Лена залюбовалась тем, как ловко и точно Марк подгоняет массивные балки. В каждом его движении чувствовалась сила и абсолютное понимание материала.

— Вы сейчас в нем дыру прожжете взглядом, Елена Ильинична, — раздался рядом насмешливый голос.

Лена обернулась. Оля, сияющая и румяная, держала в руках поднос с тремя высокими стаканами холодного лимонада.

— Я осуществляю авторский надзор, — с притворной строгостью ответила Лена, забирая один стакан. — Как архитектор проекта, я обязана следить за качеством исполнения.

— Да-да, мы все так и подумали, — рассмеялась Оля. — Особенно вчера, когда «архитектор проекта» и «главный подрядчик» целовались за барной стойкой так, что Михаил Сергеич аж очки выронил.

Лена почувствовала, как щеки заливает предательский румянец, но тоже рассмеялась. В этом городе больше не нужно было прятаться за масками столичной холодности. Здесь всё было на виду, искренне и по-настоящему.

Заметив их, Марк передал инструмент одному из подмастерьев и легко спрыгнул. Он подошел к Лене, вытирая лоб тыльной стороной ладони, и без стеснения отпил лимонад прямо из её стакана.

— Веранда будет готова к пятнице, капитан, — отчитался он, блеснув глазами. — Как раз к открытию сезона литературных вечеров на свежем воздухе.

— Отлично, — Лена поправила воротник его рубашки. — Потому что билеты на лекцию Михаила Сергеича уже распроданы. И если людям негде будет сидеть, они поднимут бунт.

— Моя работа всегда сдается в срок, — Марк приобнял её за талию, притягивая к себе, несмотря на протестующее кряхтение Оли, которая деликатно отвернулась. — А теперь поехали. У нас на сегодня есть еще одно важное дело.

Через полчаса они стояли на участке Марка, вплотную примыкающем к кромке соснового леса. Старый деревянный сруб остался позади. Перед ними расстилалась расчищенная площадка, на которой были натянуты белые строительные шнуры, образующие ровный прямоугольник будущего фундамента.

Лена держала в руках планшет с чертежами. Это был уже не набросок, сделанный в машине, а полноценный, детально проработанный проект их будущего дома. Просторная гостиная с камином, светлая мастерская, кабинет для Лены и две детские комнаты на втором этаже, окна которых выходили на море.

— Готова? — Марк подошел к ней с тяжелой совковой лопатой и деревянным колышком.

— Знаешь, я проектировала огромные торговые центры, офисные стекляшки и элитные жилые комплексы, — тихо сказала Лена, оглядывая натянутые шнуры. — Но я никогда в жизни не волновалась так, как сейчас.

Марк отложил лопату, подошел вплотную и взял её лицо в свои большие, мозолистые ладони.

— Это потому, что раньше ты строила для чужих людей. А сейчас ты строишь для нас.

Он поцеловал её — глубоко и нежно, стирая последние капли волнения. Затем отстранился, взял лопату и протянул её Лене.

— Давай вместе.

Они с силой вонзили лопату в грунт, вынимая первый ком земли там, где через несколько месяцев будет заложена их гостиная.

Марк установил в образовавшуюся лунку деревянный колышек и вбил его тяжелым молотком. Звук удара гулко разнесся по лесу, словно ставя печать на их решении.

Лена опустилась на корточки и положила ладонь на свежую землю. Она вспомнила тот день, когда впервые переступила порог старого, пропахшего сыростью «Маяка», держа в руке холодный латунный ключ. Она приехала сюда, чтобы продать прошлое и сбежать. А в итоге — нашла себя, спасла отцовское наследие и обрела человека, который стал для неё целой вселенной.

— Знаешь, что мы забыли добавить в проект? — спросила она, поднимая голову и глядя на Марка.

— Что же? — он оперся на рукоять молотка, с улыбкой наблюдая за ней.

— Нам нужна специальная полка над камином.

— Для твоей архитектурной награды? — хитро прищурился он.

— Нет, — Лена поднялась на ноги и смахнула землю с ладоней. — Для маленького деревянного кораблика. Чтобы он всегда напоминал нам о том, с чего всё началось.

