К полудню магазин был полон людей. Горожане приходили целыми семьями. Дети с восторгом ползали по деревянному замку, слушая сказки, которые читали им вслух волонтеры из клуба Михаила Сергеича. Взрослые покупали книги, пили горячий глинтвейн, который Оля варила прямо на веранде, и смеялись.

Лена стояла у окна, наблюдая за этой живой, пульсирующей радостью толпой. Внезапно она почувствовала, как её телефон, лежащий в кармане джинсов, завибрировал.

Она достала аппарат. Сообщение было с незнакомого московского номера.«Лена, здравствуй. Это Аркадий Эдуардович. Мы пересмотрели наши приоритеты в бюро. Если ты готова вернуться, должность старшего партнера и свой отдел реставрации — твои. Подумай. Такие шансы выпадают раз в жизни».

Лена смотрела на светящийся экран. Слова, которые еще год назад заставили бы её сердце биться в сумасшедшем ритме амбиций, сейчас казались пустыми и абсолютно бессмысленными. Она перевела взгляд на Марка. Он как раз передавал маленькой девочке чашку теплого какао с зефиром, и его суровое, мужественное лицо озаряла такая мягкая, искренняя улыбка, что у Лены перехватило дыхание.

Она не стала ничего отвечать. Просто заблокировала номер и стерла сообщение, навсегда закрывая эту дверь.

— Капитан, ты чего замерла? — Марк подошел к ней, протягивая стаканчик с её любимым чаем с бергамотом. В воздухе стоял густой аромат корицы, хвои и кофе.

— Думаю о том, какие шансы выпадают раз в жизни, — Лена взяла стаканчик, согревая о него озябшие пальцы, и счастливо улыбнулась.

— И какие же? — Марк облокотился о подоконник, вставая так, чтобы закрыть её от случайных сквозняков с веранды.

— Шанс найти свое место. И человека, с которым это место становится домом, — она сделала глоток чая и прижалась плечом к его груди. — Янтарь, еловые ветки и запах твоей стружки. Мне кажется, это лучший Новый год в моей жизни.

— Это только начало, москвичка, — Марк обнял её свободной рукой, крепко прижимая к себе. — В следующем году нам придется строить замок побольше. Я тут прикинул чертежи для детской на втором этаже... Думаю, там отлично поместится двухъярусная кровать. Так, на будущее.

Лена вскинула на него удивленный и радостный взгляд, её щеки мгновенно вспыхнули. Марк лишь хитро подмигнул ей, забирая пустой стаканчик.

За окнами «Маяка» кружил густой декабрьский снег, а внутри было светло, шумно и по-настоящему тепло. Их гавань жила, дышала и была готова к любым зимам, потому что теперь её согревал не только огонь в камине, но и любовь, способная выдержать любой шторм.

Ветер с моря принес колючую, промозглую сырость, заставляя сосны на опушке леса жалобно скрипеть. Внутри новой мастерской Марка пахло свежими опилками, машинным маслом и остывающим кофе. Лена сидела на верстаке, болтая ногами, и наблюдала, как Марк методично раскладывает инструменты по деревянным ящикам, которые сам же и сколотил на прошлой неделе.

— Ты не устал? — спросила она, кутаясь в его старую фланелевую рубашку, наброшенную поверх свитера. — Мы тут с утра. Дом почти готов, мастерская тоже. Можно уже просто жить, а не строить.

Марк усмехнулся, не отрываясь от полировки стамески. — Плотник не устает, капитан. Он просто копит силы для нового сруба. И потом, здесь порядок нужен. Инструмент — это продолжение руки. Если он лежит не на месте, рука отсохнет.

Он потянулся к верхней полке, где в специальном кожаном чехле должен был лежать его любимый японский рубанок — подарок от старого мастера из кооператива. Марк нахмурился. Его рука пошарила в пустоте.

— Странно, — пробормотал он. — Что такое? — Рубанка нет. Я точно помню, что положил его сюда, когда мы приезжали проверить крышу во вторник.

Лена спрыгнула с верстака. — Может, ты его в машину отнес? Марк медленно покачал головой. Его взгляд стал цепким, сканирующим помещение. Он подошел к двери, проверил замок. Висячий замок был цел, но дужка слегка поцарапана. — Кто-то лазил, — тихо сказал он. — Замок не взломали, просто поддели отверткой, открыли, а потом закрыли обратно. Чтобы не бросалось в глаза.

