— Выспишься дома, — перебил он. — А сейчас у нас есть работа. Нужно расставить книги. Привезти мебель от Оли. Подключить кофемашину.

— Это безумие, — прошептала Лена.

— Это вызов, — поправил Марк. Он подошел к ней, обнял за плечи и прижал к себе. Лена уткнулась лицом в его грудь, чувствуя стук его сердца. — Мы справимся. Вдвоем. Помнишь? Команда.

Лена закрыла глаза, вдыхая его запах. Страх не ушел полностью, но теперь у неё была опора.

— Команда, — повторила она в ткань его рубашки.

— Тогда за работу, — Марк поцеловал её в макушку и отстранился. В его руках снова появился шуруповерт. — Сначала закончим стеллажи. Потом я позвоню Оле. Книги у меня на складе, я сам их привезу.

Лена кивнула, вытирая глаза рукавом.

— Я помогу расставлять.

— Знаю, — Марк улыбнулся ей. Улыбкой человека, который знает, что бурю можно пережить, если держаться вместе. — Поэтому я и не боюсь.

За окном начало темнеть. Воскресный день клонился к вечеру, но в «Маяке» только начиналась настоящая работа. Лена взяла в руки инструкцию к следующему стеллажу. Руки больше не дрожали.

Они успеют. Они должны успеть. Потому что на кону было не просто здание. На кону было их будущее.

Воскресенье перетекло в ночь незаметно. За окнами «Маяка» погасли последние огни набережной, и город погрузился в темноту, нарушаемую лишь мерным шумом прибоя. Внутри же магазина горел свет. Яркий, беспощадный, выявляющий каждую пылинку.

Лена стояла на стремянке, расставляя книги на верхних полках нового стеллажа. Корешки книг пестрели разноцветными названиями: местная история, классика, современные авторы. Каждый том был протерт ею лично. Казалось мелочью, но Марк настоял: «Банкиры любят детали. Если увидят пыль на корешках, подумают, что и в документах у нас пыль».

— Как там верхняя полка? — голос Марка раздался снизу. Он возился у кофемашины, которую им одолжила Оля до открытия. Маленькая, профессиональная, она выглядела чужеродным элементом среди деревянных стеллажей, но без неё презентация бизнес-плана потеряла бы смысл.

— Почти готово, — ответила Лена, ставя последнюю книгу — сборник стихов местного поэта. — Оля привезет круассаны к восьми?

— К семи тридцати, — поправил Марк, вытирая руки полотенцем. — Она сказала, что тесто не ждет. И еще принесет тот самый чай с бергамотом. Для тебя.

Лена улыбнулась, спускаясь со стремянки. Ноги гудели. Они не спали уже почти сутки, делая то, на что обычно уходила неделя. Но усталость была странной — легкой, окрыляющей. Они делали общее дело. Не просто ремонт, а создание жизни.

— Марк, — позвала она, подходя к стойке, которую они сколотили из старых досок вчера вечером. — А если... если они всё равно откажут?

Марк замер, наливает воду в резервуар машины. Его спина напряглась.

— Не откажут, — сказал он уверенно, но в голосе проскользнула тень сомнения. — Мы показали им активность. Люди были. Книги стоят. Пол залит. Электрика новая. Что еще им нужно?

— Цифры, — тихо напомнила Лена. — Прибыль. Которой у нас пока нет.

Марк повернулся к ней. В его глазах отражался свет лампы.

— Тогда мы найдем инвестора. местного. Я поговорю с Михалычем, с владельцем типографии. Мы не отдадим это здание «Океану», Лена. Я обещаю.

Он обошел стойку и подошел к ней. Усталость сделала его черты мягче, менее защищенными. Он протянул руку и коснулся её щеки. Большой палец прошелся по скуле, стирая невидимую пылинку.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Холодно, — соврала Лена. В магазине было жарко от работы. Но внутри её бил озноб ожидания.

— Иди посиди в кресло. Я закончу с машиной и принесу тебе плед.

— Я не хочу сидеть, — она накрыла его ладонь своей. — Я хочу быть рядом.

Марк вздохнул, но не стал спорить. Он притянул её к себе, обнимая одной рукой за плечи. Они стояли так несколько минут, слушая гудение кофемашины и шум моря за стеной. В этой тишине было больше понимания, чем в тысяче слов.

