— Через два лунных цикла я буду в другом месте. В месте, которое тебе совсем не подходит. Это ограничение — для твоего же блага.

Она развернулась и подняла голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

Так близко…

— Я давно уже сама решаю, что для меня благо, — сухо сказала она.

— Хорошо, — ответил я через несколько секунд молчания. — Твоё право решать за себя. Но у меня тоже есть право на принцип.

Она смотрела на меня так прямо и так твёрдо, что мне стало не по себе. Такой сильный взгляд я встречал разве что у Старейшин, но для Элли он казался естественным, как нечто, с чем она уже пришла на этот свет.

— Ты прав, — сказала она холодно. — Не стоит переступать границы. Давай закончим с проектом и будем ложиться спать.

— Да, — согласился я и вернулся обратно за стол. — Надо с этим заканчивать…

Кейлина аль'Бенодэ

Утро пришло неожиданно мягко. Озноб за ночь отступил, и лежать в постели оказалось так приятно, что не хотелось открывать глаз. Солнце уже светило сквозь щель между шторами, птицы заливались пением, а мне было тепло и удобно. И только звуки голосов, что едва слышно доносились из общей гостиной, напоминали о том, что пора вставать.

Я нехотя села и протёрла глаза. Постель рядом со мной осталась нетронутой: Луи так и не лёг ни разу за всю ночь. Мне оставалось только гадать, спал ли он вообще, а если да, то где. На мгновение сердце кольнуло от мысли о том, что он, возможно, остался спать в гостиной на диване, только чтобы держаться подальше от меня. Он ведь прямо сказал о том, что нам стоит строже сохранять дистанцию.

Даже смешно. Не он ли первым поцеловал меня вчера?

Я похлопала себя по щекам. Не стоит видеть в его поступках больше, чем в них есть. Это было на вечеринке, среди его друзей, которым он впервые представил свою жену, и поцелуй — естественное поведение для пары. В контракте ясно значилось, что на людях мы должны вести себя, как настоящие супруги.

Вздохнув, я встала и через несколько минут, умывшись и накинув на сорочку шёлковый белый халат, вышла в гостиную.

— Доброе утро, Элли! — радостно поприветствовала меня Иванна, у которой даже в такой ранний час были румяные щёки и смеющиеся глаза. — У нас ещё осталось кое-что из закусок с вечера. Будешь завтракать?

— Спасибо, я ещё не голодна, — улыбнулась я в ответ. — Схожу в столовую после первой пары.

— Для хорошей работы мозга нужно вовремя завтракать, — авторитетно заметил Рей, который стоял за барной стойкой с чашкой кофе и уплетал за обе щёки вчерашние пирожки Иванны.

— Вот! — кивнула она и игриво толкнула супруга бедром.

Я с улыбкой отвела взгляд. Они выглядели такими искренними и счастливыми, что ложь и фальш моего брака стала ощущаться ещё сильнее. Оставалось только гадать, смогу ли я тоже когда-нибудь стать такой же открытой и настоящей. Или вся жизнь так и пройдёт во лжи…

Луи оказался во дворе. За панорамными окнами хорошо был виден наш участок с залитой утренним солнцем травой. На улице потеплело, снег стаял, и теперь каждая травинка блестела под лучами солнца капельками росы. Мой супруг уже был одет в форму академии, и стоял, засунув руки в карманы. Жилет, надетый поверх белой рубашки с широкими рукавами, был приталенным и так подчёркивал его фигуру, что я не смогла не задержать на нём взгляд.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, Луи обернулся. На мгновение наши взгляды встретились, и он вернулся в дом, впустив внутрь прохладную свежесть.

— Доброе утро, — сказал он и коротко поцеловал меня в макушку.

Я моргнула.

— Доброе…

— Хорошо спала?

Он прошёл на кухню и активировал нагревательный элемент плиты. Тот тихо загудел.

Мне стало неловко.

С одной стороны этот короткий поцелуй словно говорил, что между нами всё в порядке, с другой — я ощущала странную холодность со стороны Луи. Особенно с учётом того, что он так и не лёг в нашу кровать этой ночью.

