Убираю со стола я сама. Меня никто не останавливает. Шароев перемещается в гостиную, включает большой телевизор. Он типичный диванный мужик по выходным? Смотрит какой-то боевик. Как только на кухне образовывается порядок, подхожу к дивану и замечаю в руках Шароева планшет с графиками. Значит не совсем диванный лентяй. Маюсь, не знаю, чем себя занять. На цыпочках ретируюсь из гостиной, отправляясь путешествовать по особняку.

Дом огромный. Для холостяка слишком большущий. Тут бы жить большой семье, слышать со всех уголков смех, детские голоса, а в воздухе чуять запах выпечки. Еще дом пустой. Нет, тут полно мебели, картин, ковров, но нет ощущения уюта. Я будто брожу по особняку выставочного образца.

— Разглядываешь мои владения? – слышу за спиной насмешливый голос.

— Мне просто скучно, - оборачиваюсь.

— Мне нужно поработать, поэтому пошли со мной в кабинет. Найдем тебе занятие.

— Я могу поехать домой, - хватаюсь за возможность улизнуть, но грозный взгляд подсказывает, что зря надеюсь.

Мы идем в кабинет. Там я обнаруживаю библиотеку. Пробежавшись беглым взглядом по ассортименту, нахожу себе несколько интересных книг. Устраиваюсь на софе возле окна, закутавшись в плед. Марат видимо заранее его приготовил, вряд ли сам в него заворачивается.

Против воли через полчаса, вновь заскучав, начинаю поглядывать в сторону сосредоточенного Шароева. Он ненормальный. Безумный трудоголик. Лицо серьёзное, внимательно во что-то вчитывается, распечатывает документы на бумаге и правит их ручкой. Вот такой он мне нравится больше всего. То есть он мне по душе в роли начальника. Однако, по пятницам шеф превращается в озабоченное, похотливое чудовище.

— Нравлюсь? – неожиданно спрашивает. Вздрагиваю, будто меня подловили на месте преступления.

— Не могу однозначно ответить, - откладываю книгу в сторону. – Марат Тахирович…

— Выкаешь после совместной ночи? Не кажется ли тебе это странным.

— Не могу пока тыкать, - усмехаюсь. – Но попробую. Марат, все, что между нами происходит, будит во мне неоднозначные чувства. Давай…

— Давай встречаться, - перебивает шокирующим предложением. Я захлопываю рот, смотря на него огромными глазищами. – А почему нет?

— Я не уверена, что готова изменить статус наших отношений. Мне по душе начальник-подчиненная без симпатий.

— Я не согласен! – рявкает грозно Шароев, шарахнув кулаком по столу. Опасно сверкает глазами. – Ты – моя. Запомни!

Прикусываю язык. Его не переубедить, не заставить поменять мнение. При этом меня так и подмывает ляпнуть ему: «Твоя, твоя, куда мне от тебя деться».

В любых отношениях должны участвовать двое. Даже в отношениях босс-подчиненная. Отношения должны быть уважительные, доверительные, если этого нет, значит рано или поздно придет понимание, что пути должны разойтись.

Именно это я понимаю спустя две недели, когда мне просто не давали право выбора и не позволяли себя проявлять. Я была приложением Шароева, привязанная к нему. В будни он меня еще отпускал домой, но контролировал звонкам, сообщениями. Утром стабильно забирал в офис. Вместе приезжали. Вместе уезжали. Выходные стабильно у него. Стабильно в постели. Стабильно занимались сексом. Разным. И эмоции во мне по-прежнему неоднозначные. Я не пищу от восторга, но и не могу сказать, что мне наша близость отвратительна. Я лишь понимаю, что меня как личность подавляют, что во мне не видят человека, что я просто то, что хочет Марат двадцать четыре на семь. Он сам об этом не раз говорил и постоянно повторяет при удобном случае. Я морально выгорела рядом с ним. Все время жду от него отмашки что делать, куда смотреть, как дышать.

Во вторник в конце месяца, получив на карту аванс, который все еще изумляет, захожу в кабинет к шефу. Важные звонки совершены, планерка проведена, кофе выпито. Марат, увидев меня в дверях, никак не реагирует. Ни сердится, ни радуется. Нужно пользоваться моментом.

— Марат Тахирович, у меня тут возникла острая необходимость съездить домой на выходные. Можно? – тон миролюбивый и заискивающий взгляд в сторону босса.

