— Танец – это ошибка. Больше такого не повторится, - уверенно обещаю.

— Ошибаешься, милочка! Если я прикажу тебе, ты будешь танцевать. Прикажу… - сверкает глазами. – Иди сюда.

— Мне прекрасно вас слышно и со своего места, - не двигаюсь в сторону стола. Чую, что западня.

— Иди. Сюда. Иванова! – с расстановкой цедит Марат. Вижу, как ходят желваки на скулах, как темнеют его глаза, блестя не к добру.

— Я уже поняла и приняла факт, что вы меня домой не отпускаете, - упрямо стою на месте, игнорируя все признаки надвигающейся грозы.

— Тогда раздевайся!

Я хлопаю глазами, в шоке уставившись на шефа. Если бы подошла, такой отмашки не было? А что было? Просто вблизи бы поговорили? Над головой замаячилась нерадостная перспектива быть жестко отлюбленной сзади боссом.

— Я подойду!

Шаг за шагом медленно приближаюсь к тирану. В голове так и звучит команда: « к ноге». Марат если захочет кинуть тапок, я побегу сразу же за ним, принеся его в зубах. Еще и хвостом буду вилять, чтобы одобрительно потрепали по загривку.

Шароев разворачивает кресло в мою сторону, я останавливаюсь рядом. Смотрю на него сверху-вниз и гадаю, что он будет делать. Неожиданно меня хватают за ремень на платье, дергает на себя и отталкивает кресло назад. Я падаю на него, проезжаюсь лицом по его торсу, по пуговицам рубашки. Пытаюсь ухватиться за руки шефа, но он умело их убирает. Больно ударяюсь об пол коленями, лбом упираюсь в его промежность. Марат сразу же хватает меня за волосы, оттягивает их назад, заставляя откинуть голову. Есть у него такой фетиш: накручивать волосы на кулак. В который раз думаю о том, что стоит подстричься под мальчика, чтобы однажды в порыве страсти Шароев не выдрал волосы с кровью. Подъезжает ближе ко мне, я оказываюсь между его ног на коленях. Заглядывает в глаза, приблизив близко свое лицо к моему. Его разгорячённое дыхание опаляет. Шепчет в губы:

— Соси.

Я молчу, испуганно смотрю в две черные бездны. Я его боюсь. Особенно, когда он весь на взводе и до предела возбужден. Страх заставляет меня задуматься о том, как выпутаться из ситуации. Не сейчас, а в целом.

—Ну! – Марат нетерпелив.

— А если не буду?

— Соси, и я тебе отдам паспорт!

Марат отпускает мои волосы, выжидает, а я судорожно соображаю, как снизить градус вокруг нас. Ничего толкового не приходит в голову, Шароев не выдерживает этой заминки, хватает меня за плечи и дергает на себя. Он так сильно сжимает, что завтра утром обнаружу синяки.

— Действуй, Инна! – командует, выразительно смотря то в глаза, то на свою ширинку.

Я будто под дулом пистолета, под страхом смерти тяну руки к ремню, расстёгиваю его. Кончиками пальцев хватаюсь за собачку молнии. Со стороны может показаться, что брезгую, а мне просто не хочется касаться члена шефа пусть и сквозь ткань брюк. Что творится сейчас в голове босса, одному дьяволу известно. Святой человек не стал бы так себя вести с ближним. Ненавижу. Каждой клеточкой своего тела, до которого Тахирович еще не дотронулся.

— Смелее! – голос Марата ниже на тон, слышатся взволнованные нотки.

Судя по учащенному дыханию, он в предвкушении, а вот я в ужасе. Лучше бы разложил на столе и от души трахнул, чем вот это все. Мотаю головой. То ли отрицаю дальнейшие свои действия, то ли пытаюсь вытрясти мысли. Лучше не думать, не анализировать. Глаза начинают печь от скопившихся слез. Ненавижу Марата всей душей. Все хорошее, что было по отношению к нему, растоптано. Мне невыносимо сейчас сидеть перед ним на коленях в унизительной позе, еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. За что он со мной так? Почему ему не приходит в голову, что если вести себя адекватнее, галантнее, то сможет без проблем покорить любую девушку. В том числе и меня. Зачем вот это грубое принуждение? Не понимает, что такое поведение отталкивает, а не притягивает?

— Мне не нужен паспорт, - сиплю. – Я никуда не поеду, - поднимаю глаза. Шароев смотрит на меня, как ученый на испытываемую им крысу.

— Твое дело, но тебе все равно придется переступить через себя рано или поздно ради паспорта.

