Я взяла чашку, стараясь не касаться его пальцев. Мои руки почему-то дрожали.

— Спасибо. За всё. За заботу, за бульон, за... мандарины.

— Это входило в пакет антикризисного управления, — отмахнулся он, но уголки его губ дрогнули. — Кстати, пока ты спала, я просмотрел статистику блога. Твоя болезнь подняла охваты на 15%. Людям нравится драма.

— Циник, — улыбнулась я.

— Реалист.

Мы стояли на кухне, пили кофе, и между нами висела та самая уютная тишина, которой я так боялась в начале. Тишина, которую не нужно заполнять словами. Я смотрела, как солнечный луч падает на его лицо, высвечивая золотистые крапинки в серых глазах, и думала: "Господи, Анна, не смей влюбляться. У тебя контракт. У тебя план. У тебя аудитория".

Но сердце плевать хотело на планы.

В этот момент идиллию разорвал резкий, настойчивый звук домофона.

Мы оба вздрогнули. В девять утра к нам никто не должен был приходить. Съемочная группа появлялась только после обеда, курьеры обычно оставляли посылки на ресепшене, а точный адрес, как мне казалось, знали только самые близкие. Район я, конечно, уже пару раз засвечивала в сторис — вид из окна, кофе у подъезда, привычная безалаберность человека, который привык жить публично, — но до номера дома это вроде бы не дотягивало.

— Кого принесло? — нахмурился Максим.

— Не знаю. Я никого не жду.

Он подошел к панели домофона, нажал кнопку видеосвязи. Я увидела, как его спина мгновенно напряглась. Он замер, словно гончая, почуявшая чужака.

— Кто там? — спросила я, чувствуя нехороший холодок в животе.

Максим медленно повернулся ко мне. Его лицо, только что расслабленное и теплое, превратилось в каменную маску.

— Твой бывший, — сухо сообщил он.

Чашка в моих руках звякнула о блюдце. Йогурт, который я собиралась достать из холодильника, так и остался на полке.

Антон.

— Что он здесь делает? — прошептала я.

— Наверное, пришел проверить качество контента, — в голосе Максима лязгнул металл. — Или убедиться, что ты все еще страдаешь по нему.

Звонок повторился. Длинный, требовательный, раздражающий.

— Анька, открывай! Я знаю, что ты дома! — Голос Антона Ларина, искаженный динамиком, прозвучал на всю квартиру. Громкий, самоуверенный, хозяйский.

Меня передернуло. Я не слышала этот голос три недели. Три недели тишины, которую я заполняла работой, чтобы не думать о том, как он меня унизил.

— Не открывай, — тихо сказал Максим.

Я посмотрела на него. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его позе было столько скрытой угрозы, что мне стало не по себе. Это был не "душный архитектор". Это был мужчина, на территорию которого вторглись.

— Он не уйдет, — вздохнула я, чувствуя, как возвращается старый, липкий страх перед скандалом. — Я знаю его. Он будет звонить, пока соседи не вызовут охрану. А потом напишет пост о том, как я "зазвездилась" и не пускаю старых друзей. Мне не нужна еще одна волна хейта.

— Пусть пишет.

— Максим, ты не понимаешь. У меня репутация. Я не могу устраивать цирк в элитном доме.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— А репутация важнее твоего спокойствия? — спросил он.

Я не знала, что ответить. В моем мире — да, иногда важнее.

Звонок прозвучал в третий раз.

— Анька! Мне нужно с тобой поговорить! Это важно! Касается твоего... проекта!

Меня кольнуло: он сказал это слишком уверенно. Не просто «я нашёл тебя», а «я знаю, куда бить». Потом я вспомню свои сторис с видом из окна, кофейню на углу и подпись «мой новый район» — Антон умел собирать такие крошки лучше любого частного детектива.

— Господи, — я поставила чашку на стол. Руки тряслись. — Я открою. Но ты... — я посмотрела на Максима с мольбой, — ты будешь рядом?

Что-то в его взгляде смягчилось. Лед треснул.

— Конечно, — сказал он, и это прозвучало как обещание защиты. — Я никуда не уйду.

