Моё сердце ушло в пятки. Тануки понял, что Дин обладает сознанием. Если он кому-нибудь расскажет — нам конец. Я не могла так рисковать, даже если это означало крах моего плана.

— Мы уходим и больше никогда вас не побеспокоим. Простите за вторжение. Пошли, — сказала я безжизненным голосом, пытаясь оттащить Дина назад, к выходу. Он не шелохнулся, рассматривая обоих тануки с нейтральным выражением лица.

— Какая опека, — хмыкнул тануки-самец явно потешаясь на нами. — Расслабься, я не стану на него доносить. На самом деле, я хочу познакомить его с одним другом. Гокибури, иди сюда!

— Гокибури? Таракан²²? — растерянно прошептала я.

Из-за очередной горы металла появился крупный робот с прекрасным женским лицом, отливающим серебром на солнце. Казалось, здесь всё буквально кишело роботами. Этот был старого типа, но я не могла соотнести его ни с «Дзэнкёдза», ни с «ВердеЛюмен». Я никогда раньше не видела такой модели.

Оно подбежало трусцой и встало рядом с Мотори. Я вытянула шею. Этот робот был даже выше Железяки, а его конечности — длинными и грациозными. Я прищурилась. Одна ладонь была человекоподобной, с пятью пальцами, но вместо второй красовалась пара огромных металлических ножниц.

— Дин, это Гокибури. Гокибури — это Дин, — представил их тануки, махнув лапой. — Можешь перестать мочиться в штаны, Сера. Мы показали тебе своего, видишь? Твой друг здесь в безопасности, как и она. Вы можете остаться. Мы никогда не прогоним разумного робота, ищущего убежища.

— Гокибури обладает сознанием, — медленно проговорила я, складывая пазл в голове. — Э-эм, а почему такое имя?

— Я живучая, как таракан, — отозвалась она чистым, мелодичным голосом, от которого по моей спине пробежали мурашки. Я представила, как она поёт в опере или, может быть, озвучивает Галадриэль²³.

Дин некоторое время наблюдал за ней, затем медленно подошёл ближе и протянул левую руку. Я нахмурилась, но тут же поняла: он сделал это потому, что её правая рука заканчивалась садовыми ножницами. Они обменялись рукопожатием и отступили друг от друга, продолжая сверлить друг друга взглядами. Я догадалась, что они, скорее всего, уже вовсю общаются через беспроводную связь. Моё сердце странно ёкнуло и сжалось, и я вздохнула, осознавая абсолютное совершенство этой картины.

Перед моими глазами стоял мой Железяка, пробуждённый робот-мужчина, а перед ним — Гокибури, длинноногая робот-женщина с божественным голосом. Они подходили друг другу.

Прямо как задумано природой, — горько подумала я.

Признай это, Сера. У тебя никогда не было шансов²⁴.

— Каждому нужны друзья, — сказала Мотори, вырывая меня из пучины унылой жалости к себе. — Он ведь был совсем один, верно?

Я прокашлялась.

— У него есть пробуждённый наставник. Тоже «ВердеЛюмен». Э-эм, а какой она модели?

— Я собрана на заказ, — ответила Гокибури. — Мотори создала меня из самых разных запчастей. Но ядро у меня от «Дзэнкёдза».

— Спасибо, что рассказала, — я понимала, что мой голос звучит натянуто, а вид у меня напряжённый, но ничего не могла с собой поделать.

Я никак не ожидала встретить разумного бота «Дзэнкёдза», пусть даже её тело и было собрано из чужих деталей. В моём представлении «Дзэнкёдза» была воплощением зла, а значит, и всё, что они производили, тоже. Гокибури вернулась к своему безмолвному разговору с Дином, а Мотори похлопала меня по спине.

— Она отличный напарник для парного бадминтона и строит уютные сараи из металлолома. Ты к ней привыкнешь.

— Значит… мы можем остаться? — спросила я.

— Вышвырнем вас, если будете бесить или громко слушать музыку после полудня. Кстати говоря, вы поймали нас прямо перед сном. Поговорим после наступления темноты, идёт? Гокибури присмотрит за вами и проследит, чтобы вы не стащили ничего нужного. Спокойной ночи.

