— Вы меня увольняете? — спросил я прямо. — Из моего же проекта?

— Мы расторгаем контракт, Максим. Юристы пришлют бумаги. Мне жаль. Искренне жаль. Идея была хорошей. Но реализация... подвела.

Гудки.

Я медленно опустил руку с телефоном. Экран погас.

— Что? — спросил Денис. Он всё слышал по моему лицу.

— Всё, — сказал я. Голос был чужим, плоским. — Проекта нет. Меня уволили.

— Из-за видео?

— Из-за "репутационных рисков". Я теперь токсичный актив. Грязь.

Я встал и подошел к окну. Девятый этаж. Серый двор, заставленный машинами. Уныние.

— Вот и всё, Дэн. Три года работы. Бессонные ночи. Чертежи, сметы, согласования. Всё, ради чего я вообще ввязался в этот чертов эксперимент с Анной. Всё сгорело.

Я повернулся к другу.

— И ты хочешь сказать, что она не виновата? Это её камера. Её квартира. Её блогерские игры. Она уничтожила меня, Дэн. Полностью. Под фундамент.

Денис молчал слишком долго. Не потому что соглашался — я видел, как он уже собирает в голове факты, но мне тогда хотелось не фактов, а подтверждения моей злости.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна черной, удушающей ненависти. К ней. К себе. К этому городу.

— Налей мне еще, — сказал я, кивая на початую бутылку виски на столе.

— Макс, сейчас десять утра.

— Плевать. Я безработный порно-актер. Мне можно.

Денис вздохнул, достал два стакана и плеснул янтарную жидкость.

— За мечту, — сказал я, чокаясь с воздухом. — Не чокаясь. Как на поминках.

Я выпил залпом. Обжигающая волна прошла по пищеводу, но легче не стало. В голове продолжало крутиться видео. Кадры, где я целую её. Где я шепчу ей слова любви.

Теперь эти кадры смотрели Крамский, его жена, мои коллеги, мои бывшие однокурсники.

Меня передернуло.

— Я должен забрать вещи, — сказал я вдруг.

— Откуда? Из лофта?

— Да. Там остались мои чертежи. Ноутбук. Моя жизнь. Я сбежал вчера как трус, похватав только одежду.

— Ты не поедешь туда сейчас, — твердо сказал Денис.

— Почему?

— Потому что там осада. Журналисты. Они тебя разорвут. И потому что там Анна.

— Мне плевать на Анну.

— Врешь. — Денис встал, загораживая выход из кухни. Он был ниже меня, но шире в плечах — годы работы с тяжелыми котлами сказывались. — Ты сейчас в состоянии аффекта. Если ты увидишь её, ты либо убьешь её, либо...

— Либо что?

— Либо простишь. А потом будешь ненавидеть себя за это.

Я рассмеялся. Смех получился лающим, злым.

— Прощу? После того, как она лишила меня всего? Дэн, ты романтик. А я реалист. Я хочу забрать свои вещи и забыть её имя.

— Посиди здесь. — Денис положил руку мне на плечо. — Дай остыть. Хотя бы до вечера. Я съезжу сам, если надо будет. Но тебе там появляться нельзя. Ты сейчас не архитектор, Макс. Ты — ходячая бомба.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Он был прав. Я был бомбой. И взрыватель уже тикал.

Я вернулся на диван и рухнул на него лицом вниз.

В голове билась одна мысль: Зачем?

Зачем я поверил? Зачем открылся? Зачем позволил себе эту слабость — любить?

Я ведь знал. Знал с самого начала: хаос разрушителен. Анна — это хаос. Красивый, яркий, притягательный, но смертельный для таких структур, как я.

Я вспомнил её слова на балконе: "Я думаю о тебе не только как блогер думает о хорошем контенте".

Ложь. Красивая, сладкая ложь.

Она получила свой контент. Самый громкий, самый скандальный, самый вирусный. Она победила.

А я остался на обломках.

Телефон снова пискнул. Уведомление из новостного канала.

"Анна Лебедева деактивировала аккаунт и исчезла из соцсетей. Эксперты называют это гениальным ходом для подогрева интереса перед запуском нового курса по отношениям".

Я швырнул телефон в стену. Он ударился с глухим стуком и упал на ковер. Экран, кажется, треснул.

