— Кто извлек из этого больше всего выгоды? — Я грызу колпачок ручки. Джарод Кросс? Он метит в губернаторы, и его главным соперником был действующий губернатор Майклс, но его сместили в результате скандала. Это была блестящая победа для Кросса. Но не может быть, чтобы это был он. У Джарода Кросса нет причин преследовать всех остальных участников скандала. Зачем наживать врагов, когда нужно накапливать политический капитал?

Я хватаю ручку и бумагу — иногда мне нужно записать всё, чтобы привести мысли в порядок.

Рен сражался с бандой.

Я предполагаю, что другой парень, который был с ним вчера вечером, тоже был там.

Финн сначала не знал, кто такой Рен.

Финн нервничал, когда понял, что за ним следят, но вышел из ванной с ними как друг, и даже послал Рена украдкой сменить мои конфеты.

Финн хотел, чтобы «Джинкс» разоблачила всех причастных к «Проекту Благодарность».

У него были железные доказательства, но он предпочел вывалить правду через приложение, а не через новости.

Может, Финн разоблачил не всех, или замешан кто-то еще более могущественный?

Я рисую круг вокруг «Проекта Благодарность», а потом обвожу его снова и снова, пока ручка не прорывает бумагу.

Я что-то упускаю. Что-то огромное.

Это сводит меня с ума.

Дверь отъезжает в сторону. Я вскакиваю:

— Рен, ты… — Мои глаза расширяются, когда я вижу перед собой другого мужчину. — Доктор Кенджи. — Перевожу взгляд на медсестру рядом с ним. — Бейли.

Бейли машет мне и ухмыляется. То, как она на меня смотрит, так странно. В чем её проблема?

Доктор Кенджи оглядывает меня, подняв бровь, и медленно оглядывается через плечо:

— Ты кого-то ждала?

— Случайно, высокий парень в костюме не ждал снаружи?

Он качает головой:

— Я никого не видел.

Я иду к двери так быстро, как позволяет моя «бабушкина» походка. Выйдя в коридор, смотрю влево и вправо. Рена нигде нет. А чего я ожидала? Не стоило показывать ему, что я заметила татуировку. Почему я не изучила её тайком?

— Всё в порядке? — спрашивает доктор Кенджи, когда я ковыляю обратно в палату, опустив плечи. Я киваю. — Как ты себя чувствуешь этим утром? Я немного скорректировал твое лекарство, так как у тебя было больше ритмических сбоев, чем обычно.

Я снова киваю, слушая вполуха.

— Джей.

— А? — я рассеянно поднимаю взгляд.

Его глаза прикованы ко мне, он открывает рот, но потом смотрит на Бейли и замолкает. Бейли подходит, её взгляд мечется по комнате:

— Привет, Джей. Ты как, подруга? Выглядишь так, будто давно не спала.

— Я в порядке, — отвечаю я. С каких это пор Бейли назначили сюда? Я думала, она в общем отделении.

— Птичка напела, что у тебя ночью были гости.

Я напрягаюсь:

— Какая птичка?

Бейли подмигивает. Бабушка говорила: «В глупые игры играешь — дурацкие призы получаешь». Вместо того чтобы вступать в игру с Бейли, я отворачиваюсь и протягиваю руку для забора крови. Это стало настолько рутинным, что я едва чувствую укол.

— Я закончила, доктор Кенджи, — говорит Бейли, задерживаясь у кровати. — Могу я что-то сделать для тебя, Джей?

— Нет, Бейли.

— Точно?

Я хмурюсь, глядя на хорошенькую медсестру. Думаю, ошибкой было поручить ей столкнуть Шона в лифт.

Доктор Кенджи приподнимает бровь и вежливым, но твердым голосом говорит:

— Бейли, я хотел бы поговорить с Джей наедине.

— Без проблем. Я отнесу это в лабораторию. Пока, Джей! — Бейли машет мне рукой.

Как только дверь закрывается, доктор Кенджи подходит к кровати:

— Джей, я хотел спросить, всё ли у тебя хорошо. Твои показатели в последнее время очень нестабильны.

— Всё в порядке, — бормочу я. Если не считать того, что два ниндзя, победившие вооруженных мужиков, теперь ошиваются в моей палате и воруют мои конфеты.

Доктор Кенджи подходит ближе, его голос звучит низко и срочно:

— Если что-то случится, ты можешь поговорить со мной. Я твой врач уже долгое время, и хотя это может показаться вмешательством, я считаю тебя близкой пациенткой. Если есть хоть что-то, чем я могу помочь — я помогу. В меру своих способностей.

Этому я верю. Доктор Кенджи — один из немногих, кто относится ко мне как к человеку. Он даже вернулся с выходного, чтобы отпраздновать со мной день рождения, чтобы я не была одна.

Я сажусь ровнее:

— Доктор…

— Да? — он подается вперед.

— Представьте, ваш друг — Финн не считается моим другом, но скажу так для примера — связался с какими-то очень загадочными людьми. Возможно, действительно очень плохими людьми. Но эти люди не причинили ему вреда. Они защищают его… мне кажется.

— Понимаю.

— Мой друг в опасности?

Глаза доктора Кенджи за стеклами очков светятся страхом:

— Ты хоть представляешь, с какими людьми он связался? «Загадочные» и «возможно плохие» может относиться к чему угодно.

Я пожимаю плечами:

— Честно говоря, я не знаю большего.

— Без подробностей я не могу сказать наверняка. Возможно, твой друг работает с ними добровольно. Или они держат его на крючке, и у него нет выбора.

Если так, стоит ли мне вмешиваться? А что если я сделаю Финну только хуже, сунув нос не в своё дело? А если ему нужна помощь?

— Джей. — Рука доктора Кенджи накрывает мою. Я смотрю на него. — Моя интуиция подсказывает, что это очень опасная ситуация. Я не думаю, что тебе стоит вмешиваться. Помни, ты не такая, как другие подростки. Любое волнение, любой выброс адреналина, любая стрессовая ситуация могут перегрузить твое сердце.

— Я не волнуюсь, доктор Кенджи. — Мой взгляд падает на ящик с таблетками.

— Тебе следует волноваться, — говорит доктор Кенджи с нажимом.

Челюсть отвисает. Доктор Кенджи никогда не говорил со мной в таком тоне. Он отводит взгляд к карте в своих руках:

— Я сообщу результаты анализов, когда они будут готовы.

Мурашки пробегают по коже, когда я наблюдаю, как он уходит. Подозрениие прорастает во мне. Мне нужно сделать перерыв от Финна, от поиска жен «Королей» и присмотреться к самому доктору Кенджи. Он самый близкий мне человек в этой больнице, и я всегда уважала его частную жизнь. Но иногда держать друзей близко означает держать их секреты еще ближе.