ДЖЕЙ
Я до сих пор не уверена, угрожал ли мне Финн вчера ночью. Звучало как угроза, хотя мы говорили об абстрактной ситуации.
И хотя обычно это заставило бы меня впасть в панику и начать рыть землю, чтобы узнать все его секреты и защититься, сейчас я почему-то не чувствую, что Финн — мой злейший враг.
Я поднимаю телефон и смотрю на сообщение, которое Келли прислала рано утром:
Нам нужно поговорить.
Хотела бы я, чтобы она прислала это на телефон «Джинкс», но с прошлой ночи он подозрительно молчит.
Нам нужно поговорить.
С этими словами две проблемы. Первая: я не готова говорить с Келли, потому что на сорок восемь процентов уверена, что она самозванка, и на тридцать — что у нее не всё в порядке с психикой.
Вторая: у Келли есть доступ в эту больницу. Она может нагрянуть в любой момент, потому что вся моя жизнь заперта в этих четырех стенах.
Единственные люди, которые когда-либо увозили меня отсюда, — это бабуля и Финн.
Один из них мертв.
Другой хочет моей смерти.
Так что вариантов, где спрятаться, немного. Но даже если бы они были, я всё равно привязана к больнице. Мое сердце не выдержит жизни снаружи. Келли настойчиво названивала «Джинкс». Она всё равно меня найдет. Мне нужно решить, что с ней делать.
В коридоре раздаются тяжелые шаги, и я вскидываю голову, ожидая увидеть лицо Келли, заглядывающее в окно палаты.
Но это доктор Кенджи.
Он входит, выглядит трезвым и уставшим. Волосы торчат во все стороны, как обычно после операции, халат помят.
— Привет, Док, — рассеянно здороваюсь я. — Опять спали в отделении?
— Джей, нам нужно поговорить о твоих анализах.
Опять эти четыре ужасных слова.
Дзынь!
Я вскакиваю на край кровати, увидев уведомление.
— Что не так? — глаза доктора Кенджи из сонных превращаются в настороженные, он оглядывается через плечо, будто ждет, что кто-то ворвется и устроит здесь перестрелку.
Кортни, школьная подруга Келли, ответила на мое сообщение.
КОРТНИ: Ты из Netflix?
Мои брови сходятся на переносице. Netflix? Почему она это спрашивает?
— Джей, это очень важно. В результатах твоих тестов…
— Да, да. Я знаю, что там написано, Док. У меня больное сердце, — я спрыгиваю с кровати и сую ноги в удобные кроксы. — Прости. Можем поговорить в другой раз? Мне нужно кое-что проверить.
Я хватаю куртку, сумочку и быстрым шагом направляюсь к двери.
— Куда ты идешь? — спрашивает доктор Кенджи, поспевая за мной. — Ты недостаточно здорова, чтобы покидать больницу.
Я пытаюсь двигаться быстрее, но это пустая трата сил, и в итоге я громко пыхчу и отдуваюсь.
Это унизительно.
— Я буду в порядке, — ворчу я, не спуская глаз с двери. — Я не буду перенапрягаться, Док, клянусь. Мне нужно сделать одно быстрое дело, я вернусь, и тогда вы расскажете мне всё, что не так с моими результатами.
— Джей, это не то, что можно просто проигнорировать. Твое сердце…
— О! Доброе утро! — Мартина машет рукой с середины коридора. Ее темно-карие глаза сияют, в руках пакет с контейнерами.
Я радостно машу в ответ, видя путь к отступлению:
— Мартина!
— Да-да, — она ковыляет ко мне, ее улыбка достаточно широка, чтобы обнажить золотой зуб. — Хорошо видеть тебя на ногах, Джей.
— Доктор Кенджи, это Мартина. Она… подруга подруги. Вроде того. Можете считать ее моей опекуншей на данный момент.
Доктор Кенджи открывает рот, чтобы протестовать. Я отступаю от него:
— Расскажите ей, что со мной не так, а она потом перескажет мне. Хорошо? Мартина… — я указываю на доктора.
Мартина, мой спаситель, берет доктора под руку:
— Доктор, а сколько вам лет? У меня есть прекрасная племянница, она только что получила диплом юриста. Её зовут Хесусита, и вы — как раз в ее вкусе. Она обожает K-pop, она даже была в Корее…
— Я японец, — слышу я, как сухо информирует Мартину доктор Кенджи, пока я сбегаю к лифту и отвечаю Кортни.
Я: Я не из Netflix. Я подруга Келли. Она сейчас разводится, и муж обливает её грязью. Я хочу, чтобы друзья, которые знали её, написали заявление в её защиту.
Я: Мы можем встретиться?
Лифт высаживает меня на первом этаже, я плетусь через переполненный приемный покой.
КОРТНИ: Это шутка?
Я: В смысле?
КОРТНИ: Келли пропала без вести шесть лет назад. Её тело до сих пор не нашли.
КОРТНИ: Я думала, Netflix снимает об этом документалку.
Что? Я останавливаюсь посреди вестибюля. Келли не мертва и не пропала. Она жива-здорова и состоит в ужасном браке с богатым придурком-управляющим хедж-фондом по имени Шон, который хочет с ней развестись. Так что за история с тем, что Келли была в психушке? Что-то здесь не сходится.
Я: Мы можем где-то встретиться? У меня есть еще вопросы.
Кортни перестает отвечать.
Я стискиваю зубы. Почему она меня игнорирует?
«Может, она на работе, Джей», — спорит мой рациональный голос.
Плевать мне на её работу. Я хочу ответы сейчас. Неужели нельзя облегчить мои страдания и сказать, где встретиться?
В этот момент знакомая фигура проходит через автоматические двойные двери входа в больницу.
Мои часы пищат при её виде.
Это Келли.
Я отступаю так быстро, как могу, и прижимаюсь спиной к стене за углом. Шаги Келли легкие и стремительные, она трусцой бежит к лифту со скоростью, о которой я могу только мечтать. Я выглядываю из-за угла. Келли прижимает телефон к уху, ожидая лифт.
В этот момент мой телефон громко звонит. Сердце подпрыгивает к горлу, часы визжат. Звук такой высокий, что пронзает гул голосов в приемном покое. Келли резко оборачивается, пытаясь найти источник звука. Я ныряю в тень, ставлю телефон на беззвучный режим и изо всех сил пытаюсь дышать.
Вдох.
Замереть…
Выдох.
Осознать…
Я жду еще несколько минут, в ужасе от мысли, что когда я выгляну, Келли будет стоять там и сверлить меня взглядом.
Дюйм за дюймом я выбираюсь из своего укрытия. Оглядываю зал мимо ожидающих пациентов, занятых врачей и персонала.