Марк отбросил молоток, подхватил её на руки и закружил прямо посреди расчерченного периметра их будущего дома. Лена смеялась, запрокинув голову к бездонному весеннему небу. И в этом смехе, в шуме сосен и в запахе моря звучала абсолютная уверенность в том, что их личный маяк теперь будет гореть всегда.

Август выдался на редкость щедрым на теплые, бархатные вечера. Море, весь день слепившее глаза бирюзовыми искрами, к закату успокаивалось, превращаясь в гладкое, темное зеркало, в котором отражались первые звезды.

Новая открытая веранда «Маяка» жила своей, особенной жизнью. Марк превзошел сам себя: массивная палубная доска, пропитанная специальным маслом, хранила тепло солнца даже после заката, а легкие деревянные навесы защищали гостей от случайных бризов. Желтые лампочки ретро-гирлянд, развешанных по периметру, бросали мягкие блики на лица людей, собравшихся на очередной литературный вечер.

Лена стояла прислонившись к дверному косяку и с замиранием сердца слушала, как над набережной разносится голос приглашенного из столицы писателя. Еще зимой она и подумать не могла, что лауреаты литературных премий будут сами звонить им и просить включить «Маяк» в свой гастрольный тур. Победа в конкурсе и внимание прессы сделали их магазин настоящим культурным сердцем побережья.

Внутри магазина мерно гудела кофемашина. Марк, в своей излюбленной льняной рубашке, виртуозно управлялся с заказами. Несмотря на то, что они уже наняли бариста — толкового студента, которому нужны были деньги на учебу, — в дни больших мероприятий Марк неизменно вставал за стойку сам. Это был его способ заботиться о гостях их общего дома.

Писатель закончил читать отрывок из нового романа, и веранда взорвалась искренними, громкими аплодисментами. Люди потянулись за автографами, а Оля, которая теперь поставляла им выпечку официально, по договору, начала виртуозно раздавать свои знаменитые тарталетки со свежей малиной.

Лена почувствовала, как на её плечи опустились тяжелые, теплые руки. Она не глядя откинулась назад, прижимаясь спиной к груди Марка. Запах кофе, кедра и соленого ветра — её личный, ни с чем не сравнимый сорт счастья.

— Смена окончена, капитан? — тихо спросил он, касаясь губами её виска.

— Почти, — улыбнулась Лена, накрывая его ладони своими. — Осталось подписать накладные на завтрашнюю поставку книг. И можно ехать. Как там наш студент, справляется?

— Справляется. Я оставил ему четкие инструкции по закрытию кассы.

Марк развернул её к себе и внимательно посмотрел в глаза. За эти месяцы Лена изменилась. Из неё ушла та столичная, колючая напряженность, готовность в любой момент отразить удар. Её лицо стало мягче, в глазах поселился спокойный свет, а кожа приобрела красивый золотистый загар.

— Знаешь, — Марк провел большим пальцем по её щеке, — ребята с лесопилки сегодня закончили собирать стропила на нашем участке. В понедельник начинаем крыть крышу.

Лена радостно ахнула, обнимая его за шею. Строительство их дома продвигалось удивительно быстро. Каждый вечер, закрывая «Маяк», они ехали на лесной участок, чтобы в сумерках бродить между свежевозведенными деревянными стенами, вдыхая густой запах смолы, и спорить о том, где именно будет стоять обеденный стол, а где — мольберт для её чертежей.

— Значит, к ноябрю сможем переехать? — спросила она, заглядывая в его серо-стальные глаза.

— Если архитектор проекта не заставит меня переделывать лестницу на второй этаж в третий раз, то вполне, — усмехнулся Марк.

— Я просто хотела, чтобы шаг ступеней был идеальным! — возмутилась Лена, но тут же рассмеялась.

Они вышли с веранды, незаметно покинув шумную толпу, и спустились по каменным ступеням прямо к кромке воды. Набережная была освещена редкими фонарями, но главным источником света здесь теперь безоговорочно был «Маяк». Его большие окна сияли в темноте, а новая медная крыша ловила отблески луны.

Лена сняла босоножки и прошлась босиком по остывающему песку. Волны с тихим шуршанием накатывали на берег, слизывая её следы.