— Ого! — не выдержал я.

— Да, Валиен. И я поехал в Северные горы, как миленький. Я попытался поговорить с отцом, но отец был в полном восторге и от Нагберта, и от моей будущей блистательной карьеры. За демонологией будущее, сказал он. А Нагберт уникальный специалист, его переманивали из Перелесья много лет, это чудо и везение, что нам удалось его заполучить. Я должен радоваться, это готовая карьера.

— Но тебе было нерадостно, — понимающе сказал Лэрик.

— Настолько, что впору удавиться, — подтвердил Гектор. — И я оказался одним из первых, кого вписали в проект «Холодное пламя». Вот так, собственно, и получилось, что я… гхм… ну вот практически в свите вашего отца, принц, работал в этой адовой дыре, Заозерье, без семьи, в натянутых отношениях с родственниками… полнейший провал по всем направлениям. И вот это всё, — он обвёл руками окружающее пространство, нашу тесную каюту, освещённую довольно тусклой лампой, — вершина моей карьеры пока.

— С перспективой стать членом Малого Совета, — ухмыльнулся Лэрик.

— Я не доживу, — хмыкнул Гектор. — А если вдруг, то только через десяток трупов, главный из которых — дохлый Нагберт. В общем, мессиры-леди, вы имеете дело с законченным неудачником.

— Не преуспел ты в проекте с демонами, — предположил Рошер. — Я верно понял?

— Я, как выяснилось, чистоплюй, слабонервный, вдобавок подлец и потенциальный предатель, — сказал Гектор. — Нагберт хотел, чтобы всё это стало очевидным для наших кураторов… и стало, конечно. Нет, эта фабрика-кухня по изготовлению кадавров из живых людей всех нас потрясла. Рутина эта… прибывает этап, несчастных грешников кончают в тот же день… к вопросу о том, где я научился убивать толпу… с той только разницей, что души бедолаг тут же привязывали к костям… С костей сдирали мясо — корм для стражей, сами кости паковали и отправляли на завод, для изготовления механического корпуса. Эти сопроводительные записки: «заготовки — пятьдесят единиц, стандарт»…

Он обхватил голову руками и замолчал. Глейза погладила его по плечу.

— Больно об этом говорить, да?

Гектор взглянул на неё, как снизу вверх смотрят.

— Я для всех отщепенец, принцесса. Для тех — слишком чистый, для вас — слишком грязный…

Глейза покачала головой.

— Вы нас спасли, Гектор. Я этого не забуду. И я понимаю, что вы хотели убить себя, чтобы снова нас спасти. Вы не плохой.

— И не хороший, — Гектор махнул рукой. — Просто слаб в коленях, видимо. Остальные, те, кого отобрал Нагберт, адаптировались на удивление.

— Отборные упыри, да? — сказал Лэрик.

— Нагберт хорошо разбирается в людях, — сказал Гектор. — Меня он выбрал не по делу, а назло. Он хотел меня наказать — и преуспел. Меня хватило на неделю… он спровоцировал, правда. Отправил меня… как он говорил, «кормить птичек». Угощать его обожаемых стражей живыми каторжниками. И я его проклял.

Лэрик свистнул.

— Очень храбро, — сказал я. — Правда.

— Только бессмысленно, — сказал Гектор безнадёжно. — Срикошетило. Щиты у него… я думаю, не амулеты или что-то в этом роде, а защита, выстроенная адом. Зато это дало Нагберту повод меня наказать. Примерно. Он тут же приказал утюгам меня схватить, пока я ещё что-нибудь не отколол — и надел на меня серебряный ошейник. Как в древности — на некроманта, которого собирались казнить… Ну, собственно, и устроил показательную казнь. Сообщил всем своим ученикам, что я на него покушался — а потом утюг отлупил меня металлическим прутом.

Мы сидели, как оглушённые.

— Утюг? — спросил Рошер. Скорее, машинально, по-моему.

— Ну, кадавр железный. Одухотворённые кости назывались «заготовкой», а готовый кадавр — «утюгом»… секретность, видимо…

— Как ты выжил-то? — спросил Лэрик.

— Сам удивляюсь, — сказал Гектор. — Я не знаю, как я дожил до столицы. А вот в столице… надо благодарить вашего дядю Эскеля, принц. Он меня вытащил, как вы теперь. А рассказал ему Ворон… Принц Кеннет никогда не отлучался из Лилового Чертога, да за ним и следили в десять глаз, а вот принц Эскель порой ухитрялся… шлялся по городу… по девицам и кабакам… Пришёл в наш особняк, отец не посмел не впустить.