Поэтому я вернулась в спальню, чтобы переодеться и собраться перед первым учебным днём. А когда через несколько минут вернулась, Иванны с Реем уже не было дома.

— Твой кофе, — сказал Луи и поставил на барную стойку маленькую фарфоровую чашечку.

Я уже знала, что внутри — яд, который лишит мой мир красок ещё на один долгий день.

— Спасибо, — ответила я и села на высокий табурет. Посмотрела на Луи. По его лицу трудно было сказать, выспался он или нет, холодная, благородно-бледная матовая кожа выглядела такой же, как обычно. Я взяла чашечку и спросила: — Ты сегодня спал?

— Вздремнул пару часов, — ответил он. — Не хотел тебя беспокоить ночью.

Я невольно улыбнулась. Он мог сказать это искренне, а мог просто уйти от правды, чтобы не ранить меня. Зная, как легко и незаметно он лжёт, я с трудом верила его словам.

— Сегодня после занятий мне нужно будет отлучиться по делам Совета, — сказал он, застёгивая запонки. — Поужинаешь без меня.

— Когда вернёшься?

— Не знаю. Постараюсь не сильно поздно. Если что, ложись без меня.

Будто вчера мы ложились вместе.

— Хорошо.

— Мне нужно спешить, — Луи взял тубус, в котором, видимо, находились его чертежи. — Удачи тебе в академии сегодня.

— И тебе удачи с проектом, — эхом ответила я.

Он отсалютовал мне тубусом и быстро вышел во двор. Через мгновение я уже осталась одна, и только горький эспрессо обжигал ноздри терпким ароматом кофе.

Я медленно провернула чашечку на блюдце, глядя, как чёрная поверхность кофе чуть подрагивает под моими пальцами.

Луи был честен со мной вчера. Честнее, чем я заслуживала: предупредил, поставил границу, назвал её своим принципом. А я, вместо того, чтобы принять это спокойно, как разумная женщина, которой нужна только формальная защита, — сидела сейчас и перебирала в голове каждое его движение. Слишком короткий поцелуй или всё-таки обычный? Слишком прохладный тон или просто утренний? Он назвал меня Элли или уже нет?

Не назвал, — отстранённо отметила я. Ни разу за всё утро.

— Ши'Кара, укрой меня от бед и напастей, забери мой след, — прошептала я и одним глотком опустошила чашку.

Время уже подходило к началу первой пары, и мне тоже стоило поторопиться. Оставив чашку среди прочей грязной посуды, оставленной для уборщицы, я взяла свой рюкзачок с тетрадями и конспектами и вышла на улицу. Солнце уже не казалось таким ярким, и вместо яркой осени передо мной теперь предстало обычное пасмурное утро. Как оказалось, небо не было ясным, и светило лишь иногда проглядывало между тяжёлыми облаками. Дорожки были мокрыми — не то от дождя, не то от растаявшего снега, и я ступала осторожно, чтобы не забрызгать ноги.

Форма академии здесь была более откровенной, чем в Даркхолле. Моя прежняя академия считалась боевой, и там отдавали предпочтение практичным и износостойким вещам. Эта академия была светской. Мужская форма включала в себя прямого кроя брюки, которые плотно обхватывали ягодицы, подчёркивая их так, что я не знала, куда прятать глаза. Женская форма подразумевала юбку, которая сзади опускалась ниже колена, а спереди обнажала ноги настолько, что были видны края чулок. Вместо жилета девушки носили корсеты, которые открывали и приподнимали грудь, а также усиливали перепад между бёдрами и талией.

За последние годы я привыкла к тому, что драконы Виригии не отличаются скромностью. Это было залогом их выживания и продолжения рода. Но сама всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке, одетая по их моде, и потому старательно застегнула рубашку на все пуговицы и наглухо запахнула пальто, надеясь, что оно прикроет и слишком обнажённые ноги тоже.

Дорога от нашего коттеджа к главному корпусу занимала чуть больше четверти часа — я засекла ещё вчера, когда возвращалась домой после встречи с Лейлой. Путь пролегал через небольшой академический парк, мимо двух старых фонтанов, вокруг которых всегда было много адептов, и через длинную каштановую аллею, в конце которой виднелся купол главного корпуса с его высокими окнами и резным каменным фризом.