— Стой!

Стою. Выполняю послушно команду. Марат подходит сзади, обнимает. Нежно так меня обхватывает своими лапищами. Трется щекой о затылок, как ласковый кот, ищущий у хозяйки внимания. Сжимаю кулаки. Этот ублюдок определенно нуждается в психиатрической помощи, иначе невозможно понять, как в одном человеке может уживаться чудовище и милашка. Прижимается щекой к моему уху. Передо мной появляется коробочка.

— Это подарок тебе. Хочу, чтобы ты его всегда носила, не снимала.

— Я не продажная шлюха, чтобы мне платить, - бесцветным голосом говорю. – Рабам не положено платить.

Объятия становятся слабее. Марат отступает, но лишь для того, чтобы встать передо мной. Я не опускаю голову, смотрю прямо ему в глаза. Он выглядит немного растерянным, подавленным.

— Инна, я не хотел, чтобы было так… - уголок рта нервно дергается. – Просто ты мне нужна. Не могу без тебя. И это… - берет мою руку, сует коробочку. – Надень и носи.

Сжимаю коробочку, тихо спрашиваю:

— Можно я поеду домой?

— Да.

Шароев меня отпускает. Я отрешенно возвращаюсь к его столу, забираю свою сумку с паспортом, прохожу мимо. Не окликает в последний момент, не догоняет и не принуждает ни к чему. Иду по пустому коридору к лифтам. Нажимаю кнопку. Разглядываю свое размытое отражение. Двери распахиваются, захожу в кабину. Прислоняюсь к стене, смотрю на коробку в руке. Открываю ее. Горько усмехаюсь. Какая, блин, ирония.

В коробочке тот самый браслет, который я увидела на мероприятии в ювелирном салоне. Тот самый, который мне до ужаса понравился, что захотелось его купить себе. Красивый.… Захлёбываюсь слезами. Ненавижу!

(Марат)

— Ты чего тут киснешь в гордом одиночестве? – в кресло рядом опускается друг Адама, Герман. Он берет бутылку минералки и наливает в стакан.

Каждый раз, видя Германа, задаюсь вопросом, что Марьяна в нем нашла. Она могла выбрать и более достойный вариант, чем он. Впрочем, женскую логику не понять. Взять ту же Инну. Выпедривается как горная коза. То смотрит с восхищением, то с обидой на весь белый свет. Утомляет быстрая смена ее расположения. Вздыхаю.

— Женщина?

— Что? – вскидываю на Германа глаза. Он прищуривается.

— Вздыхаешь так тяжко из-за бабы?

— Никакая она не баба, - раздражаюсь на грубое слово в адрес Инны.

— Ясно, - хмыкает и замолкает. Понимающая зараза, не лезет на рожон.

К нам прибавляется Адам. Диана и Марьяна улыбаются издалека, но без разрешения не думают присоединяться. Вышколенные, выдрессированные. Наверное, они не сразу такими стали. Вот бы Инну так приучить, чтобы влюблено смотрела в глаза и при этом была послушной, но сдается мне, что покорность это не про Иванову. Строптивая девчонка.

— Как у тебя дела с секретаршей? – Адам пытливо смотрит на меня. – Скрутил в бараний рог девчонку?

— Если бы, - тянусь за бутылкой коньяка. – Упрямая как ослиха.

— Тебе явно по вкусу.

— Нервы мне делает. Я ее не всегда понимаю.

— Уверен, что ты не с цветочками к ней подкатывал, - ерничает Герман, забирая свою рюмку с коньяком.

Я сердито зыркаю в его сторону. Вот кто еще тут должен кого учить, как обходиться с женщинами. Подробностей не знаю, что Адам, что Герман явно подмышками цветочные веники не таскали, как в зубах тапочки.

— Вообще, девушки любят, когда за ними ухаживают, а не нахрапом берут. Свидания, разговоры по душам, приятные подарки, - Тайсум криво улыбается Волкову, тот в ответ такую же улыбку ему посылает.

— Судя по выражению ваших лиц, советы даны исходя из теории, - опрокидываю в себя коньяк, морщусь.

— Мы пытаемся тебя уберечь от ошибок. Как говорится, лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих, меньше шишек и исправлений, - Герман поворачивает голову в сторону Марьяны, взгляд становится отстраненный.

— Послушай старых волков, у которых за плечами не самый лучший опыт в личной жизни, - Адам тоже как то мрачнеет лицом. – Будь в реальности машина времени, я бы некоторые поступки не совершал.

