— Предлагаете спустить диверсию на тормозах? — капитан нахмурился.

— Ни в коем случае! Но и ломать кошаков рановато. Пусть аштари и хвостатые сцепятся как следует на дипломатическом фронте. Старуха сейчас в панике, она боится, что мы можем рассмотреть аштари, как основной план. А ты, капитан, должен сыграть на этом. Смотри по ситуации. Выжидай. А когда хвостатые окончательно увязнут в собственных интригах — бей по рогам и бери сто двадцать процентов годовых. Нам нужны идеальные условия для работы в регионе. Впереди знатный головняк с ушастыми, это лишь вопрос, когда мы снова схлестнемся широким фронтом. И нам нужен надежный тыл и четкая позиция перед руководством, что все это не зря.

Корнев кивнул. Логика пиджаков работала без сбоев. Цинично, жестко и эффективно. Особенно, когда придется отчитываться о потерях не техники, а личного состава в очень далекой стране, которой нет на стандартном глобусе. Оправдание большого количества двухсотых должно быть железобетонным и выражаться в серьезных материальных благах… Или огромной территории, куда не достанет ракетный удар с ядерной начинкой потенциального противника.

— Кстати, Алексей, — Асатьев слегка расслабил узел галстука, улыбаясь чуть шире. — Твой заказ сделали в кратчайшие сроки. Как в лучших домах ЛондОна и Парижа. Транспорт с грузом уже прошел арку, скоро будет у тебя.

На последних словах дипломата, Третьяков за его спиной расплылся в откровенно ехидной, издевательской ухмылке. Особист потер подбородок, явно предвкушая какое-то шоу. Корнев отвел взгляд от камеры.

— Все для дела, — буркнул капитан.

— Мы так и поняли, Алексей, — Асатьев кивнул. — Конец связи. Ждем отчетов по аштари.

Экран погас. Корнев захлопнул крышку ноутбука. Тишина в комнате давила на уши. Капитан потер лицо ладонями. Интриги, заговоры, тайные артефакты. Местная политика напоминала банку с пауками, куда он добровольно сунул руку.

Рация на поясе коротко щелкнула.

— Командир, это КПП, — раздался голос часового. — Тут делегация от местных. Просят аудиенции.

— Кто именно?

— Девочка-посыльная от главной ихней. От Ил’ды. Просит передать, что старейшина ждет Ключника на вечернее чаепитие.

Корнев посмотрел на часы. Вечер переставал быть томным.

Покои Ил’ды встретили капитана полумраком и густым ароматом травяных сборов. В этот раз никакой стражи ни внутри ни снаружи не было. Старейшина сидела за низким резным столиком из темного дерева. На ней была простая, домашняя одежда — свободная рубаха и мягкие штаны. Посох, символ ее теперь безграничной власти, скромно привалился к стене в углу. Перед кошкой стояли две деревянные чаши, от которых поднимался легкий пар.

— Проходи, Алексей. Садись, — Ил’да указала на подушку напротив себя. Голос старушки звучал мягко, почти по-родственному.

Корнев опустился на подушку, скрестив ноги. Ил’да подвинула к нему чашу.

— Местный сбор. Снимает усталость, проясняет мысли. То, что нужно после долгой беготни по лесу.

Капитан взял чашу. Напиток действительно оказался отличным — терпким, горячим, без приторной сладости. Он сделал глоток и прикрыл глаза, демонстрируя удовольствие. Старейшина наблюдала за ним поверх своей чаши, ее глаза ловили каждое движение человека.

Беседа потекла неторопливо. Ил’да действовала как опытный рыбак, методично стравливая леску. Она расспрашивала о климате в родных краях Корнева, говорила о темпах восстановления разрушенных кварталов города на Древе, жаловалась на урожай каких-то местных корнеплодов. Обычный треп двух соседей по даче.

Корнев поддерживал игру. Он пил чай, кивал в нужных местах и ждал.

— Знаешь, Алексей, — Ил’да поставила чашу на стол и сцепила пальцы в замок. — Сегодняшний Совет прошел… продуктивно.

— Да неужели, — хмыкнул капитан.

— Оппозиция перестала существовать, — спокойно констатировала старушка, проигнорировав сарказм. — Глава Ночных Теней больше не плетет интриги. Те, кто ее поддерживал, «осознали» свои ошибки. Великий Лес наконец-то обрел единство, о котором мы мечтали поколениями. Все счастливы.

