— Проходите в кабинет, вас ожидают, - киваю на дверь, сама выключаю компьютер. Мое присутствие никому не нужно, босс будет занят, да рабочий день подходит к концу.

Марина скрывается в кабинете, я хватаю сумочку и на цыпочках, словно меня могут услышать и остановить, семеню на выход. Упс… Удача явно не на моей стороне. Дубовая дверь распахивается и перед глазами нарисовывается шеф.

— Куда пошла? Я тебя не отпускал!

— Что? – хлопаю глазами, разглядывая мрачное лицо Маратовича.

— Заходи, - приказывает, отступая в сторону, чтобы я прошла, но я стою на месте, недоверчиво косясь то на начальство, то на дверь кабинета.

— Я вам еще нужная? Думаю, что незаконченная работа может подождать до завтра, у вас сейчас более интересное занятие, - растягиваю губы в вежливую улыбку и бочком двигаюсь на выход.

— Иванова! – грозный рык останавливает меня, заставляет съежиться и испуганно вскинуть глаза на тирана этого недоделанного. – В кабинет! – чеканит.

— Зачем? Свечку держать? – блею тоненьким голоском, но Шароев явно не в духе. Он шагает ко мне, хватает за шкирку, как непослушного котенка, и затаскивает в кабинет.

Я чуть в обморок не падаю, увидев возле дивана почти раздетую Марину. Не держи меня Тахирович, точно бы осела на пол. Босс никак не реагирует на полуголую девицу, тащит к своему столу, разворачивает свой трон и сажает меня, а потом задвигает.

Я в ступоре. Не понимаю, что происходит, при этом чувствую, как ужас накатывает на меня волнообразно. К горлу подступает приступ тошноты. Перед глазами то и дело пляшут мушки. Мне настолько плохо, что откатываюсь назад и привстаю.

— Сидеть! – рявкает Шароев, я как послушная собачка сажусь и зажмуриваюсь на секунду. Это все сон. Это не может быть реальность.

Когда открываю глаза, к сожалению, картинка не рассеивается. Марат Тахирович направляется к Марине, та уже снимает с себя трусики, поворачивается к боссу и улыбается ему. Приветливо, без тени смущения и страха. Тиран хватает ее за руку, разворачивает к столу так, что девушка оказывается ко мне спиной. Я хочу того или нет, разглядываю ее с ног до головы. Со спины выглядит очень даже ничего. Что она делает с шефом, вариантов не сильно много. Стараюсь не думать о том, что вижу, пытаюсь вырубить щитки своего сознания. Когда Марина внезапно, опираясь об стол, начинает приседать, я хватаю ртом воздух. Она, кажется, собирается сейчас этому мерзавцу делать минет на моих глазах. И пусть мне видна только ее белокурая голова, все слишком понятно, что она делает там.

Сказать, что я прифигела, ничего не сказать. Мне будто демо-версию порно включили без моего согласия. И по какой-то непонятной причине, даже глаза не удается закрыть. Я смотрю на движущуюся голову Марины, но почему-то рот наполняется слюной у меня. Вскидываю глаза на шефа-эксгибициониста. Он смотрит в упор на меня. Не моргает. Даже на расстоянии вижу, какие у него сейчас черные глазища. В них одна похоть. Откровенная, неприятная, порочная. Марат не отрывает от меня пристального взгляда. Зубы сжаты, губы приоткрыты, ноздри расширены, судя по медленно вздымавшейся и опускавшейся груди, дыхание затрудненно.

Какого хрена.… Это ненормально. Я не должна здесь находиться и видеть такое. Поведение Тахировича переходит все мысленные и не мысленные моральные границы. Вскакиваю на ноги, озираюсь по сторонам.

— Сидеть! – цыкает приказанным тоном Шароев.

Его тон молотком вбивает меня в его кресло. Я хочу развернуться к стене, чтобы не видеть эту похотливую вакханалию, но руки настолько дрожат и не слушается, что ничего не выходит. Вновь смотрю на Марата и Марину.

Тахирович хватает девушку за голову, рывком поднимает и бесцеремонно разворачивает ее ко мне лицом. Голубые глаза равнодушно на меня смотрят. Похоже, ей абсолютно плевать на невольного зрителя. Она послушно ложится на стол. Я вновь лицезрю ее макушку, вытянутые руки по краям с ярко-красным маникюром. Сам шеф-придурок прицеливался, в конце концов, нацелился и вошел в блондинку. Кусаю изнутри щеку, ломаю себе пальцы, пытаюсь не смотреть на этих двоих бесстыдников. Ладно, Марина, профессия обязывает быть раскрепощённой, но Шароев куда? Не мальчик чай, чтобы не контролировать свои гормоны.

