— Я могу отказать? – осторожно, максимально корректно спрашиваю, заискивающе заглядывая в глаза этому ненормальному. Марат хранит секундное молчание.

— Я просто предложил.

— Я по-ду-маюююю! – жеманно тяну гласные буквы.

Интересно насколько меня хватит играть с ним в такие интеллектуальные и нервные игры? С замиранием сердца жду реакции Марата. Он не багреет от злости, не дышит как разъяренный бык. Выглядит вполне нормальным на первый взгляд. Это обманчивое впечатление. И тут этот придурок заставляет меня словить сердечный приступ: улыбается во все свои белоснежные тридцать два винира. Резко встает, хватает свой пиджак, но потом внезапно возвращается ко мне и чмокает в нос. Ясно от чего я выпадаю в осадок?

— Золотце ты мое! Я завтра за тобой заеду на работу.

В полном ахере провожаю взглядом довольно шефа. Что за хрень? С каких это пор я стала золотцем? Я ведь не дала полного согласия. Более того, вряд ли дам. Он ведь умеет понимать между строк? Или не понял? Нужно все четко ему разъяснить. Еще установить время посещений. Мне необходимо быть наедине с собой. Марата слишком много вокруг моей жизни, внутри нее.

Марат пообещал заехать, он заезжает в восемь. Ехать по пробкам, поэтому надеюсь к девяти приедем. А то, что будем вместе, дадим пищу для сплетен всей компании, плевать. И шефу, похоже, тоже до фонаря.

В квартиру не ломился, сбросил сообщение, что ждет внизу. Уже хорошо. Я после болезни чувствую себя так себе, но, посмотрев на себя в зеркале, выгляжу вполне нормально. Декоративная косметика творит чудеса. Одежда строго по вкусу Марата, подаренный браслет на запястье. На интуитивном уровне понимаю, что украшение лучше носить демонстративно. И, сев в машину, замечаю, как Шароев смотрит на мои руки. Увидев браслет, довольно цокает языком, протягивает мне бумажный стаканчик. Принюхавшись, понимаю, что там чай с мятой. Заботушка, черт побрал.

В офисе меня ждет аврал. Кажется, здесь нельзя пропускать работу, чтобы потом в ней не закопаться. Я превращаюсь в белку в колесе. Пишу письма, на которые кроме меня никто не может ответить. Ношусь между отделами с документами, требующие подписи и печати. Еще умудряюсь мило беседовать со звонившими людьми, записывать их на встречи с Маратовичем.

В обед заказываю нам обед. Обедаем вдвоем на скорую руку. Тахирович не отвлекается на бесполезные разговоры, а я и рада помолчать. При этом украдкой на него поглядываю, запихивая в рот ресторанную еду. Его так и прет сегодня. Энергия выплескивается. Чувствуется в нем какая-та необъяснимая эйфория. Знать бы еще, с чем это связано. Или с кем.

Марат сегодня похож на дирижёра оркестра. Гений погружен в свою музыку, которую слышит только он один. Но самое главное то, что в этом всем я для него как дирижерская палочка. Мы с ним идем на встречу, в ходе переговоров мне хватает одно его взгляда, чтобы понять, что нужно. Смотрит прямо и не моргает, я тут же записываю в планинге то, что секунду ранее обсуждали. Вернувшись в офис, Тахирович щелкает пальцами, я несусь к своему месту, распечатываю предварительную смету по будущему проекту. Он – Бог. Царь для меня. Слушаюсь и повинуюсь. И тихо ненавижу.

Неделя пролетает в таком вот обожествлении шефа. Меня пугает моя способность чувствовать его, предугадывать его желания до того, как Шароев открывает рот. Я не принадлежу себе, я полностью в боссе. Браслет жжет кожу, но я его всегда надеваю, когда иду на работу. Этому тирану нравится видеть его. Глаза сразу становятся добренькими, ласковыми.

Пятница подкрадывается незаметно, а вместе с ней на душе появляется тревога. Я с ужасом смотрю на стрелки часов, впервые молясь, чтобы шесть никогда не наступило. Без пяти все включаю и жду отмашку от начальства: юбку задирать или домой удирать. Шеф удивляет, он присылает сообщение, что мы едем в ресторан. Спрашивать его о том, с продолжением или нет, у меня не хватает наглости.

Приезжаем в ресторан. Столик заказан, вежливый администратор провожает нас к нему. Уютно, не помпезно, но чувствуется, что здесь дорого. Меню мне в руки не дают, я не возражаю. Пока Марат выбирает нам ужин, кручу головой по сторонам. Людей мало, что странно для пятницы.

