Совершенно не понимаю, сколько по времени длится эта извращенная пытка. Просто в какой-то момент в голове что-то щелкает, взрывается, Марат глубоко толкается и замирает. Мой рот заполняется не только слюной. Я отталкивают от себя шефа из последних сил. Думаю лишь о том, как выплюнуть эту мерзкую жидкую. Кашляю, плююсь. Гадость. Сперма оказывается на ковре возле блестящих туфель Тахировича. Стоит блевануть на них.

Я отползаю от кресла, в которое опусткается Марат. Он сгибается пополам, касаясь лбом своих коленей. Тяжело дышит, крепко сжимает побелевшими пальцами подлокотники. Чудовище! Урод! Придурок ненормальный! Псих недоделанный!

Отползая все дальше от Тахировича, меня не на шутку трясет, а еще накрывает. Я не в состоянии себя сдерживать и молчать.

— Ублюдок! И ты еще хотел, чтобы я к тебе переехала? Ты больной на всю голову! Тебе лечиться надо! Я никогда! Слышишь? Никогда тебя не прощу за то, что ты сделал со мной! Я тебе не какая-та там подстилка, готовая дать за деньги в любую минуту! Проституток себе вызывай! Ты мне омерзителен! Урод! Ненавижу тебя!

Меня несет. Это самая настоящая истерика, которую сходу невозможно остановить. И ползя к двери, я все еще кричу проклятия в адрес Шароева. Вскакивая на ноги, мельком оглядываюсь назад. Марат все так же сидит, согнувшись, сжимающий обеими руками уши. Не хочет слышать меня?

Я выбегаю из кабинета, из приемной. Несусь в туалет. В офисе ни души. Никто с любопытством не смотрит. Никто не будет задавать неудобных вопросов. Не увидит меня в таком разбитом состоянии.

В туалете набираю в ладони воды и поласкаю рот. Засовываю два пальца, пытаясь вызывать рвоту. Хочется очиститься до конца. Не получается. Умываюсь холодной водой. Поднимаю голову, отражение ужасное. Можно смело пугать непослушных деток. Судорожно шарюсь по карманам, нахожу резинку и собираю волосы в хвост, а потом скручиваю в гульку. Кажется, у меня теперь страх ходить с распущенными волосами. Облокотившись об столешницу, глубоко дышу и считаю до ста, потом обратно до пятидесяти. Сердцебиение приходит в норму, а вот душа не на месте.

Мне совершенно не нравятся отношения с Шароевым. Никогда не симпатизировала любительницам токсичных отношений и ни грамм им не сочувствовала. Как можно жить с человеком, который тебя постоянно тиранит, унижает, морально угнетает? Как можно оправдать моральный и физический абьюз?

Уволюсь на хрен. Плевать, что без отработки. Это не моя головная боль. Паспорт? Напишу в полицию заявление, что потеряла его. Восстановлю и уеду. Из этого города, а лучше из этой страны. Туда, где Маратик и не додумается искать, если вдруг я ему вновь потребуюсь.

Вытаскиваю несколько листов бумажных полотенец, вытираю лицо. Меня больше никогда и никто не будет душить. Унижать и принуждать к тому, к чему я не желаю. Приняв решение, я уверенно возвращаюсь в приемную.

Никто меня не ждет. Подхожу к своему рабочему столу. Вырубаю компьютер, не позаботившись сохранить файл с проделанной работой. Собираю в сумку все свои вещи, чужого не беру. На хер надо.

Внезапно распахивается дверь. Я вздрагиваю, воинственно задираю подбородок и смотрю на Марата, стоящего на пороге. Эта падла выглядит презентабельно. На лице ноль эмоций. Ни стыда, ни смущения, ни раскаянья. Даже гнева нет. Еще умытый, причесан. Волосок к волоску. Одежда заправлена и почти не мята. Тахирович подходит к столу, кладет паспорт, окидывает меня с ног до головы неоднозначным взглядом. То ли пренебрежительным, то ли презрительным. Сухо говорит:

— Минет был отравительным, но я привык за все платить, поэтому это оплата.

Я хватаю паспорт, раскрываю его и теряю дар речи. В паспорте деньги. Много денег. Чуть меньше моей месячной зарплаты. Бледнею. Обида обжигает изнутри. Вскидываю глаза на Марата.