Совсем уж сногсшибательные новости.

Я просто в голове это всё уложить не мог, да и моя команда, кажется, тоже. Но у меня просто всё внутри болело, снова болело и ломалось. А Глейза плакала, тихо плакала, и Рошер гладил её по голове. У Лэрика был такой вид, будто сейчас и он заплачет, но он как-то взял себя в руки.

— Я думал, позвал твой отец.

— Мой отец тогда жалел, что я не сдох, — с горечью сказал Гектор. — Он потом часто говорил: Дар у тебя, мол, лучше, чем у Бриана, ну, у старшего брата, а мозгов, сил, души нет вовсе, слабак. Я его скомпроментировал и подставил, его этой историей несколько лет тыкали… Он мне до сих пор не простил, мы в предельно натянутых отношениях… Мать жалела, но не смела соваться.

— А Даурин работает на Нагберта, — вдруг вспомнил я.

Лэрик кивнул.

— Дядька мог друзей завести среди некромантов. Кажется, у меня теперь есть личный враг.

— Личные враги, — уточнил я. — Не один же Нагберт… но уж Нагберт — точно.

— Этот — общий у нас, — кивнул Гектор. — Подружиться с принцем Эскелем я не успел, не слишком-то у нас было много возможностей для общения… зато он успел, я думаю, замолвить слово королю. Некоторое время я проработал в личной охране короля Майгла… и остро жалел, что не успел побыть охранником принца Эскеля… а потом меня вышвырнули из страны. Я бывал в Святой Земле от случая к случаю… а так… охранял в Заболотье якобы дипломатов… которые занимались чем угодно, только не переговорами… Потом — в Девятиозерье. Год на Островах. Ну и вот, в Заозерье… все пути сошлись. Судьба, судьба…

К этому моменту я уже немного очухался и стал соображать. Чуть-чуть.

— Гектор, — сказал я, — а как вышло, что вас убили? Вы же, когда мы удирали, так сражались…

— Хочешь послушать ещё одну историю о том, насколько я паршивый политик, разведчик и… что там ещё? — спросил Гектор устало. — Всё так просто… я сидел в своей квартире, читал, был ещё не поздний вечер. Вошла прислуга, сказала, что в приёмной меня ожидает посольский курьер со свежей почтой… он мог и ближе к ночи притащиться, если информация срочная. Примелькался. Простец. Рутина. Он выстрелил, когда я вошёл. Две пули в корпус, контрольная — в лоб. Чудесная операция, только один прокол. Один. Он простец, он не убедился, что я в аду. А так — очень хорошо у них вышло. Чисто.

— А когда карлик прицепил к тебе эту штуку? — спросил Рошер.

Гектор вздохнул.

— Когда я подыхал. Смутно помню обряд, но как он сказал, что теперь и в аду за мной присмотрит — в память врезалось. Предположу, что Нагберт артефакт для общения с душами ада хотел сделать из моей башки… я предатель же… Но вот обломилось, принц Эскель меня вытащил, а метка осталась. И впрямь несколько раз Нагберт… ну, скажем, проявлялся. Голос. Но сегодня он ничего не говорил… я просто почувствовал. Ни с чем не перепутаешь… И начал действовать, как только окончательно убедился, что мне не померещилось. Хотя… да какое! Это ведь «птички» Нагберта.

В нашу перегородку стукнули — и тут же заглянул Рауль.

— Братья некроманты, капитан хочет поговорить… Можете идти, Гектор?

Гектор только вздохнул.

— Я всё могу. Только помогите мне встать.

И я помог, подал ему руку. Мы оставили августейших обсуждать и ушли, хотя мне очень хотелось остаться. Но капитана надо было успокоить. Эта история здорово всех встревожила.

— Брат Рауль считает, что вы все вместе с этой проблемой справились, — сказал капитан.

— Да, — сказал Гектор. — Эта история… она завязана на внутренних делах Святой Земли, мессир капитан. Я не могу… слишком распространяться. Скажу только, что с моей стороны больше ничто не угрожает.

— Мы заметили, — сказал капитан.

— Нигде поблизости я их не ощущаю, — сказал Рауль.

— Так нет их, — сказал я. — Видимо, они впрямь ориентировались на Гектора, а теперь нас потеряли.