Сумкой прикрываюсь, как щитом прикрываются рыцари при наступлении. Я действительно чувствую себя храбрым воином, который знает, что ему конец и от этого никуда не деться. Марат смотрит на меня. Смотрит сверху вниз, потом обратно и так несколько раз. Жадно разглядывает мое лицо, мою шею, опускает взгляд ниже. Толком ни на чем не задерживается, однако, остается ощущение легких ожогов. Кожа будто горит. Выражение его глаз сложно понять. Нельзя сказать, что там похоть. Там что-то такое, чего я раньше никогда не видела, поэтому и не знаю, как охарактеризовать. Словно меня хотят сожрать и тут же обожествить, потом опять сожрать.

— Что если… Что если я тебя кое о чем попрошу… - Марат не заканчивает предложение.

Я ударяюсь в панику. В голове происходит взрыв всевозможных вариантов его просьб. Начиная от безобидного типа вызвать сейчас Катю, Машу, Лену и стать свидетелем его оргии, до того, что я сама лично должна буду перед ним раздеться, потом поцеловать его, следом отсосать и с радостью отдаться на дубовом переговорном столе.

— Нет! – кричу, перестав дальше размышлять, какие еще могут быть у шефа просьбы ко мне.

— Нет? – черные брови Марат ползут вверх. – Ты же знаешь, что я не терплю отказов.

— Можно я пойду домой? – жалобно хнычу, медленно отступая назад.

Как спровоцировать хищника? Конечно, сделать лишнее, привлекающее внимание, движение. Шароев внезапно кидается ко мне, вырывает сумку из рук и швыряет ее куда-то назад. Разворачивает полностью к себе и прижимает спиной к шкафу, стоящему позади меня. Сердце ухает вниз к пяткам. Губы, подбородок Тахировича оказываются на уровне моих глаз. Левой рукой хватает меня за волосы, на кой черт я сегодня их распустила, больно сжимает их на затылке, правой прижимает к шкафу мою ладонь.

Я в предобморочном состоянии. Сердце стучит как сумасшедшее. Дышу урывками и часто. Вот и пришел кабзец, когда его не ждали. Мои чувства в хаотичном состоянии. Толком не понимаю, что больше всего накрывает: страх или ужас? Я просто чувствую себя размазанной по шкафу телом шефа. Чувствую каждую его мышцу под рубашкой. Его лицо настолько близко ко мне, что я замечаю зарождающую щетину. Его губы в мелких трещинках. Если поднять глаза, то сразу с головой окунаешься в черноту его зрачка, а выше сдвинутые к переносице брови…

— Глаза закрой, - сипит Марат.

— Стыдно за свои желания? – у меня напрочь отключены инстинкты самосохранения, если я умудрюсь подкалывать.

— Дура, - беззлобно тихо говорит он. Отпускает мою руку и сам закрывает мне глаза своей ладонью. Меня прошибает не на шутку, настолько горячо.

Я с закрытыми глазами теряю способность ориентироваться в ситуации. Мои чувства обострены на полную катушку. Вздрагиваю, когда ощущаю, как к моим губам прижимаются другие губы. Сначала все во мне застывает, а потом падает куда-то вниз со скоростью американских горок. Адреналин на полную мощность ударяет в голову.

Марат не прессует, ничего от меня не требует. Будь он понастойчивее, я бы… Я бы сдалась его силе, его напору, его желанию. Он просто легонько целует. Как ребенок пробует кончиком языка мои губы. Стискиваю зубы, сжимаю губы. Не сдаваться. Не поддаваться. Не чувствовать.

Я, итак, с ног до головы пропитана его запахом с восточными нотками. Мне кажется, пахнет не только одежда, но и кожа. Мне вполне хватает того, что я дышу его дыханием, которое проникает внутрь, напитывает кровь и как вирус распространяется внутри во все уголки моего тела.

Его вибрирующее «м-м-м-м» отдается вибрацией ниже живота. Я чувствую, как сжимаются бедра, как начинает потягивать низ в сладостном предвкушении. Хочется крикнуть: «Достаточно». Мерещится, что я кричу, но из моего горла и звука не вырывается.

Марат прекращает меня исследовать. Отпускает волосы, убирает руку с моих глаз. Я на секунду облегченно вздыхаю, но не стоило расслабляться. Меня тут же придавливают к шкафу. Расставленные по бокам от моей головы руки блокируют возможность побега. Шароев прижимается щекой к моему виску. Я едва дышу, но тут же округляю удивленно глаза. В районе живота чувствую, как что-то шевелится, что-то увеличивается. Едрит Мадрид, колотит! Да у шефа стояк! На меня!