— Счастье — понятие растяжимое…

— Неважно, как мы к этому пришли. Важен результат. Но есть одна проблема, — Ил’да чуть подалась вперед. — Единство нужно удерживать. Старые обиды забываются медленно…

Старушка замолчала, смотря на Корнева со смесью вопроса и надежды. Взгляд ее был настолько красноречив, что капитану стало почти смешно. Сказка выстраивалась идеальная: мудрая наставница передает бразды правления сильному, молодому вожаку, за которым стоит армия с огнестрелом. Идеальный фасад для марионеточного режима, где он будет отсвечивать на парадах, а Ил’да — дергать за ниточки из тени, хоть и рьяно утверждает обратное.

Корнев допил чай. Аккуратно поставил деревянную чашу на стол. Посмотрел на Ил’ду долгим, немигающим взглядом.

— Замечательная перспектива, Ил’да. Звучит как тост.

Старейшина уже приоткрыла рот, готовая разразиться заготовленной тирадой о долге, чести и великом будущем, но капитан перебил ее на полувдохе.

— Но ответь мне на один простой вопрос. Раз мы теперь такие близкие союзники… Отчего ты не соизволила сообщить нам, что у вас буквально под боком, в пешей доступности, живут суровые мужики под три метра ростом? Мужики, которые, к слову, запросто делят пополам элитную пехоту малоранов в прямом смысле этого слова. Вместе с магическими щитами и броней.

Ил’да осеклась. Ее челюсть щелкнула, закрывшись. Глаза сузились. Идеальный план старейшины только что наткнулся на риф. Она лихорадочно соображала, как вывернуть ситуацию, как объяснить этот колоссальный косяк. Ведь если начнет говорить правду, она слово в слово повторит риторику римлян о собственном народе — выставит аштари дикарями, не заслуживающими внимания.

Корнев сидел неподвижно. Он самозабвенно налил себе еще чая из чайника и начал пить маленькими глотками, буквально пронзая кошку взглядом. Он наслаждался моментом отчаяния оборзевшей старушки, которая поняла, что ее поймали на горячем.

— Им недолго осталось, — медленно, тщательно подбирая слова, произнесла Ил’да. Ее голос потерял былую теплоту, став снова деловым. — Я не упоминала о них, потому что они не представляют стратегической ценности. Уверена, аштари падут раньше нас, если вы оставите нас один на один с ушастыми и Римом.

— Поясни, — Корнев соизволил проявить интерес. — То, что я видел ночью, не похоже на умирающий вид. Пятеро гигантов раскатали три десятка малоранов, даже не запыхавшись.

— Думаешь, они все такие? — жестко, с явным отвращением усмехнулась Ил’да. — Огромные, сильные, быстрые? Чушь! Это сказки Орди. Его соплеменники по большей части — медлительные, тупые куски мяса. Неповоротливые горы мышц, способные разве что на простейшую работу.

Старушка презрительно фыркнула.

— Они могут ковырять камень в шахте. Могут таскать тяжелые блоки на стройке. Но как воины они деградируют. Процесс начался давно. С каждым годом он только ускоряется. Вскоре даже обычные для нас лесные хищники станут для аштари неразрешимой проблемой. Что толку от гигантской силы, если ты не можешь попасть по цели, а в голове у тебя гуляет ветер?

Корнев продолжал пить чай. Он уловил в голосе старейшины те самые нотки. Искренняя, незамутненная ненависть. Ил’да была не просто интриганкой. Она была местной нацисткой, готовой стереть в порошок любой вид, который считала недостойным или конкурирующим. Похоже, Орди ночью не соврал. Хвостатые действительно когда-то пришли на чужие земли и выжили хозяев, задавив их числом и хитростью. Интересно, а кто выгнал самих хвостатых ссаными тряпками из степей…

А теперь старейшина пыталась продать своих соседей людям, словно выбракованный скот. «Пусть ковыряют камень в ваших новых шахтах», выглядело это именно так.

Появление Орди откровенно радовало Корнева. Гигант вовремя вскрыл второе дно местной политики. Неприглядную сторону хвостатых, или, по крайней мере, тех, кто стоял у руля.