— Думаю, я бы тоже не отказался от машины времени, - две парыглаз вопросительно смотрят в мою сторону.

Я жую свои губы, храню молчание. Никогда не сознаюсь в том, как по-свински поступил с Инной в наш первый раз. До сих пор внутри все горчит от той ночи. При этом я нисколько не жалею о том, что сделал. Я хотел ее, при любом раскладе все должно было случиться той ночью. Мне хотелось вместе уйти с корпоратива, а получилось так, что пришлось ее тащить на себе, так как эта засранка без спроса сбежала.

— Я так понимаю, нас посвящать в историю не будут, отсюда следует вывод, что не очень она красивая. Девчонка после этого от тебя не сбежала? – Герман откидывается на диване.

— Заявление об уходе я не видел, значит, еще нет, - Адам прищуривается, разглядывает меня как результат биохимического эксперимента.

— Видимо, она за браслет продалась. Я бы тоже продался, - Волков скалится, адресовываю ему негодующий взгляд.

— Марат, - Адам вздыхает, склоняет голову набок. – Ты сам чего хочешь от девчонки? Удовлетворения своих инстинктов или чего-то большего?

Опускаю глаза, разглядываю рюмки на столе. Четкого ответа нет. Есть только понимание того, что Иванова с первой встречи сидит во мне занозой. И если я думал, что пересплю с ней и отпустит, то ошибся. Мне хочется эту красотку иметь возле себя двадцать четыре на семь. И не только в плане секса. Мне нравится с ней припираться. Нравится ее затыкать поцелуем, когда она не прикусывает свой острый язык. Нравится, как мы вместе обедаем, иногда не произнося друг другу и слова. Ее дерзость будоражит. Она меня этим и зацепила, когда ушла с первого собеседования, не дождавшись его. Именно ее мне хотелось видеть в своей приемной, поэтому сделал все возможное, чтобы любая ее заявка на работу аннулировалась. Я был одержим идеей загнать Иванову в угол. И я этого достиг. Она пришла в компанию на собеседование.

— Так что? – Адам не отстает. – Зная тебя, сдается мне, что ты ее как охотник лань преследовал, и в итоге добился своего. Удовлетворение получил?

— Боюсь, что сейчас Иванова меня тихо ненавидит. И браслетик вряд ли помог сменить гнев на милость, - сухо, через силу, признаюсь в текущем положении дел. Жду, что сейчас эти двое начнут насмехаться и стебаться, но они задумываются. Словно думают, чем помочь.

— Попробуй подкатить лаской и хорошим отношением. Не напирай и не прогибай под себя, - осторожно начинает Адам. – Правда, я сомневаюсь, что она поверит твоим добрым намереньям, раз ты показал себя во всей красе.

— Ты все-таки не ответил, чего ты хочешь от девчонки? – встревает Герман. – Если просто покувыркаться и потом отпустить на все четыре стороны, нечего строит из себя святошу. Если хочешь чего-то большего, то нужно меняться. Это сложно, но возможно.

— Я не могу твердо сказать, что она именно та, на которой женюсь, но и отпустить сейчас не готов.

— Тогда пробуй сохранять баланс между собой и не собой, - Адам переглядывается с Германом. – Потом будет ясно, как разруливать ситуацию.

***

Зайдя в приемную, я застываю на пороге. Ивановой нет на привычном месте. Обычно она не опаздывает. И всегда приходит раньше меня. Неприятное чувство тревоги сосет под ложечкой. Звоню Инне. Гудки идут, а отвечать никто не собирается. Сбежала? Вспоминанию пятничную взбучку. Я злился за то, что без спроса полезла в сейф за своим паспортом. Я ее наказывал, а потом как придурок пытался извиниться, всучив этот браслет, на который она глаз положила на выставке. Все ради нее.

Отменяю все планерки, встречи и звонки. Не вызываю водителя, сам сажусь за руль и еду на все парах к дому Ивановой. Меня бомбит от мысли, что она могла сбежать. Догоню. Найду. Прибью. Зацелую. Затрахаю. Чтобы потом как минимум неделю не смогла нормально ходить. Будет ей уроком.

Знакомая дверь. Сначала хочу выбить, но передумываю. Не стоит превращаться в какого-то дикого викинга, заходящего куда-либо с ноги. Жму на звонок. Раз. Два. Три. На пятый слышу шарканье ног. Отшагиваю назад, нетерпеливо жду, когда откроют дверь. Если это подружайка Инны, буду пытать, куда ее соседка смылась. Если сама Иванова, буду физически пытать своим членом.