Отлично. Так ему и надо.

Я закрыл глаза и попытался уснуть. Или умереть. Мне было все равно.

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

За окном была темнота. В квартире горел только тусклый свет вытяжки на кухне. Голова раскалывалась так, будто в черепной коробке устроили демонтаж несущих конструкций отбойным молотком.

— Вставай, — голос Дениса звучал устало. — Хватит изображать коврик.

Я сел, морщась от боли. Во рту был вкус пустыни и дешевого спирта. Разбитый телефон так и валялся на ковре, черным экраном вверх, как надгробие моей социальной жизни.

— Который час? — прохрипел я.

— Почти полночь. Я принес еду. И новости.

Слово "новости" подействовало как удар током. Я мгновенно протрезвел.

— Что там? Еще один инвестор отказался? Или мое лицо теперь печатают на туалетной бумаге?

— Хуже. Или лучше. Зависит от того, насколько ты готов включить мозг.

Денис прошел на кухню. Я поплелся за ним, чувствуя себя стариком. Каждое движение давалось с трудом. Тело болело, словно меня били. Хотя, по сути, так оно и было — моральное избиение оставляет следы похлеще физического.

На столе стояла коробка с пиццей и бутылка минералки. Я жадно припал к воде, выпив полбутылки залпом.

— Садись, — Денис кивнул на стул. — И слушай.

Он достал свой планшет.

— Я весь день мониторил ситуацию. Не как друг, а как сторонний наблюдатель. И знаешь, что я вижу?

— Что меня смешали с грязью?

— Это понятно. Но я вижу еще кое-что. Нестыковки, Макс. Архитектурные нестыковки.

Он открыл фото — скриншот профиля Анны. Точнее, того, что от него осталось. Пустая страница. "Пользователь не найден".

— Ты говорил, это пиар-ход, — сказал Денис. — "Уход в тень". Но я позвонил знакомому маркетологу. Знаешь, что он сказал?

— Что?

— Что деактивировать аккаунт-миллионник на пике хайпа — это самоубийство. Это как сжечь банкноты, когда ты выиграл в лотерею. Если бы она хотела хайпа, она бы закрыла профиль, ограничила комментарии, но оставила бы страницу. Чтобы реклама крутилась. Чтобы статистика росла. А она исчезла полностью: контракты, связи, история за пять лет.

Я смотрел на серую аватарку. Логика Дениса была железной. Я сам знал, как Анна дорожила своим блогом. Это был её ребенок. Её хлеб.

— Может, она просто испугалась? — предположил я, но голос звучал неуверенно. — Давления?

— Допустим. Идем дальше. Видео.

Денис открыл тот самый ролик. Я отвернулся.

— Не буду смотреть.

— Смотри! — рявкнул он. — Ты архитектор или истеричка? Смотри на детали!

Я заставил себя взглянуть на экран. На нас. На переплетенные тела.

— Ракурс, — сказал Денис, тыча пальцем в экран. — Камера сверху. Строго вертикально. Ты сказал, она была в датчике дыма?

Он говорил уже не как друг, который пытается меня утешить, а как человек, разбирающий улику: без эмоций, только геометрия, доступ и техническая возможность.

— Да.

— А теперь вспомни планировку лофта. Где там датчик?

Я закрыл глаза, восстанавливая в памяти чертеж потолка. Я помнил каждую линию.

— В центре комнаты. Над люстрой.

— А кровать?

— Кровать сдвинута к стене. В "слепую зону", как мы договаривались.

— Именно. — Денис победно посмотрел на меня. — Если бы камера была в штатном датчике дыма, она бы снимала край кровати и пол. Чтобы получить такой ракурс — строго над изголовьем, — камеру нужно было перевесить. Или поставить новую.

Меня прошиб холодный пот.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что кто-то зашел в квартиру, просверлил потолок или приклеил датчик в новом месте, настроил угол, проверил картинку. Это работа не на пять минут. Это монтаж.

Я вспомнил тот день. Мы были в лофте почти круглосуточно. Анна выходила только в магазин...

Стоп.

За неделю до этого. Когда она болела. Я выходил в аптеку. Я спал в гостиной.

Или когда меня не было?

— Кто имел доступ? — спросил Денис. — Кроме тебя и Анны.

— Никто. Умный дом. Коды доступа только у нас.