Меня заносят не в спальню, а в какую-то незнакомую комнату. То ли гостиная, то ли комната для домашнего кинотеатра. Большой диван, большой телевизор, буфет с бутылками и стаканами. Еще стереосистема последней модели. Видимо мы пришли в место релакса тирана.

Мою тушку аккуратно кладут на диван. Я сквозь ресницы слежу за Маратом. Он не спеша подходит к системе, что-то выбирает, потом комната наполняется медленной музыкой. Оборачивается, ловит мой взгляд. Я вздрагиваю и зажмуриваюсь. Сердце подскакивает к горлу, перекрывая дыхание. Марат подходит к дивану, берет за руку и заставляет подняться. Подчиняюсь. Врезаюсь в его грудь, вдохнув его запах смешанный с древесным парфюмом. Чувствую его дыхание на своей щеке, обжигающее дыхание возле уха. Шепчет:

— Танцуй для меня!

Отшагивает назад, я в ступоре. Смотрю, как шеф садится на диван, закидывая ногу на ногу. Склоняет голову и раздевающим взглядом разглядывает меня с головы до ног. От меня ждут шоу. Я точно идиотка. Сумасшедшая, что вообще все еще работаю на Шароева. Но выхожу в центр комнаты, начинаю двигаться в такт музыки. Скольжу руками от шеи к грудям. Смотрю призывно на Марата, вызывающе выгибаюсь и провокационно облизываю губы. Тахирович начинает ерзать на диване, словно под жопой раскаленные угли. Медленно расстегиваю пуговицы на пиджаке. Снимаю и кидаю в сторону босса. Такая же история повторяется с блузкой. И тоже кидаю. Судя по загоревшимся глазам Марата, ему эта игра по душе. Мне нравится видеть, как он загорается, глядя на меня.

— Да, детка, ты очень сексуальна, - низко бормочет Тахирович.

Юбка, чулки слетаю с меня как листва с деревьев по осени. Танцую. Я умею танцевать, чувствовать музыку. Все тело подчиняется такту. Срастаюсь с ритмом, превращаюсь в звучавшую мелодию, точнее дополняю ее. Мне нравится чувствовать себя свободной. Перестаю смотреть на Марата, на своего мучителя, но танцую ему, для него. Пусть тает, пусть пускает слюни, пусть млеет и изнемогает.…Пусть…

В какой-то момент мне совершенно становится плевать, где Марат, смотрит ли на меня. Я танцую, прежде всего, для себя. Мне доставляет необъяснимый кайф от движений рук, бедер, плеч. Чувствую себя богиней, наполняясь какой-то внутренней благодатью и дзеном.

Внезапно спокойная музыка сменяется ритмичной. Я тут же под нее подстраиваюсь. Меня можно смело направлять на конкурс талантов по танцам. Что у меня щелкает в голове в этот момент, без понятия. Просто снимаю с себя бюстгальтер. Стягиваю с волос резинку. Волосы водопадом ниспадают на спину. Выплясываю от души.

Новая музыка. Новый танец. Подражаю топ-моделям на подиуме. Хожу по комнате, вихляя бедрами. Замираю на секунду, принимая вызывающие позы. Да, дразню шефа. И он это понимает. Явно на взводе. Галстук стянут, рубашка распахнута. Дышит учащенно и тяжело. Взглядом меня пожирает и имеет. Дерзко смотрю в глаза Марату, подхожу к нему. Ставлю одну ногу на диван, вторую на его колено. Веду им к его паху. Его губы подрагивают. Понимаю, что дразню хищника, понимаю, что дурная, но мне так хочется. Не все должно быть по его. Опускаю взгляд на ключицы, а потом ищу жилку на шее, которая припадочно пульсирует. Подпеваю вокалисту. Присаживаюсь пятой точкой на коленкутМарата, трусь об него как мартовская кошка в самый пик желания. Чувствую, как его член дергается, вот-вот разорвет ширинку. Уворачиваюсь и уползаю подальше от дивана, стоит шефу пошевелить рукой.

Безумцам храбрым поем мы песню. В здравом уме по трезвости в жизнь бы не стала стягивать с себя трусики, стоя на коленях. Веду плечами, вырисовываю бедрами знаки бесконечности, сокращая мышцы живота. Становлюсь на четвертинки и ползу к Марату. Хищно прищуриваюсь, закусываю нижнюю губу. Дерзко позволяю себе заглянуть ему в глаза. И… покрываюсь мурашками. Передергиваюсь всем телом, чувствуя озноб. На меня смотрит голодный зверь, готовый сорваться с места и прыгнуть на меня. Глаза его темнеют, становятся черными. Глаза без дна, без предела. Хищно скалится. Загрызет? Сожрет?

