А Глейза вдруг повернулась, схватила его за руки и выдохнула:

— Мессир Соур, спасибо вам, спасибо! И вам, Рауль, дорогой! И… вам всем спасибо, мессиры моряки!

И мы потом всем руки пожимали. Лэрик капитану сказал: «Капитан Соур, вы лучший, мы так благодарны…» — а Соур: «Ещё увидимся в хорошее время, принц. Когда эта паршивая война кончится». Мессир Айрис Гектору несколько раз повторил: «Вы не забывайте про дыхательные упражнения, дорогой, с лёгкими шутить нельзя!» — а Гектор сначала страшно смутился, а потом просто обнял его и всё. А Рауль всё твердил: «Благослови вас Бог, счастливого пути», — и ему никак не отпустить нас было.

— Господа святоземельцы, — окликнул Дорин с катера, — вас ждёт аэроплан. В городе опасно, налёт был час назад. Пожалуйста, поторопитесь, и так придётся в ночь лететь…

И нам просто пришлось. Мы на катер спустились, чётко понимая, что от друзей уходим, а куда — непонятно пока.

— Для вас были приготовлены лучшие апартаменты в городском отеле, мессиры и леди, — сказал Дорин. — Но был налёт, отелю конец.Мы боимся оставлять вас в городе на ночь… никто не застрахован…

— Да вообще никто ни от чего не застрахован, — сказал Лэрик. — Но… ну, как скажете. Какая разница…

Ильсора взяла меня за руку, крепко ухватилась. Сидела, как подобает принцессе, даже лицо у неё казалось спокойным, но она так тискала мои пальцы, что почти больно.

— Автомат надо было забрать, — задумчиво сказал Рошер. — Но вот как-то…

— Мы ж не воевать собираемся, — сказал Лэрик. — Наверняка в аэроплан нельзя с автоматом.

— Ваше высочество совершенно правы, — сказал Дорин. — Нельзя, опасно.

— А с пистолетом можно? — спросил Рошер.

Пистолет он точно забрал. И зарядил.

— С пистолетом можно, — сказал Дорин. — Так обычно бывают вооружены наши авиаторы.

Катер подошёл к пристани, а на пристани встречали нас. Матросы подтянули катер канатами, прибережские офицеры подали нам руки, чтобы мы на берег легче перешли. На берегу раскланялись, мы с ними познакомились, они представились: морские офицеры, обычные сухопутные офицеры — и офицер-авиатор, настолько странный парень, что мы все поразились до полной потери речи, когда рассмотрели.

Нет, так-то южанин как южанин — в наступающих сумерках не особо и отличишь. Молодой, высокий, загорелый, темноволосый, в кожаной лётной куртке и галифе — как и наши авиаторы на светокарточках в газетах. Золотистый отблеск в глазах только. И хвост.

Драконий хвост. Как из острых медных деталей собран, с шипом на конце.

А представился капитаном Нуриэ из дома Горного Потока. Вот что это за имя такое? Прибережское имя? Звучит как языческое.

— Мессир Нуриэ, — не удержался Лэрик, — вы с Чёрного Юга, да? Вы дракон?

Нуриэ улыбнулся широко, зубы белоснежные — ну с Чёрного Юга же, точно!

— Нет, ваше высочество, я здешний. Вернее, мой отец — аглийе-полукровка, а матушка — прибереженка. Но — вы правы, я дракон, наш народ здесь зовут драконами. В Прибережье сейчас довольно много аглийе, и мы подданные государыни Виллемины, так вышло.

— Как интересно! — восхитилась Глейза. — А я думала, драконы никогда не живут вместе с людьми.

— Была древняя легенда, — сказал Нурлиэ. — Что бесплодный полукровка, который берёт в жёны девушку с северного побережья, угоден великой богине Нут и может вымолить себе детей. Многие решили проверить, мой отец — тоже. Оказалось, что это правда. Но рождаются птенцы, не человечьи дети, — и подмигнул. — Крылатые, вот.

— Господа святоземельцы, дорогие, — сказал другой офицер, сухопутный и обыкновенный, — пожалуйста, пойдёмте к моторам. Нам непременно нужно проводить вас сегодня, ночью будет бой, потом с драконами поговорите… Язык у них без костей…

Мы пошли. Прошли мимо зенитных пушек, стоящих прямо на пирсе, ящиков со снарядами, каких-то мешков, сваленных в груды… Моряки и солдаты отдавали честь, но, наверное, не нам, а своим офицерам: мы точно не выглядели, как гости здешней королевы.

