— Спокойной ночи, Марк.

Она зашла в дом, и мысли её были не о долгах, не о Вадиме, не о банке. Она думала о том, какие шторы повесить в зоне для чтения. И о том, что завтра утром снова увидит его.

И это было лучшее чувство на свете.

Лена проснулась за минуту до будильника. Она лежала в темноте своей старой детской комнаты, но вместо привычной тяжести в груди, которая встречала её каждое утро последние месяцы, внутри было странное, легкое ощущение. Будто кто-то снял с её плеч невидимый, давящий груз.

Она повернула голову на подушке. На тумбочке лежал телефон. Экран не светился уведомлениями от банка или звонками от Вадима. Только мягкое свечение часов: 07:15.

В памяти всплыл вчерашний вечер. Тепло его рук. Вкус его губ.

Лена улыбнулась, уткнувшись лицом в подушку. Это было глупо. Им предстояло пройти через проверку банком, через ремонт, через неизвестность. Но сейчас, в эту секунду, ничего этого не существовало. Был только Марк.

Она вскочила с кровати быстрее, чем обычно. Холод в доме больше не казался врагом. Она натянула свои рабочие джинсы, тот самый серый свитер отца (который теперь ассоциировался не только с памятью о папе, но и с запахом Марка) и вышла на улицу.

Воскресенье в приморском городе обычно означало тишину. Магазины закрыты, набережная пустынна. Но когда Лена свернула на Морскую улицу, она увидела свет в окнах «Маяка».

Марк уже был там.

Лена припарковала машину и прошла к входу. Дверь была не заперта. Она вошла внутрь, и колокольчик звякнул привычно, как приветствие.

В зале пахло свежей древесиной и кофе. Марк стоял у стены, примеряя крепления для новых книжных стеллажей. Он услышал её шаги, но не обернулся сразу. Закончил прикручивать кронштейн, отложил шуруповерт и только потом повернулся.

В его взгляде не было вчерашней напряженности или деловой сухости. Он смотрел на неё так, словно они не расставались ни на минуту.

— Доброе утро, — сказал он. Голос был низким, сонным, несмотря на то, что он уже работал час.

— Доброе, — ответила Лена, подходя ближе.

Она остановилась перед ним. Между ними не было стола, не было инструментов, не было причин держать дистанцию.

Лена протянула руку и коснулась его предплечья. Просто чтобы убедиться, что он реальный. Что вчерашний день не был сном.

Марк накрыл её ладонь своей.

— Выспалась? — спросил он, большим пальцем проводя по её костяшкам.

— Удивительно, да. А ты?

— Тоже. — Он усмехнулся. — Наверное, потому что не пришлось думать о том, как тебя поцеловать, не нарушив субординацию.

Лена рассмеялась, и звук её смеха легко отразился от белых стен.

— Субординация отменяется?

— В нерабочее время — да. А в рабочее... — Марк сделал паузу, его глаза блеснули озорством. — В рабочее время тоже отменяется. Но только если это не мешает крутить болты.

— Обещаю не отвлекать, — пообещала Лена, хотя знала, что это будет сложно.

— Врешь, — спокойно констатировал он. — Но я готов рискнуть.

Он отпустил её руку и кивнул на коробки, стоящие в углу.

— Сегодня собираем стеллажи. Все двенадцать секций. Если успеем, к вечеру зал будет выглядеть как настоящая библиотека. А не как склад стройматериалов.

— Принято, — Лена сняла куртку. — С чего начнем?

— Ты собираешь каркасы по инструкции. Я креплю их к стене. Они тяжелые, дубовые, так что без меня не пытайся их поднимать.

— Я не маленькая, Марк, — возмутилась она автоматически, но без прежней язвительности.

— Я знаю, — он подошел, поправил воротник её свитера, который сбился набок. — Но я хочу быть полезным. Позволь мне.

Лена замерла. Его забота больше не казалась ей контролем или попыткой доказать её несостоятельность. Это было просто желание быть рядом.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Будь полезным.

Работа в воскресенье текла иначе, чем в будни. Не было гонки, не было нервного ожидания конца смены. Они двигались в своем ритме, периодически останавливаясь, чтобы выпить кофе или просто постоять рядом, плечом к плечу, глядя на то, как преображается пространство.

