в «Мираже» ему тяжко будет с пробитым лёгким. Плохо.

Я его рассмотрел.

У него было симпатичное каучуковое лицо. Я бы сказал, как у манекена в шикарном магазине, но живее — наверное, потому что словно человеческие живые глаза смотрели в прорези каучуковой маски. Серые и блестящие глаза, внимательные и умные, с настоящим выражением. Не тусклые бельма трупа вообще.

И он моргал, как живой человек. И у него были длинные светлые искусственные ресницы. Кукольные ресницы и живой взгляд.

Я ожидал стального шарнира, который двигает челюсть — как на светокарточках с фарфоровыми людьми, но каучук скрывал шарнир, искусственный парень говорил почти как человек.

И понял, конечно, что я на него пялюсь. Чуть даже улыбнулся, честное слово!