— Уверен, — наконец произнес он. Его голос звучал глухо, но твердо. — Есть вещи, которые не измеряются в цифрах на счете. Если бы ты продала это место... ты бы предала не только память отца. Ты бы предала себя.

Лена обернулась. Марк стоял к ней спиной, смахивая бумажные крошки с ладони. Его плечи были напряжены.

— А если банк не примет наш план? — спросила она, формулируя самый страшный вопрос. — Если они скажут, что книжный магазин — это убыточно, и запустят процедуру банкротства?

Марк повернулся. В его глазах не было страха. Только спокойная решимость человека, который уже принял худший сценарий и готов с ним жить.

— Тогда мы будем бороться дальше. Найдем инвесторов среди местных. Проведем краудфандинг. Я не дам тебе вылететь на улицу, Лена.

Он сделал шаг к ней. Затем еще один. Дистанция между ними сократилась до минимума.

— Но сейчас у нас есть работа, — сказал он, меняя тон на более деловой, хотя взгляд его оставался мягким. — Светильники привезут завтра. Нужно подготовить проводку сегодня. Иначе мы сорвем график к встрече с оценщиком.

Лена кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться в нормальном ритме. Его уверенность была заразительной.

— Что делать?

— Держать стремянку, — усмехнулся Марк. — И подавать провода. Справишься?

— Попробую, — она попыталась улыбнуться в ответ.

Работа над освещением требовала концентрации, но одновременно создавала идеальные условия для близости. Марк поднимался на стремянку под потолком, чтобы закрепить крепления для новых трековых светильников, а Лена стояла внизу, подавая ему инструменты и кабель.

Каждый раз, когда он протягивал руку вниз, их пальцы соприкасались. Короткие, случайные касания, которые теперь казались намеренными. Лена чувствовала тепло его ладони, шершавость кожи, и каждый раз по её руке пробегала тихая электрическая искра.

— Кусачки, — попросил Марк, не глядя вниз.

Лена подала их. Их руки задержались в воздухе на секунду дольше, чем требовалось. Марк посмотрел на неё сверху вниз. С высоты стремянки он казался еще больше, мощнее.

— Лена, — позвал он.

— Да?

— Слезь с лестницы. Я закончил здесь.

Он легко спрыгнул на пол, даже не пошатнувшись. Стремянка слегка дрогнула. Марк оказался прямо перед ней. В полумраке магазина, освещенном только их переносной лампой, его лицо выглядело резче, тени подчеркивали линию скул.

— Лена сделала шаг вперед, наступая на его территорию. — Что случилось, Марк? Когда я уехала... что-то произошло?

Марк отвернулся, пройдясь рукой по волосам. Он подошел к окну, глядя на темную набережную.

— Отец заболел, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Через год после твоего отъезда. Инсульт. Мне нужно было оставаться здесь, чтобы помогать матери. А потом... потом мастерская потребовала внимания. Долги, заказы. Круговорот затянул.

Лена почувствовала укол вины. Она уехала, чтобы жить своей жизнью, а он остался, чтобы держать оборону за всех них.

— Мне жаль, Марк. Я не знала.

— Я и не говорил, — он повернулся к ней. В его глазах не было обвинения. Только усталая мудрость. — Это был мой выбор, Лена. Не перекладывай на себя вину за мои решения.

— Но ты мог позвонить, — прошептала она.

— А что бы это изменило? — он шагнул к ней, и теперь они стояли так близко, что Лена чувствовала тепло его тела. — Ты бы вернулась? Бросила бы учебу, карьеру, Москву ради больного старика и парня, который остался в провинции?

Лена молчала. Честный ответ был бы «нет». Тогда она была слишком молода, слишком амбициозна и слишком напугана, чтобы остаться.

— Вот именно, — тихо сказал Марк. — Поэтому я и не звонил. Чтобы не держать тебя.

Лена подняла руку и коснулась его щеки. Кожа была теплой, слегка щетинистой. Марк замер, закрыв глаза. Он наклонился к её ладони, словно ища в этом прикосновении опору.

— Я сейчас здесь, — сказала Лена. — И я не уеду.

Марк открыл глаза. В них плескалась темная, глубокая эмоция, которую он больше не пытался скрыть.