Нам приносят бутылку вина. Поверх бокала смотрю на Шароева и в очередной раз ловлю себя на том, что этот мужчина будит во мне много разных чувств. Мне хочется его то удушить, то умаслить.

После выпитого вина, пью почему-то в основном я, меня тянет на душевные разговоры, но прищур Тахировича эту тягу охлаждает. Начинаю мурлыкать себе под нос. В ресторане живая музыка. Ненавязчивая, легкая, не мешающая посетителям. Официант приносит еще одну бутылку. В этот раз я сама себе лично наполняю бокал до самых краев и выпиваю половину за раз. Пьяно улыбаюсь шефу, для приличия ковыряюсь в тарелке. Ем очень мало, а зря. Во мне алкоголя больше, чем еды. Плевать. При этом никто не спешит меня останавливать. Странно так... Ведь Маратик как-то говорил, что не любит трахаться с пьяными женщинами, а меня трахает…

— Я вам нравлюсь? – язык знатно заплетается. Шеф склоняет голову набок. Улыбается. От его улыбки у меня по всему телу приятные мурашки.

— А вы мне не очень, - ставлю локоть на стол, подпираю голову. – Вы довольно странный типа, Мааараттт Тахиии-ро-виччч… Ик…

— Кажется, пора домой, - Шароев не спешит отобрать у меня бокал, поэтому я успешно его допиваю и наливаю еще вина.

— Хочу танцевать! – уверенно заявляю, смотря в сторону танцевального круга, где никто и не думает танцевать. Не порядок!

Встаю и уверенной походкой, как я думаю, иду в этот круг. На меня смотрят. Я чувствую на себе эти недоуменные и вопросительные взгляды. Плевать. Хочу танцевать и точка. Поворачиваюсь в сторону Тахировича и начинаю покачиваться в такт бессловесной музыки. Он не спешит меня останавливать. Сидит за столом, наблюдает за мной. Я качаюсь, изгибаюсь. Пытаюсь танцем его очаровать. Даже мысли не допускаю, что откровенно позорюсь сейчас. Меня уносит. Я танцую сначала для шефа, потом просто танцую. Мне нравится, как себя чувствую. Мне абсолютно все равно кто и как смотрит на меня, о чем думает. Так кайфово в это мгновение.

Сколько так танцую, без понятия. Просто крутанувшись вокруг своей оси, внезапно обнаруживаю перед собой Марата. Он хватает меня за руку и тащит за собой. Думаю к столу, но в итоге на выход. Правда, администратор на пороге перехватывает и передает пакет. Я любопытная, заглядываю. Винишко и десерт. Еще предусмотрительно положили вилки. Сказка, а не сервис.

— Я хочу вино с десертом, - заявляю громко на улице и отбираю пакет. Бутылка открыта. Грех не веселиться от души.

Пью из горлышка, десерт ем руками. Давлюсь и смеюсь. Поглядываю на молчаливого Марата рядом. Мне кажется, или он любуется мной? Показательно начинаю облизывать пальцы, посасывать их. В вечернем сумраке я вижу, как чернеют его глаза. Моментально оказывается возле меня, отбирает бутылку, подносит мою руку к своим губам, смотрит в глаза, начинает облизывать и посасывать каждый палец. Я в ахере от происходящего. Даже трезвею на мгновение. Весь спектр чувств начинает меня кружить в каком-то заклинательном танце. Подаюсь к нему, почти впечатываюсь в него.

— Давай потанцуем! – шепчу ему прямо в губы. Он слегка улыбается, щурится.

— Конечно, потанцуем, - обещает мне мой персональный бог. – Только дома!

— Мммм…. – недовольно мычу. – А музыка живая будет? – провокационно трусь об шефа. Скалится. Я не пугаюсь. – Хочу, чтобы нам играли музыканты!

— Они приедут, - вновь мне обещают и запихивают в салон подъехавшей машины.

Я падаю на сиденья и хохочу. Марат садится рядом, закинув мои ноги себе на колени. Машина трогается с места. Разглядываю потолок, и напеваю себе разные песни. С чувством, с расстановкой. Можно смело отправлять на конкурс песен. Займу первое место. Куда едем, не спрашиваю. Ясно, что не ко мне домой. В особняк Тахировича.

Я вновь ни черта не запоминаю, что находится дома у Марата. Он несет меня на руках, а я вовсю горланю разные песни. Отключаю способность думать. Я пьяная в прямом и переносном смысле. Так проще не бояться. Еще рассчитываю, что в какой-то момент меня вырубит. Желательно в самый пикантный.