— Так может, дадим им пообщаться, кэп? — хмыкнул Казанова. — Выбьем пару зубов для профилактики.

— Никакого самодеятельного мордобоя, — отрезал Корнев. — По одному не ходить. На агрессию отвечать только в случае прямой физической угрозы. Нам не нужны дипломатические скандалы из-за пьяной поножовщины. Еще вопросы?

Вопросов не было. Рота разошлась по задачам. Корнев остался доволен — его люди были профессионалами. Но предчувствие того, что котел вот-вот рванет, не отпускало…

Помещение, выделенное Корневу под личный кабинет, было довольно просторным, но главное тихим. В открытое окно тянуло запахом листвы и жареного мяса.

За небольшим столом сидели двое. Корнев и Орди. Гигант аштари занимал почти половину пространства комнаты, сидя прямо на полу, скрестив ноги, потому что ни один местный стул не выдержал бы его веса.

Они играли уже третью партию в шахматы.

Комплект был походный, магнитный. Огромные пальцы Орди, привыкшие сжимать рукоять меча толщиной с черенок лопаты, брали маленькие пластиковые фигурки с поразительной, почти ювелирной аккуратностью. Игра здоровяку зашла с первой партии.

Беседа текла размеренно. Капитан, не напрягая гостя, как бы между ходами вплетал в разговор вопросы политического устройства аштари, выяснял детали их поселений, логистики, проблемы с продовольствием и медициной. Орди отвечал прямо, без кошачьих уверток.

В первой игре здоровяк, разумеется, продул за десять ходов — попался на простейшую вилку. Правила он понял, но тактика была в новинку. Вторую партию Орди тянул уже минут сорок, активно жертвуя пешками ради захвата центра доски. За этой игрой следила уже куча народу — за спиной Корнева топтались Казанова и Ланцет, а в открытое окно заглядывали двое аштари из свиты Орди, с интересом наблюдая за передвигающимися фигурками.

Сейчас шла третья партия. И к легкому удивлению капитана, Орди бойко вел дело к ничьей, выстроив глухую оборону из пешек и слонов.

— Твоя конница ходит криво, человек, — пробасил Орди, аккуратно двигая ладью. — В горах так не воюют.

— Это маневр, Орди. Обход с фланга, — усмехнулся Корнев, переставляя коня. — Шах.

Дверь в кабинет не открылась. Она с грохотом влетела внутрь, ударившись о деревянную стену.

Орди даже не дернулся, лишь медленно поднял глаза от доски. Корнев тяжело, с обреченностью человека, который всё знал заранее, вздохнул.

В проем влетел один из часовых с внешнего КПП. Парень тяжело дышал, глаза по полтиннику.

— Четко и по делу, — вкрадчиво, ледяным тоном предупредил Корнев, предвидя поток эмоций.

— Массовый мордобой, товарищ капитан! — бойко, вытянувшись во фрунт, рапортовал боец. — На втором ярусе. С участием наших.

Корнев на пару мгновений прикрыл глаза. В голове пронеслись варианты.

— Кто?

— Леший и еще двое.

Капитан сжал переносицу двумя пальцами. Комарова полчаса назад отправили на другой конец города — передать Ил’де здоровенный тубус с подробными картами местности, распечатанными в охренительно большом масштабе. Старуха просила их для своих генералов. Что могло случиться за то время, пока лейтенант двигался из пункта «ПВД» в «Л» (логово старухи) и обратно?

Да всё что угодно, учитывая специфику.

— Я же сказал, по одному не ходить, — пробормотал Корнев, поднимаясь.

— Он и не по одному. Их трое было, — уточнил часовой.

— Орди, доиграем позже, — обратился к гиганту Корнев.

Аштари философски пожал плечами и одним движением поднялся на ноги, едва не зацепив головой потолок.

Капитан вышел на улицу. Ил’да еще утром вынесла мозг на тему статуса: Ключник не должен ходить по городу один, это роняет авторитет. Корнев тогда с логикой согласился. Поэтому сейчас он махнул рукой дежурному отделению. Десяток бойцов в полном обвесе молча пристроились за командиром. Казанова, чье любопытство всегда бежало впереди инстинкта самосохранения, затесался в середину строя.

Спустя пятнадцать минут быстрого шага по скрипучим настилам и винтовым лестницам, они вышли к месту ЧП.