И все же я становлюсь свидетелем этой порнографии. Тахирович двигается медленно, вращательно. Опирается кулаками об столешницу по обе стороны от распластанного тела. Замечаю сквозь белую рубашку напряженные мышцы. Он сосредоточен. Марина в такт ему подмахивает своим задом.

Внутри меня все звенит от возмущения. Я то закрываю глаза, считаю до пяти, то открываю глаза, надеясь, что этот кошмар кончится вот-вот. Однако, ощущение такое, что время застыло в этом кабинете.

Марат меняет темп движений. Ускоряется. Вдруг поднимает глаза и смотрит в упор на меня. Смотрит исподлобья. Взгляд тяжелый, мне кажется местами безумный. Так смотрят люди, по которым плачет психушка. Или эти… Маньяки. Аж мурашки по коже.

Мы смотрим, друг на друга, не мигаем. Это как гипноз. В груди становится тесно и жарко от этих гляделок. Дышу тяжело, словно не на полную мощность наполняю свои легкие кислородом. А может мне просто душно в этом кабинете. Однако, я понимаю, от чего мне не по себе. Тахирович смотрит на меня таким взглядом, из-за которого я покрываюсь испариной, сжимаю ноги, стискиваю кулаки. Он смотрит на меня так, будто не Марину сейчас трахает, а меня. Глазами.

Вот бы лишиться чувств. Думаю полчаса пробыть в отключке самое лучшее решение в сложившейся ситуации. А еще лучше умереть и воскреснуть в другом времени, в другом городе, а лучше в другой стране, чтобы в жизнь не пересечься с этим дьяволом в обличье человека.

Хватаю себя за шею. Удушить бы своими руками. Увы, я не способна совершить самоубийство. Хватаюсь за голову. Еще бы. Тут такое творится, не сойти бы с ума. Психика моя точно уже повреждена как битый файл. В итоге закрываю ладонями глаза. Единственный способ не видеть этот ужас наяву. Мне до жути хочется визжать, кричать, чтобы кто-то в панике ворвался в кабинет и остановил это безумие. Однако из моего горла и звука не вырывается. Я ору мысленно, меня естественно никто не слышит. Однако слышу все я: поскрипывание мебели, тяжелое дыхания, хриплый голос с командными нотками:

— Смотри на меня!

Кому он приказывает? Убираю руки от лица, откидывая волосы назад. Вижу, шеф довольно грубо, по мне, держит девушку за затылок. Она упирается лбом в стол, но при всем этом, он смотрит на меня. На меня. В его прищуренных глазах жутчайшая агрессия, заставляющая не дышать, животная первобытная похоть. От этого взгляда меня бросает то в жар, то в холод. Меня колотит не на шутку. Смотрю на свои руки, лежащие на столе, а они дрожат. Я на грани истерики. Еще чуть-чуть и разрыдаюсь здесь и сейчас. Когда же это все закончится???

Безумие в глазах шефа блекнет, глаза его становятся мутными. Он закрывает их, шумно в себя втягивает воздух, совершает несколько мощных толчков и замирает, нависнув над Мариной как глыба. И все это происходит без единого звука со стороны Тахировича.

Считаю секунды, а может минуты. Голова кружится, понимаю, что совершенно не дышу. У меня итак «крыша» накренилась из-за сегодняшнего, а от нехватки кислорода в головном мозге мрут последние здоровые клетки. Я хочу превратиться в «овощ», чтобы ничего ни понимать, ни чувствовать, не вспоминать. При всем этом в голове возникает четкое понимание: если Шароев меня сегодня не трахнул на своем переговорном столе, то это лишь вопрос времени. По-хорошему мне нужно бежать отсюда. Не конкретно сейчас из этого кабинета, а делать ноги из этой компании. Плевать на деньги, на возможный карьерный рост. Это не стоит того, что я переживаю, находясь рядом с этим придурком.

Я видимо в такой прострации, что упускаю момент, когда босс и его девушка по вызову начинают приводить себя в порядок. Лишь слышу звонкий голос Марины:

— Марат, мне безумно приятно с вами работать. Давайте без крупной купюры…