— Очень надо? – Марат то на меня, то на бумаги перед собой смотрит.

— Очень, - вот еще причина, почему мне нужна эта сепарация от Тахировича. Я докатилась до того, что не могу самостоятельно принимать решения, как проводить свои законные выходные. Мне нужно как маленькой отпрашиваться.

— Всего два дня? – постукивает ручкой по столу, я втягиваю в себя живот от этого нервозного ожидания. Успокоительное мне точно нужно прокапать, таблеточки не помогут нормализовать нервную систему.

— Если возможен такой вариант, как понедельник за свой счет, не откажусь. В пятницу после работы уеду, в понедельник вечером вернусь. И, - сглатываю, чувствуя, как от страха скручивается узел в желудке. – Мне нужен мой паспорт, без него я не смогу купить билеты на поезд.

— Паспорт? – прищуривается. – И как будешь просить? – я понимаю, что Марат не иронизирует и совсем не шутит. Становится до слез обидно. Замолкаю и опускаю глаза в пол.

— Чего молчишь? Язык проглотила? Не будешь просить?

— Я по-человечески попросила отдать паспорт, чтобы купить билеты. А вы…- хватаю ртом воздух, чтобы не разреветься перед этим тираном. – Вы стремитесь меня унизить!

— Унизить? Я пока ничего не сделал, чтобы унизить тебя…

— Пока? – взвизгиваю. Внутри что-то рвется, как струна. – Это только пока! – с полным отчаяньем в голосе, эмоционально бормочу. Разворачиваюсь и напоследок добавляю: - Я попросила, как человека, а не как тирана!

— Стоять! – рыкает Шароев. Я замираю и поворачиваюсь вполоборота. – Значит, когда я о чем-то тебя прошу, ты позволяешь себе выпендриваться и хвостом крутить! Я должен здесь и сейчас исполнять твои прихоти?

Я цепенею. Мои прихоти? Серьезно? Он ничего не путает? Биополярочка? Это он имеет меня, как ему вздумается, осуществляя все свои извращенные фантазии. И где тут готовность исполнять мои желания? Если только мысленно на мгновение. Я выпендриваюсь? Да я исполняю роль шлюхи! Служу ему!

— Выпендриваюсь? – голос звенит от возмущения, от напряжения. – Вы, наверное, ждете, что я буду ноги вам целовать по утрам, вместо «здравствуйте»? Или мне стоит спинку вашу потереть в душе? Мне и сказать «нет» нельзя…

— Переезжай ко мне жить! – перебивает мои возмущения Марат.

А, вот, где собака зарыта. Вот откуда ветер дует. И чего это я сразу не сообразила.

— Нет, не могу!

— Я же попросил. А ведь мог тебя силой к себе перевезти.

— Это все же другое!

— «Другое»? – удивленно вскидывает темные брови. – Ну, объясни мне, почему это «другое»? Тебе нравится жить в комнатушке, где не развернуться, не вытянуться?

— Не заставляйте меня переезжать! – осознаю, что создала себе проблему на ровном месте. Понимаю, что теперь нужно объяснить Марату, почему так категорична по поводу переезда в его особняк. Сглатываю. – Это будет конец для меня.

— Конец? Какой конец?

— Меня! Я и так не принадлежу себе!

— Интересно, а кто себе принадлежит?

— Ты меня вообще не понимаешь? – перескакиваю на «ты». Может так быстрее дойдет до этого жирафа. – Я вижу и понимаю, что ты от меня хочешь. Но я не могу... Не могу полностью отдаться тебе всем телом и душой. Каждый раз для меня наша близость как обязаловка, от которой не отвертеться.

Марат кипит. Я чувствую, как он сдерживает себя, вижу по глазам, что злится. Мне одновременно страшно и все равно, что он со мной сейчас сделает.

— Хочешь сказать, что с той ночи, где ты танцевала и до сегодняшнего дня все наигранно? Думаешь, я какой-то дебил и не различу, где игра, а где ты реально кончаешь? Ты же не раз и не два кончала подо мной и порой умоляла затрахать до сорванного голоса!

Чувствую, как к щекам приливает кровь. Он прав. Я не раз и не два кончала под ним, на нем. Теперь Марат это будет всегда припоминать. Не стоило мне тогда пьяной ночью танцевать перед ним, провоцировать его, соблазнять его. Я хорошо сыграла на желании, получив с лихвой свой кайф. Только вот о последствиях не думала ни тогда, ни позже. Плыла по течению.