Марат прыгает. На меня. Поднимает на ноги. Мы продолжаем вместе танцевать. Его руки шарят по моему телу. Сжимает мои ягодицы. Тяжело дышит на мои губы, сдерживая себя из последних сил. Он словно ждет моего разрешения поцеловать. Слегка киваю. Соглашаюсь. Даю зеленый цвет.

Меня жадно целуют. Языком насилуют. Вгрызаются в губы. Мои робкие ответы распаляют Марата еще больше. Он всем телом трется об мое тело, ведя к дивану. Опрокидывает нас. Придавливает меня своим весом. Его пальцы трогают меня между ног, заставляя выгибаться всем телом, стонать без убавления звука. Меня умело распаляют, как костер в лесу. Сначала еле тлеющий огонек, который постепенно переходит в высокий огонь. Трещу как дровишки. Тахирович спешно избавляется от своей одежды. Так спешно, что я не успеваю остыть. Вторгается в меня мощным толчком, заставляя взвизгнуть. Потом я смеюсь, обхватив его талию ногами. Определенно я пьяна. А еще ловлю себя на том, что хочу Марата. Сильно. Глубоко. Долго. Я кончаю под ним. Срываю голос. Плачу от переизбытка чувств. Черт побрал, этого придурка!

Никто на выходные домой меня не отпускает. Я в шесть утра, едва продрав глаза, тихо заикаюсь о том, что мне как бы нужно в свою норку. Марат категорически против. Бурчит под нос, не сразу его понимаю. Сгребает меня в охапку и засыпает, держа меня в тисках. Я едва дышу. Лихорадочно соображаю, как мне вырулить из этой ситуации. Даже если получится вырваться из лап тиранища, мне еще нужно вызвать такси, а я без понятия по какому адресу проживает Шароев.

Марат спит до десяти, а я с шести утра не смыкаю глаз. С ним жарко. Он горячий, хочется скинуть одеяло, сильнее к нему прижаться. Просыпается чудовище. Сонный выглядит безобидным. Волосы в беспорядке, на щеках щетина. Потягивается, дарит мне заспанную улыбку, садится. Встает, опять потягивается и направляется в ванную, сверкая голой пятой точкой. Я вскакиваю с кровати, лихорадочно начинаю шариться вокруг в поисках мобильного телефона. Его нигде нет. Он словно сквозь землю пропал.

Услышав шаги, спешно юркаю обратно под одеяло. Марат выходит. К счастью не голый, на бедрах полотенце. Скрывается в гардеробной. Кто-то ему звонит. Какая деловая колбаса. Нарасхват.

Не дожидаясь завершения разговора, сама скрываюсь к ванной. Для меня тут и халат, и полотенце, и мыльно рыльные принадлежности. Такими темпами холостяцкая берлога превратится в остепенившегося человека.

Не спеша принимаю душ. Вода успокаивает, приводит мысли в порядок. Анализирую ночь. Пытаюсь разобраться в себе, понять, что чувствую вообще. К своему стыду, понимаю, что совершенно на сто процентов Марат не вызывает полного отвращения. Прошедшая ночь доказала, что он умеет обращаться с моим телом, как виртуозный музыкант, а я сложный музыкальный инструмент.

— Завтрак на столе.

Я замираю в столовой, изумленно смотря на накрытый стол. Марат сам приготовил все или заказал? Может домработница приготовила? Вопросительно смотрю на шефа с тарелками в руках.

— Вы сами все приготовили? – недоверчиво спрашиваю, присаживаясь.

— Я не люблю чужих людей у себя в доме, - Марат садится во главе, двигает к себе тарелку. – Всю жизнь привык заботиться о себе сам.

— Поэтому вы такой деспотичный?

— Ты так думаешь? – Шароев задумывается, но еду с тарелки сметает со скоростью света. – Да, наверное, слишком властный, но это хорошо. Я не поддаюсь истерикам, решаю срочные вопросы быстро и правильно. А еще, не телюсь по поводу девушек.

— Я заметила.

— Нет, те девочки по вызову не считаются, на них у меня никогда не было серьёзных планов, в отличие от тебя.

— Меня? – шокировано вскидываю глаза на шефа. – В смысле?

— В прямом. Ты – моя. Заруби себе на носу.

Предусмотрительно помалкиваю. Понимаю, что лучше сейчас быть покладистой, не перечить Марату. Завтракаем в тишине. Я поглядываю на хозяина, стараясь заранее предугадать его настроение. Сейчас он удовлетворен. Чему-то улыбается, довольно жмурится. Если еще замурлыкает, будет чеширским котом.