Его глаза становятся пугающе темными, да он сам меня пугает своей жаждой меня переломить, растоптать, надругаться во всех смыслах. Марат сам вытаскивает свой член из брюк. Криво улыбается, разглядывая вместе со мной возбужденную плоть. Я впервые вижу так близко его член. И словно со стороны отмечаю, что поразительно при таком размере я еще жива и даже не порвана як британский флаг.

— Я не умею, - щеки горят, мне безумно стыдно, но все же встречаюсь глазами с Тахировичем.

— Тут и уметь нечего. Просто сделай мне приятное.

Можно еще больше возненавидеть человека за столь короткое время? Я думала, что нет, но шеф убеждает меня в обратном. Он своими поступками, словами все больше и больше отталкивает от себя, превращаясь в моих глазах в омерзительное чудовище и безжалостного тирана.

— Я тебя ненавижу! Ты в курсе, урод?

— Меня это даже возбуждает! – глумится этот недочеловек.

Марат подкатывает ко мне ближе, обхватывает мой затылок рукой и легонько толкает голову к своему члену. Я почти утыкаюсь в него. Живот скручивается, появляется спазм. Меня вот-вот вырвет, при этом понимаю, это не поможет мне избежать того, чего шеф от меня ожидает. О том, что я буду делать после сегодняшнего вечера, стараюсь не думать. Даже мелькает на мгновение мысль о самоубийстве, но не воспринимаю всерьез эту идею. Порыв слабости.

Смотрю на член, вытаскиваю язык и легонько касаюсь нежной кожи. Шароев вздрагивает, судорожно втягивает в себя воздух и живот. Я повторяю движение языка и с другой стороны. Судя по напряженному телу шефа, он еще больше на взводе. Шальная мысль замучить Марата до чертиков стреляет в голову. Пусть даже потом отрежет мне язык за такое издевательство. Смачиваю язык слюной и начинаю едва касаться члена, дразня еле-еле уловимыми прикосновениями и горячим дыханием. Судя по закусанной губе, Шароеву нравится, но взгляд темнеет, становится тяжелым. Прикосновение – дыхание, легкое скольжение кончика языка – едва дотрагиваюсь губами. Мне начинает нравиться дразнить Тахировича.

— Тварь! – сцедит сквозь зубы Марат.- Открывай рот и соси нормально!

Я отстраняюсь, откидываю немного голову назад и невинно хлопаю ресницами. Внутри ликую, но стараюсь не показывать вида. Он вот-вот психанет и пошлет меня. Этого и добиваюсь.

— Я по-другому не умею, - провокационно облизываю губы, строя из себя невинную овечку. Чуть подаюсь к шефу и дую на кончик члена, чмокаю. Сдерживаюсь, чтобы не передернуться, ощутив на губах смазку.

Марат рычит. Рычит как зверь, предупреждая, что до чертиков зол. Я не внемлю этому предупреждению. А зря. Шеф хватает меня за шею, мгновенно перекрывая кислород. Душит – не душит, но воздуха не хватает. Я открываю рот в попытке сделать глубокий вдох. Это моя фатальная ошибка. Мой рот сразу заполняет горячий член Марата. Задыхаюсь. Из уголков глаз текут слезы. Языком пытаюсь вытолкнуть инородное тело. Дергаюсь как в предсмертных конвульсиях.

— Зубы! Зубы убери и соси!

У меня перед глазами плывет. Я, кажись, теряю сознание. Это хорошо. Значит, отстанет. Руки исчезают с моей шеи, рот обретает свободу, воздух врывается в легкие. Не успеваю порадоваться изменению ситуации, как сильные руки возвращают меня вновь в исходное положение: между начальственных ног. Мое лицо обхватывают ладонями.

— Отдышалась? – на губах шефа то ли улыбка, то ли оскал. Непонятно. – Соси!

Я осознаю, что Марат не оставит меня в покое, пока не добьется своего. Он прет как бульдозер, напролом ради своего эго. Он совершенно не способен чувствовать другого человека, его чувства. Просто эмоциональный импотент.

Поняв это, вбираю в рот член. Не до конца, а как получается. У меня совершенно нет опыта в заглатывание члена, делать горлом минет. Участвуют все: зубы, губы, язык. Криво, косо, слюнтяво все получается. Марат не выдерживает. Хватает мою голову, немного меняет положение тела и начинает сам двигаться. Сначала аккуратно, пристраивается, но постепенно движения становятся нетерпеливыми. Его член упирается то в щеки, то в язык, то задевает горло. Все вызывает тошнотворные спазмы. Я зажмуриваюсь. По лицу текут слезы, из носа тоже что-то течет. Или сопли, или мои слюни, а может слезы.