— Знаю, — прошептал он.

Он накрыл её ладонь своей, прижимая к лицу сильнее. Затем медленно, словно давая ей время отстраниться, наклонился и поцеловал её.

Это не было похоже на их подростковые поцелуи, робкие и неуверенные. Это был поцелуй человека, который ждал десять лет. В нем была накопленная боль, тоска, злость и бесконечная нежность. Его губы были твердыми, требовательными, но движения осторожными.

Лена ответила ему сразу. Она вцепилась пальцами в ворот его рубашки, притягивая ближе, словно боялась, что он исчезнет, если отпустит. Мир вокруг сузился до запаха его кожи, вкуса его губ и шума крови в ушах.

Стремянка, инструменты, банки с краской — всё это перестало существовать. Были только они двое в центре пустого зала, наконец-то нашедшие друг друга в руинах прошлого.

Марк обнял её за талию, поднимая чуть выше, чтобы их лица были на одном уровне. Лена обвила ногами его бедра, чувствуя силу его рук, держащих её так легко, словно она ничего не весила.

Когда они наконец отстранились, чтобы вдохнуть воздуха, их лбы соприкоснулись. Дыхание было сбивчивым, горячим.

— Вот это я понимаю — точка невозврата, — хрипло пошутил Марк, проводя большим пальцем по её опухшей губе.

Лена рассмеялась, и звук её смеха был немного дрожащим.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она, глядя ему в глаза. — Со мной много проблем. Я сложная. Я привыкла командовать.

— Я тоже не подарок, — усмехнулся он. — И мне нравится, когда ты командуешь. Главное, чтобы команда была одной.

Лена прижалась лбом к его плечу, слушая стук его сердца. Оно билось ровно и сильно.

— Команда, — повторила она.

— Команда, — подтвердил Марк, целуя её в макушку.

Он поставил её на пол, но не отпустил руку. Их пальцы переплелись автоматически, словно так и должно было быть всегда.

— Знаешь, что это значит? — спросил Марк, кивая на потолок, где висели еще не подключенные светильники.

— Что?

— Что теперь у нас нет права на ошибку. Если мы расстаемся — магазин рухнет. Если магазин рухнет — мы расстаемся.

Лена посмотрела на их сцепленные руки. Затем на белый, чистый зал, который они создали вместе.

— Тогда мы не ошибемся, — твердо сказала она. — Я научилась работать с надежными партнерами.

Марк улыбнулся. Это была редкая, открытая улыбка, которая преображала его лицо, делая его моложе.

— Тогда продолжим работу, партнер. Нужно подключить свет. Хочу увидеть, как это будет выглядеть при полном освещении.

Они взялись за провода снова. Но теперь работа шла иначе. Движения были более легкими, между ними исчезла последняя тень напряжения. Когда Марк включил рубильник, зал залился теплым, мягким светом. Лампы не слепили, они создавали уютные островки света над будущими книжными стеллажами и зоной для встреч.

Лена стояла в центре этого света, и Марк стоял рядом.

— Красиво, — сказала она.

— Да, — согласился Марк, глядя не на лампы, а на неё. — Очень.

В этот момент телефон Лены завибрировал в кармане. Она достала его, ожидая увидеть имя Вадима или банка. Но на экране было сообщение от Оли: «Как прошло? Жду подробностей за ужином! P.S. Марк, не забудь, что ты должен мне за кофе».

Лена показала экран Марку. Он хмыкнул.

— Кажется, нас уже считают парой.

— А мы разве нет? — спросила Лена, пряча телефон.

Марк подошел, обнял её за плечи и притянул к себе боком.

— Теперь точно да.

За окном сгущались сумерки, но внутри «Маяка» было светло и тепло. Впервые за десять лет Лена почувствовала, что она именно там, где должна быть. Не в стеклянной башне Москвы, а здесь, на побережье, рядом с человеком, который знал её настоящую.

Они закончили работу поздно. Когда вышли на улицу, город уже спал. Марк довез её до дома.

— Завтра? — спросил он, открывая ей дверцу машины.

— Завтра, — кивнула Лена. — В восемь.

— В восемь, — подтвердил он.

— Спокойной ночи, Лена.