Мне плохо. Я мысленно прощаюсь со своей целомудренной жизнью. Я не девственница, но секса у меня сто лет не было, все давно поросло мхом. Да и не подготовлена я физически, а будут драть как сидорову козу. Дергаюсь, но меня еще теснее зажимают.

— Пожалуйста… Прошу вас… Марат Та-хи-ро-вич… Не надо… - не сдерживаюсь и всхлипываю. – Я не могу… Я буду вас слушаться, подчиняться, но только без этого… пожалуйста…

Марат судорожно вздыхает, ослабляет нажим. Смотрит на меня мутным взглядом, удерживает им крепче, чем если бы схватил за подбородок. И тут возле уха слышу бах-бах. Зажмуриваюсь. Это шеф по двери шкафа кулаком. Я приоткрываю один глаз, потом второй, Марат, глядя на меня безумным, голодным взглядом, что-то шипит на непонятном мне языке. Какой-то тюркский. Телеберда. Шароев такой пугающий, такой мрачный, что совсем не понятно, что сделает дальше. Но резко отшагивает от меня, я едва успеваю удержаться на ногах. Тихо командует:

— Беги!

Дважды меня просить не нужно. Я протискиваюсь между Шароевым и покалеченным шкафом и со всех ног несусь из кабинета. Бегу, не оглядываясь. Бегу по коридору, не пользуюсь лифтом, а спускаюсь по лестнице, лишь через три этажа заскакиваю в коридор и вызываю лифт. Проношусь метеором мимо поста охраны, вырываюсь на улицу и жадно хватаю ртом воздух.

Домой. К черту деньги. К черту перспективы. Беру билет в родной город, там подумаю, куда мне податься, где пустить корни. Не хочу даже ходить по улицам, где бродит этот псих недолеченный. А встречаться подавно.

В голове все еще звучит хриплое «беги». Мне кажется, шеф говорил конкретно бежать не сейчас, а бежать от него куда подальше вообще. Посыл услышан, противиться не буду.

Хлопаю руками себя по бедрам, и тут до меня доходит кошмарная мысль. СУМКА! Сумка, которая была моим щитом, осталась в кабинете. А в ней ключи, телефон. Можно плюнуть и не возвращаться, но как назло именно сегодня Машка опять со своим начальником куда-то укатила в командировку. Нужно звонить хозяйке и просить принести запасные ключи. Еще стоит сообразить от кого позвонить и где достать контакты, потому что я чужие номера телефонов не запоминаю.

Застываю посреди тротуара, откидываю голову назад и закрываю глаза. Хочется взвыть от досады. Помолиться что ли? Может Бог услышит молитвы грешной дочери своей, и больше не будет посылать ей такие моральные испытания.

Никто меня не слышит. Божественного явления тоже не происходит. Я понимаю, что нужно возвращаться. Чувство обречённости поглощает меня с головой. Иду и размышляю, что делать.

Спрятаться на первом этаже и ждать ухода босса? Этот трудоголик может до поздней ночи сидеть в бумагах и не рыпнуться домой. Зайти в приемную, там спрятаться и ждать, когда Шароев выйдет.… Покурить? Но он не курит. Возможно, балуется, но точно не на работе. Хм, можно напрячь охрану и попросить позвать Тахировича, так как его ждет заказ или угнали машину. Бред, но ничего стоящего в голову не лезет. Остается действительно выжидать в приемной, когда Марат уйдет. Потому проскользнуть в его кабинет, найти сумку и шуровать домой, билеты на поезд искать.

Охрана удивленно на меня смотрит, но не спрашивает, чего опять явилась. Лифт бесшумно поднимает на нужный мне этаж. Воровато заглядываю в приемную, замечаю распахнутую дверь кабинета. Это, наверное, после меня так. На цыпочках подхожу к двери, вижу, что Шароева на горизонте не наблюдается. Слышу звук воды. Похоже, босс чистит свои перышки, точно планирует свалить на свиданку. Стояк у него был знатный, напряжение нужно сбрасывать, здоровье важнее всего. Значит это мой шанс незаметно проникнуть, найти свои вещи и так же незаметно свалить.

Медленно, как сапер на минном поле, пробираюсь в кабинет. Сумки своей не наблюдаю. Куда он ее кинул? Приседаю, оглядываю пол. Ни в одном углу не вижу своей вещи. Каждая секунда на счету. Из-за мысли, что шеф может вот-вот выйти и обнаружить меня, адреналин в крови превышает допустимую норму.