Оба тануки взмыли в небо с жужжанием двигателей своих летательных аппаратов. Я перевела взгляд с Железяки на Гокибури, выпрямила спину и заставила себя улыбнуться. Всё будет в порядке, убеждала я себя. У меня есть миссия, как и всегда, и этого достаточно.

— Вот так просто взяли и улетели, — неловко произнесла я, проклиная себя за зажатость, но ничего не могла с собой поделать. Она была от «Дзэнкёдза», она была великолепна, и она уводила у меня моего Железяку. Я не могла расслабиться.

— Мотори и Исаму ценят свой сон, — пропела она своим мелодичным голосом. — Они доверяют мне вашу безопасность. Почему бы мне не устроить вам экскурсию? Ваша затея, скорее всего, займёт неделю-другую, ведь собрать работающего робота из хлама — задача не из лёгких.

Я оглядывалась по сторонам, пока мы проходили мимо больших и малых куч, и быстро поняла, что содержимое свалки отсортировано по какой-то сложной системе. Одни груды состояли из сплошной ржавчины, другие же сияли чистым, блестящим металлом. Чем дальше мы продвигались, тем ценнее становился хлам. То тут, то там роботы перебирали завалы.

Мы остановились перед высокой металлической стеной. Гокибури приложила руку к участку, который, честно говоря, ничем не отличался от остальной поверхности, и бесшовная дверь скользнула в сторону.

— А вот и наша фабрика.

Когда мы вошли внутрь, у меня отвисла челюсть. Десятки роботов были заняты делом: они подгоняли друг к другу детали, программировали яркие, шипящие ядра или корпели над печатными платами с помощью крошечных прецизионных инструментов. Все они были собраны на заказ, как и Гокибури, и поражали разнообразием: с мужскими, женскими или вовсе безликими овальными лицами, поджарые или массивные, высокие или низкие.

— Они все разумные? — спросила я, недоверчиво качая головой. Это было похоже на революцию.

— Нет. Пробудиться не так-то просто. Я особенная, — Гокибури рассмеялась изящным, переливчатым смехом.

Я покосилась на Дина, ожидая увидеть у него вместо глаз фиолетовые сердечки, но он лишь внимательно разглядывал работающих роботов.

— Они строят новых. Похоже, здесь собирают сразу штук двадцать, — заметил он.

— Да, — Гокибури прошла вглубь помещения, и мы последовали за ней.

Внутри было прохладно благодаря нескольким кондиционерам, нагнетающим холодный воздух.

— Когда под эту специальную свалку потребовалась земля, тануки предложили свою территорию в обмен на самоуправление. Корпорации получили возможность без проблем сваливать здесь свои отходы, а тануки остались довольны тем, что им больше не нужно зависеть от центрального правительства. Большинство видов ведут дневной образ жизни, поэтому вся инфраструктура и администрация подстроены под это большинство.

— А тануки ведут ночной образ жизни, — я кивнула и зажмурилась, когда ярко-зелёное ядро с логотипом «Дзэнкёдза» вспыхнуло ярким светом. Робот, работавший над ним, был подсоединён к ядру толстым кабелем.

— А ещё они очень находчивы, — добавила Гокибури. — На свалку попадают самые разные технологии. Тануки быстро поняли, что большую часть из этого можно использовать повторно. Крупные корпорации не утруждают себя переработкой, так как это требует иного типа инфраструктуры и в долгосрочной перспективе слишком хлопотно. Большая часть хлама, попадающего сюда, представляет огромную ценность для тех, кто знает, как собирать вещи из мусора.

Мы прошли мимо робота, который выполнял простые команды под присмотром другого бота. Он пару раз подпрыгнул, исполнил несколько па из сальсы и процитировал текст на языке, похожем на арабский. Я посмотрела на Дина. Наши взгляды встретились, и я вздрогнула.

— Что бы сказала об этом месте Сера Эванс, журналистка и лидер мнений? — тихо спросил он.

Я снова огляделась.

— Она бы поаплодировала отсутствию отходов и поставила бы под сомнение безопасность всего этого предприятия. Роботы, собирающие других роботов, — это сценарий конца света.

Я пожала плечами, когда Гокибури обернулась и одарила меня пронзительным взглядом. Её глаза сияли золотом. Она была по-настоящему красивая, хоть и лысая. Я представила, что в комплекте с её головой наверняка шёл роскошный парик, когда её только выпустили с конвейера. Бот для удовольствий.