К обеду шесть стеллажей уже стояли вдоль стен. Темное дерево контрастировало с белыми стенами и серым эпоксидным полом, создавая тот самый стильный «лофт», о котором Марк говорил в самом начале.

Лена сидела на полу, окруженная деталями крепежа, и сверялась со схемой. Марк подошел сзади, присел на корточки рядом.

— Всё верно? — спросил он, заглядывая ей через плечо.

Его дыхание коснулось её шеи. Лена почувствовала, как по спине бегут мурашки.

— Да, кажется, — она повернула голову. Их лица оказались в опасной близости.

Марк не отстранился. Он медленно наклонился и поцеловал её. Коротко, легко, как будто это было самым естественным действием в мире. Как будто они делали так каждое утро всю жизнь.

— Всё верно, — подтвердил он, поднимаясь и протягивая ей руку, чтобы помочь встать.

Лена взяла его руку, чувствуя себя немного головокруженно.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она, отряхивая пыль с джинсов.

— О чем?

— О том, что мы так и не обсудили... что будет потом. Когда банк придет, оценит, одобрит план. Магазин откроется.

Марк серьезнел. Он оперся бедром о только что установленный стеллаж, проверяя его на прочность.

— Ты боишься, что всё изменится?

— Боюсь, — честно призналась Лена. — Я привыкла, что всё хорошее рано или поздно заканчивается. Или забирают. Как работу. Как... нас тогда.

Марк выпрямился. Он подошел к ней и взял обе её руки в свои.

— Послушай меня, — сказал он. — Десять лет назад я отпустил тебя, потому что думал, что тебе нужно лететь. Теперь ты вернулась. И я больше не отпущу тебя. Не потому, что я тебя держу. А потому, что я стану землей под твоими ногами.

От этих слов у Лены на глазах навернулись слезы.

— Ты слишком хорошо говоришь для плотника, — попыталась пошутить она, чтобы скрыть эмоцию.

— Я много думал за эти годы, — он улыбнулся, но глаза остались серьезными. — Мы построим этот магазин. Мы выплатим долги. И ты решишь, где жить. В Москве, здесь, где угодно. Но я буду там, где ты. Это не обсуждается.

Лена сжала его руки.

— Я хочу быть здесь, — сказала она. — Я хочу быть там, где ты.

Марк кивнул, словно принял её клятву.

— Тогда решено.

В этот момент зазвонил телефон Марка. Он нехотя отпустил её руки и достал аппарат из кармана. Посмотрел на экран. Лицо его мгновенно изменилось. Стало жестким, сосредоточенным.

— Это Козлов, — тихо сказал он. — Менеджер банка.

Лена замерла. Сердце пропустило удар.

— Ответь, — прошептала она.

Марк кивнул, провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху. Включил громкую связь и положил аппарат на полку свежего стеллажа.

— Марк Волков, — сказал он в трубку.

— Добрый день, Марк Иванович, — голос Козлова звучал сухо, бюрократично. — Звоню сообщить об изменениях в графике. Оценка залогового имущества переносится.

— Когда? — резко спросил Марк.

— Завтра. В десять утра. Инспектор будет на месте.

Лена почувствовала, как кровь отливает от лица. Завтра? У них была еще неделя в запасе! Они не успели закончить зону для встреч, не вывесили ценники, не запустили кофемашину.

— Это невозможно, — начала говорить Лена, но Марк поднял руку, останавливая её.

— Мы будем готовы, — спокойно сказал он в трубку. — Ждем в десять.

— Хорошо. И помните, решение будет зависеть от ликвидности объекта. Не подведите.

Гудки.

Марк положил телефон на полку. Тишина в зале стала звенящей.

— Завтра, — повторила Лена, чувствуя, как паника снова начинает подступать к горлу. — Мы не успеем. Нам нужно было еще три дня минимум.

Марк повернулся к ней. В его глазах не было паники. Только холодная решимость.

— Успеем, — сказал он твердо. — У нас есть сегодня.

— Марк, мы не спали вчера...