Моторы, которые ждали на набережной, оказались мне незнакомы вообще, но выглядели очень представительно: большие, чёрные, линии плавные — красивые машины, ничего не скажешь.

Прибережцы, наверное, думали, что мы как порядочные аристократы разойдёмся по двум моторам и устроимся удобно. Но в другой ушёл только Гектор — а мы, как всегда, впихнулись в один, совершенно неприлично. Прибережцы не стали нам мешать садиться, как мы хотим. Так что Рошера устроили рядом с водителем, а мы с Лэриком и принцессы — сзади, рядом и в обнимку. Ильсора закинула мне руку на шею и в ухо дышит.

— Леди Ильсора, — сказал я, — ты жжёшься хуже любого дракона.

И стекло опустил, чтобы немного отдышаться. Не очень получилось: холодный ветер нёс запах моря и пожара.

— Я лучше любого дракона, — сказала Ильсора мне в ухо. — Мне страшно просто.

— Интересно, — сказал Лэрик, — этот парень, дракон… он, выходит, просто летает? Без аэроплана?

— Какой тёмный город, — тихо и невпопад сказала Глейза.

— Чтобы сверху было не видно, — сказал Рошер. — Если налёты с воздуха.

А мне было вообще ничего не сказать. Меня нестерпимо тянуло за душу что-то тоскливое и тревожное. И от этого затемнённого города, и от солдат на улицах, и от запаха дыма, и от того, что нам сейчас лететь, а я никогда не летал на аэроплане… и от того, что тут уже война, мы попали прямо в войну…

На аэродроме было светлее, чем в городе: электрические лампы освещали взлётную полосу, на которой стоял маленький пассажирский аэроплан. Я не очень-то хорошо в них разбираюсь, но газеты я читал, в газетах порой говорилось про большие пассажирские аэропланы, которые могли бы взять на борт человек двадцать, я видел их светокарточки. Этот был другой, сильно меньше. Такая летающая рыбка.

В стороне, в тени, я заметил ещё три аэроплана, но то другое. Уже почти стемнело, но всё равно я рассмотрел и подумал: это военные. Хищные боевые машины, рядом с пассажирским смотрелись, как соколы рядом с чайкой.

И рядом с взлётной полосой стоял белый мотор-фургон с ярко-зелёным трилистником в круге. И наши моторы остановились рядом. Мы вышли и сразу оказались в районе боевых действий.

— Вам в госпиталь надо, — говорил высокий человек в кожанке и лётном шлеме. — Если срочно.

— Мы только что оттуда! — рыкнула сурового вида тётка, плотная, гладко причёсанная и в форменном кителе с бело-зелёной нашивкой на рукаве. Военный медик, очевидно. — Это счастье и удача, что вы летите в столицу. Просто возьмите его с собой.

— Дорогая мэтресса… — начал пилот, но тётка его оборвала резко.

— Леди-капитан! Я не ваша подруга и не на свидание вас зову! Полковник Эгель — это уникальный Дар, понимаете? Это надежда Русалочьего Форта возможно! Но местный госпиталь не справится, а вы теряете время. И мы его жизнь можем потерять!

— Мессир Миль, — подходя, окликнул пилота наш сопровождающий. — Святоземельцы прибыли. Гости государыни.

— Добрый вечер, мы рады, — сказал пилот. — Поднимайтесь на борт.

Леди военный медик быстро и зло взглянула на нас.

— Святоземельцы? Из-за врагов нашего раненого не берёте⁈ Хм… гости…

— Во-первых, мы не довезём, — сказал Миль. — А во-вторых, я одного раненого не возьму, нужно брать сопровождающего медика, это значит восемь человек на борту, плюс груз, который нужно доставить в столицу, а моя машина рассчитана на восемь пассажиров…

Леди медик выхватила из кармана и раскрыла перед глазами Миля какую-то бумагу:

— Умрёт в полёте — в столице сделают протез тела! Вот его рапорт! А здесь что мы сделаем, если его потеряем⁈ Что⁈ Всё, конец ему здесь!

— Но я-то что могу⁈ Аэроплан разбить вместе с вами?

— Леди-капитан, — вдруг сказала Глейза, сделав шаг вперёд, — можно взглянуть на раненого?

Прибереженка окинула её взглядом — и благодать, по-моему, на неё как-то странно подействовала.

— Вас, святоземельский ангелочек, видимо, очень ждут во дворце?

— Я, быть может, смогу помочь здесь, — сказала Глейза. — Если Бог даст. Иди сюда, заяц.