Лена почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Их участок находился далеко от центра, тропинка от моря сюда не вела. Сюда забредали только лесные звери и иногда грибники. — Вызывай полицию, — сказала она, доставая телефон. — У нас тут дорогой инструмент, Марк. Если это местные алкаши, они и проводку могут вырезать.

Марк мягко, но твердо опустил ее руку с телефоном. — Полиция приедет через час. Ничего не найдет, составит протокол и уедет. А потом они вернутся. Нет. Мы подождем. — Ждать? Здесь? В темноте? — Он вернется, — уверенно произнес Марк, выключая верхний свет. — Взял только самое дорогое и компактное, чтобы проверить, заметим ли мы. Если заметим — он больше не сунется. Если нет — придет за остальным сегодня ночью. Выключай фонарик на телефоне. Садись в угол, за штабель досок. И молчи.

Лена послушно устроилась в тени, обхватив колени руками. Сердце глухо стучало в груди. Темнота в мастерской была густой, разбавляемой лишь тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь высокое окно под самой крышей. Шум сосен за стеной напоминал шепот.

Прошел час. Второй. Лена уже начала замерзать, а глаза Марка, сидевшего совершенно неподвижно у самого входа, казалось, видели в темноте лучше любой совы.

И тогда раздался тихий скрип. Дверь поддалась с едва слышным металлическим щелчком. В щель проскользнула тонкая, черная фигура. Лена затаила дыхание. Незваный гость двигался быстро, почти бесшумно, но в воздухе повис резкий, кисловатый запах дешевого табака и нестираной одежды.

Фигура направилась прямиком к верстаку, к ящику с набором стамесок. В тот момент, когда худая рука в вытянутом рукаве коснулась дерева, Марк щелкнул выключателем. Яркий свет прожектора ударил в лицо вору, заставив его шипяще выругаться и заслонить глаза локтем.

Лена ахнула. Это был не матерый вор и не местный пьяница. Перед ними стоял подросток. Худой, как щепка, с торчащими из-под короткой куртки костлявыми запястьями. Капюшон съехал набок, открывая взъерошенные, грязные волосы и бледное лицо с заострившимися скулами. Ему было от силы лет четырнадцать, но в глазах горела такая дикая, загнанная злость, что Лене стало не по себе.

— А ну стой! — рявкнул Марк, делая шаг вперед. Его голос заполнил мастерскую, низкий и не терпящий возражений.

Подросток дернулся, как пойманный зверь. Он метнулся к двери, но Марк оказался быстрее. Он перехватил парня за воротник куртки, легко, словно котенка, прижав к шершавой стене. — Пусти! — взвизгнул пацан, бешено извиваясь и пытаясь ударить Марка коленом. — Убью, слышишь?! Да пошел ты! Ментов вызывай! Мне плевать!

Лена вскочила, пораженная потоком отборной брани, летящей из уст такого юного создания. — Марк, осторожнее, он сейчас себе шею свернет!

Марк не обращал внимания на ее слова. Он держал парня крепко, но без жестокости, просто лишая его возможности двигаться. — Карманы, — холодно скомандовал Марк. — Иди ты... Марк свободной рукой быстро и профессионально вывернул карманы куртки. На бетонный пол со звоном посыпались мелочь, смятые окурки, складной нож с обломанным кончиком и... тот самый японский рубанок, который парень, видимо, успел перепрятать в кустах у входа и вернулся за добавкой.

Марк отпустил его, отступив на шаг. Подросток тут же отскочил к двери, тяжело дыша и скалясь, как волчонок, загнанный в угол. Он был готов к удару, к крикам, к тому, что сейчас его начнут бить или сдадут в участок. Но Марк просто наклонился, поднял рубанок и аккуратно протер его тряпкой. — Как зовут? — спросил он ровным голосом. Парень сплюнул на пол. — Тимур. А тебе какое дело? — Тимур, — повторил Марк, кивая. — Я Марк. А это Лена. И ты только что попытался украсть инструмент, который стоит больше, чем твоя жизнь в ближайшие пять лет.

Тимур дернул плечом, пряча дрожащие руки в карманы. — Сдавайте в ментовку. Я в колонии уже был, мне там кормят. Лена посмотрела на Марка, ожидая, что он достанет телефон. Но Марк смотрел на парня странным, тяжелым взглядом. В нем не было злости. Только холодный, расчетливый анализ и... узнавание. Словно он смотрел в зеркало собственного прошлого.