— Бери, не строй из себя тут благородную девицу. Тут много, больше, чем обычно платят шлюхам, - Тахирович сжимает зубы, секунду сверлит меня странным взглядом, а затем возвращается в свой кабинет, напоследок хлопнув дверью. Штукатурка не отваливается, но картина на стене качается.

Сначала порываюсь оставить деньги на столе, потом выкинуть их в мусорное ведро, но в итоге оставляю себе. Я без работы, неизвестно, как сложится все дальше. Деньги пригодятся. Например, чтобы нанять киллера для убийства Шароева.

Домой я добираюсь, находясь в какой-то прострации. У меня в голове сумятица. Настоящий хаос. Я вроде понимаю, что нужно предпринять какие-то важные шаги, но не понимаю какие. Искать работу в этом городе, забив на амбиции? Может свалить за горизонт и начать в буквальном смысле все с чистого листа?

Машки нет. Опять в какой-то командировке со своим начальником. Пишу ей записку, что сваливаю на время, сообщу о своем нахождении, как только сама определюсь. Оставляю на ее туалетном столике деньги за оплату квартиры и послание.

Достаю чемодан, распахиваю дверки шкафа и пустым взглядом разглядываю свои вещи. Мне нужно что-то практичное, удобное и кое-что парадное. И обувь. Кроссовки, туфли. Без понятия, что мне пригодиться.

Оседаю на пол, беру в руки телефон и смотрю на него. Подсознательно жду звонка от шефа. Более того, я против воли прислушиваюсь к шагам на лестнице в подъезде. Мне кажется, что Шароев, остыв, примчится ко мне.

Листаю контакты в телефонной книжке. Марьяна. И когда я только успела записать ее номер? Палец зависает над трубкой. Трусливо опускаю его и неожиданно звоню. Мне отвечают буквально сразу. От неожиданности вздрагиваю.

— Алло, - голос Марьяны совершенно спокоен.

— Привет, это Иванова Инна, секретарша Марата Тахировича Шароева.

— О, привет, - меня, похоже, рады слышать. – Как дела? Что случилось?

— Случилось? Да, случилось… - чувствую, как по щекам текут слезы, я не в состоянии вымолвить и слова. – Мне… нужна помощь.

— Помощь? Диктуй адрес. Сейчас приеду.

Я диктую адрес, совершенно не рассчитывая на помощь и поддержку Марьяны. И, наверное, Дианы. Прикрываю глаза и пытаюсь успокоиться. Пытаюсь прикинуть планы на будущее. Залечь на дно. Не отсвечиваться. Работать серой мышкой, избегать отношений. После Марата мне страшно представить кого-то возле себя. Вдруг вновь будут подавлять и принуждать.

Звонок. Вздрагиваю. Испуганно смотрю на входную дверь. Осторожно, как воришка, крадусь и смотрю в глазок. Сразу начинаю открывать все замки. На пороге стоят Диана и Марьяна. Они внимательно осматривают меня с ног до головы, отталкивают легонько назад и заходят.

— Видок не очень, - Марьяна разувается, Диана тоже. – Что учудил Марат?

Опускаю глаза. Мне безумно стыдно. Не в состоянии рассказать, что было в кабинете. Это нужно и предысторию поведать, а не хочется. Но мне нужна помощь, совет.

— Судя по чемодану, ты планируешь убежать, скрыться с радаров Марата, - Марьяна подходит к шкафу. Диана садится на кровать и что-то сосредоточенно изучает в своем телефоне.

— Марат – псих, его периодически переклинивает, и он совершает бездумные поступки. Чаще всего это касалось отношений с друзьями, с партнерами, но не с женщинами. С ними у него все по схеме «заплатил-получил». Но с тобой… - Марьяна оборачивается, Диана вскидывает голову. – С тобой у него видимо все серьезно, раз даже в свой дом притащил. Обычно в свою берлогу он никого не зовет.

— Мне нужно уехать, - мямлю, садясь на стул возле стола.

— Я тоже так думаю. Ему стоит подумать над своим поведением. Поедешь в соседний город. Нужен только твой паспорт, чтобы купить билет, - Диана выжидающе на меня смотрит. Я покорно отдаю ей документ, который ранее находился у Марата в сейфе.

—Зачем в соседний? Думаешь, Марат не найдет? Да он всех ищеек подключит, если потребуется. Помнится, Адам тебя вообще в другую страну отправил с глаз долой.

— У нас разные ситуации. Но ты права, нужно залечь на дно как можно глубже, - Диана задумывается. – Во Владивосток? Далеко, на другом конце страны, да еще разные часовые пояса.