Это была широкая терраса перед ремесленными лавками. Народ вокруг уже взял место в плотное кольцо, но ближе десяти метров никто не подходил. Корнев раздвинул толпу плечом и остановился, оценивая картину маслом.

Казанова, выглядывающий из-за его плеча, не выдержал.

— Нет, я, конечно, подозревал разное, — связист сдавленно поржал, — но наш Леший, оказывается, тот еще актер погорелого театра.

Сначала прибывшая группа федералов посмотрела налево.

Там, на широких деревянных скамеечках живописно расположились трое «пострадавших» со стороны роты разведки.

Двое бойцов, сопровождавших лейтенанта, почти лучились счастьем. И это несмотря на то, что у одного была прилично свернута скула и заплывал глаз, а второй баюкал явно травмированную, перемотанную каким-то лоскутом руку. Вся физическая боль парней меркла на фоне того факта, что каждого из них прямо сейчас обхаживали, обрабатывая ссадины аналогом местных антисептиков, аж сразу две местные «медсестры». Мордахи у хвостатых девушек были максимально сосредоточены, движения рук — медленные, нежные и очень аккуратные.

Казанова за спиной Корнева незаметно, как ему казалось, хрюкнул в кулак. Ведь центром композиции был Леший.

На лейтенанте Комарове, прямо верхом, лицом к лицу, сидела Лисея. Девчонка занималась тем же самым: приводила «свет очей своих» в надлежащий вид. При этом мелкая оторва использовала магию — периодически в ее ладонях вспыхивал мягкий зеленоватый свет от какого-то артефакта, который она прикладывала к серьезному кровоподтеку на челюсти разведчика. Синяк сходил на глазах.

Но поражало не это. Лисея действовала в стиле многозадачности Юлия Цезаря. Во-первых, она сверлила Лешего обожающим, влажным взглядом. Во-вторых, лечила. А в-третьих, не поворачивая головы, на чем свет стоит крыла нецензурными, многоэтажными конструкциями тех, кто валялся с другой стороны улицы. Обороты иногда хромали, все практики мало, девочка как-никак, но суть передавалась идеально. Уши вяли даже у бывалых хвостатых.

Все с интересом ждали развязки, переводя взгляд направо.

С другой стороны улицы, раскидав выставленный товар, стонали и пытались принять вертикальное положение восемь местных альфачей.

Именно в этот момент из толпы зевак вынырнула Эйрин. Воительница прискакала с многообещающим взглядом: порвать всех, остаться одной. Кошка замерла на краю импровизированной арены. Ее глаза быстро просканировали повреждения на разведчиках, затем она резко повернула голову к противоположной стороне улицы и сильно нахмурилась.

Эйрин моргнула. Затем быстро, на всякий случай, еще раз пересчитала хвостатых гопников. Восемь. Пересчитала разведчиков. Трое.

Брови кошки поползли на лоб. Она не понимала, почему трое «зеленых», не имеющих при себе ни мечей, ни копий, вполне счастливо скалятся, явно не имея критических травм. В то время как восьмеро серьезных воинов поломаны так, словно попали под стадо диких кабанов. У двоих из нападавших лица представляли собой кровавое месиво. Еще один баюкал сломанные ребра, харкая кровью, похоже задето легкое. А зачинщик, самый здоровый из них, сидел на коленях, завывая от боли — обе его руки были вывернуты в локтях под совершенно неестественным углом.

— Чем на гражданке занимался, сержант? — спокойно спросил Корнев, подходя к бойцу с разбитой скулой.

Парень попытался вскочить, но одна из кошек мягко усадила его обратно.

— Бокс, товарищ капитан, — с готовностью доложил боец. — Средний вес. Чемпион России среди юниоров, брал первенство Южного военного округа.

— А ты? — капитан посмотрел на второго, с травмированной рукой.

— Боевое самбо, товарищ капитан. КМС. Чуть-чуть до мастера не дотянул.

Корнев перевел взгляд на Лешего. Лейтенант аккуратно, чтобы не скинуть Лисею, пожал плечами.

— С чего весь сыр-бор, Саня? — спросил Алексей.

— Да шли обратно, никого не трогали, — Леший кивнул в сторону завывающего гопника с вывернутыми локтями. — Этот хрен стоял с дружками. Увидел Лисею. И на своем местном предложил ей, цитирую вольно, «на ракете покататься и показать настоящий калибр». Причем специально на латыни, чтобы мы поняли. Ну, или я…