— Знаешь, о чем я жалею? — тихо спросил Марк, глядя куда-то поверх её головы.

— О чем?

— Что потратил десять лет на злость. — Он опустил взгляд на неё. — Мог бы помочь тебе сразу. Когда ты приехала.

— Ты помог, — возразила Лена. — Ты не дал мне схалтурить. Ты не дал мне продать это место первому встречному. Ты... вернул меня мне самой.

Марк усмехнулся, и в этой усмешке было столько тепла, что Лена почувствовала, как внутри оттаивает последний кусочек льда.

— Тогда считай, что я отработал свой долг, — прошептал он и наклонился, чтобы поцеловать её.

Поцелуй был спокойным, глубоким, без той лихорадочной страсти, что охватывала их раньше. Это был поцелуй партнеров, которые знают цену друг другу. Вкус кофе и усталости. Вкус общей победы, которая еще не случилась, но в которую они уже верили.

Рассвет застал их за уборкой. Они протирали полы, уже затянутые серой эпоксидкой, проверяли свет, расставляли последние акценты. Зеленые кресла у окна выглядели уютно, приглашающе. На столах лежали свежие газеты и буклеты с программой мероприятий.

К семи тридцати, как и обещала, пришла Оля. Она ворвалась в магазин с коробками, пахнущими ванилью и корицей, и сразу оценила обстановку.

— Ого, — присвистнула она, оглядывая зал. — Вы что, вообще не спали? Выглядите как герои войны, но зато красиво.

— Спасибо, Оля, — устало улыбнулась Лена, принимая коробку. — Ты нас спасла.

— Не льсти, — Оля подмигнула Марку. — Кофе варить умеешь? Или мне самой встать за стойку?

— Разберусь, — буркнул Марк, но выглядел довольным.

Оля помогла им накрыть стол для встречи. Через час магазин выглядел не как стройка, а как действующее, живое пространство.

Лена прошла в подсобку, чтобы привести себя в порядок. В зеркале на неё смотрела женщина с темными кругами под глазами, но с горящим взглядом. Она поправила волосы, надела чистую рубашку — ту самую, в которой приехала в город месяц назад. Теперь она казалась ей броней.

Когда она вышла, Марк уже стоял у входа. Он переоделся. На нем была темная рубашка, застегнутая на все пуговицы, и чистые джинсы. Он выглядел строго, собранно и невероятно красиво. Увидев её, он протянул руку.

— Готова?

Лена вложила свою ладонь в его.

— Готова.

Они встали рядом у окна, глядя на улицу. Время тянулось мучительно медленно. 9:45. 9:50. 9:55.

— Они опаздывают, — заметила Лена, нервно теребя край рубашки.

— Банкиры всегда опаздывают, — спокойно ответил Марк. — Это показывает их значимость.

В 9:58 на набережной показался черный седан. Он медленно подъехал к магазину и замер у бордюра.

Лена почувствовала, как желудок сводит спазмом. Дыхание перехватило.

— Это они, — прошептала она.

Марк сжал её руку крепче.

— Помнишь, что я сказал?

— Что?

— Мы команда.

Из машины вышел мужчина в сером костюме. Тот самый Козлов. За ним следовала женщина с планшетом — оценщик. Они постояли минуту, осматривая вывеску, которую Марк успел прикрутить лаконичную, деревянную табличку с выжженными буквами «Маяк. Книги. Кофе».

Козлов направился к двери.

Лена посмотрела на Марка. В его глазах не было страха. Только спокойная готовность. Он кивнул ей, отпуская её руку, и шагнул вперед, чтобы открыть дверь перед гостями.

Колокольчик звякнул.

— Добрый день, — голос Козлова прозвучал сухо, заполняя собой тишину обновленного зала. — Надеюсь, мы не опоздали.

— Вовремя, — ответил Марк. Его голос звучал твердо, уверенно. — Проходите. Мы вас ждали.

Лена выпрямила спину. Страх отступил, уступая место профессиональной собранности. Она вышла из-за стойки, встречая гостей улыбкой. Той самой улыбкой архитектора, который знает, что его проект идеален.

— Елена Ильинична, — кивнул ей Козлов, оглядывая помещение. Его взгляд скользнул по полу, по стенам, по заполненным стеллажам. В его глазах мелькнуло удивление. Очевидно, он ожидал увидеть руины, а не готовый бизнес.