Я глубоко вздохнула, поправила волосы (господи, я в домашнем костюме и без макияжа, Антон будет в восторге от моего "жалкого" вида) и нажала кнопку открытия двери.

Через минуту в наш лофт ворвался ураган под названием Антон Ларин.

Он выглядел... дорого. Как всегда. Бежевое пальто нараспашку, дизайнерский шарф, небрежно наброшенный на шею, волосы уложены в идеальный "творческий беспорядок". Он пах своим фирменным парфюмом — резким, мускусным, от которого у меня раньше кружилась голова, а теперь подступала тошнота.

Он вошел так, словно владел этим местом. Окинул лофт оценивающим взглядом, задержался на камерах, хмыкнул.

— Привет, детка, — бросил он мне, даже не глядя в глаза. — Неплохая берлога. Дороговато для эксперимента, но хайп того стоит, да?

Он прошел мимо меня, не разуваясь, прямо в гостиную. Его ботинки оставили грязные следы на идеальном паркете.

Максим стоял у окна, опираясь бедром о подоконник. Он не пошевелился, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край столешницы.

— Антон, что ты здесь делаешь? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Но он предательски дрожал.

— Что я делаю? — Антон наконец соизволил посмотреть на меня. В его глазах была насмешка. — Спасаю тебя, глупая. Как всегда.

— От чего?

— От позора. — Он достал из кармана айфон последней модели в золотом корпусе. — Ты вообще видела, что пишут в сети? Или ты так увлеклась игрой в "дочки-матери" со своим... — он небрежно махнул рукой в сторону Максима, даже не удостоив его взглядом, — ...ассистентом, что забыла про реальность?

— Максим не ассистент, — отчеканила я. — Он мой партнер.

— Партнер! — Антон расхохотался. Смех был неприятным, лающим. — Анька, не смеши. Партнер у тебя может быть только по танцам. А это — наемный работник. Актер массовки. Сколько ты ему платишь? Полмиллиона?

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Откуда он знает сумму?

Антон перехватил мой взгляд и усмехнулся.

— Не смотри так. Твой «Премиум подбор» оказался болтливее, чем ты думаешь. Полмиллиона, запрет на отношения, красивые бумажки с юристами — всё это не такая уж тайна, если знать, кому написать.

— Это не твое дело. Уходи.

— Нет, мое. — Он шагнул ко мне, нарушая личное пространство. От него пахло не только парфюмом, но и чем-то еще — коньяком? С утра? — Потому что ты все еще ассоциируешься со мной. "Бывшая Антона Ларина сошла с ума". Такие заголовки мне не нужны. Они портят мой имидж.

— Твой имидж? — я задохнулась от возмущения. — Ты бросил меня в прямом эфире! Ты унизил меня на всю страну!

— Я сказал правду! — рявкнул он. — Ты живешь в телефоне! У тебя нет чувств, есть только контент-план! И сейчас ты это доказываешь. Посмотри на себя!

Он ткнул пальцем в сторону Максима.

— Ты наняла мужика, чтобы доказать мне, что способна любить? Серьезно? Это же жалко, Ань. Это дно.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Каждое его слово било точно в цель, в мои самые больные комплексы. Может, он прав? Может, я действительно жалка со своим экспериментом?

— А знаешь, что самое смешное? — Антон понизил голос до интимного шепота, наклоняясь к моему лицу. — Ты ведь даже не играешь. Я видел последние видео. Ты смотришь на него щенячьими глазами. Ты влюбляешься, Анька. В парня, которому ты платишь. В парня, который с тобой только ради денег.

У меня перехватило дыхание.

— Это неправда...

— Правда! — он улыбнулся, и эта улыбка была похожа на оскал. — Ты опять повторяешь тот же сценарий. Влюбляешься в первого встречного, который уделил тебе внимание. Ты настолько голодна до любви, что готова покупать её.

Я пошатнулась. Это было слишком жестоко. Слишком больно.

— Достаточно, — раздался голос Максима.

Он не кричал. Он сказал это тихо, спокойно, но от этого тона температура в комнате упала на десять градусов.

Антон медленно повернулся к нему.

— О, голос подал. Прости, братан, я забыл, что ты тут. Мебель обычно молчит.