Первый пытается ударить меня свободной рукой, но я крепко держу его за локоть и подаюсь вперед, используя инерцию его толчка. Развернувшись в полуобороте, я отступаю назад и с размаху впечатываю его в раковину. Он хрипит от боли и обмякает.

К этому моменту зрение второго восстанавливается, и он бросается на меня. Я пригибаюсь, когда он бьет, но недостаточно быстро, чтобы увернуться от руки, вцепившейся в мою футболку. Я кряхчу, когда он делает подсечку, пытаясь сбить меня с ног.

Моя голова взлетает вверх от шока. Это не обычные уличные бойцы.

Я изворачиваюсь и выдергиваю руки из рукавов футболки. Позволяя ему сбить себя с ног, я использую инерцию, чтобы выскользнуть из одежды. Мужчина, которого я впечатал в раковину, набрасывается на футболку, не понимая, что я уже вне её, пока не становится слишком поздно.

Моя грудь вздымается с каждым вдохом. Я уже выдохся, а они выглядят скорее раздраженными, чем пострадавшими. Двое против одного, и они чертовски хорошо обучены. Я не выйду отсюда живым, если не придумаю что-то быстро.

В этот момент раздается пронзительный звон. Потолочные разбрызгиватели с шипением включаются, и мощная струя воды наполняет ванную. Мужчины в замешательстве смотрят вверх. Я пользуюсь моментом и бросаюсь вперед. Более высокий готов к встрече, подпрыгивая на носках с поднятыми кулаками.

Я останавливаюсь прямо перед ним и хватаю дверь. Впечатываю её ему в лицо — слышу хруст. Не останавливаясь, я подпрыгиваю и обхватываю ногами шею второго, вбивая локти ему в голову.

Дождь из потолочных спринклеров приклеивает волосы к моему лбу и стекает по обнаженным плечам и груди. Отсутствие футболки становится неожиданным преимуществом: тяжелые пиджаки атакующих замедляют их удары.

Второй парень подается вперед, обвивая рукой мою, чтобы сбросить меня. Позади я слышу, как первый шлепает по воде, пытаясь схватить меня. Я разжимаю ноги и падаю назад, сворачиваясь в приседе. На полу уже лужа, очень скользко, но я поднимаюсь на ноги. Вода капает с кончиков моих пальцев, пока я выпрямляюсь.

Я снова на другом конце ванной, кулак поднят.

Внезапно первый хлопает второго по плечу. Оба поднимают руки.

— Достаточно. Мы здесь не для того, чтобы навредить тебе, — говорит более высокий на чистом английском.

Я остаюсь начеку:

— Кто вы?

— Я Рен. Это Хаято.

Хаято склоняет голову — на ней растет шишка от двери.

— Нас назначили твоими защитниками.

— Моими…

В этот момент дверь распахивается. Вваливается охранник. Его взгляд падает на разбрызгиватели, а затем мечется между мной, Реном и Хаято:

— Что здесь происходит?

Нервные пальцы мужчины тянутся к кобуре. Он такой плотный и неповоротливый, что никогда не победит в драке меня, Рена или Хаято. Но пуля быстрее кулака.

— Мы пришли навестить нашу беременную тетю, — объясняю я, стараясь сохранять спокойствие. — А потом внезапно включились разбрызгиватели.

— В какой палате? — охранник подозрительно косится на порезы на моем лице и пластырь на руке.

— Не помню, — отвечаю я.

— Как её зовут? — спрашивает он, краснея.

Рен и Хаято напрягаются рядом со мной. Охранник тянется к пистолету:

— Отвечай, или клянусь…

Знакомое лицо высовывается из-за плеча охранника:

— Финн, вот ты где. Я повсюду тебя искала.

Мои глаза лезут на лоб.

Джей, расплываясь в широкой улыбке, помахивает мне пальчиками:

— Сколько времени нужно, чтобы оттереть кетчуп с рубашки? Тетя Линда вот-вот родит. Ты пропускаешь самый важный момент.

Рен и Хаято разжимают кулаки. Охранник вытирает воду с лица рукой, которая секунду назад тянулась к оружию:

— Вы знакомы с этими парнями?

— Да, это мои кузены.

Он изучает светлую кожу Джей, её блондинистые волосы и голубовато-зеленые глаза, а затем проводит взглядом прямую линию до меня.

— Кузены?

— Ага, — моргает Джей. — Есть причина, по которой мы не можем быть кузенами? Потому что если есть, подождите минутку, пока я выйду в прямой эфир. Уверена, интернет с радостью выслушает ваши мысли.

Охранник отводит глаза.

— О боже. — Джей врывается в комнату, маленькая искра динамита. Она хватает меня за руку. — Ты весь промок. Если я пропущу момент, когда увижу нашего новорожденного братика впервые, я буду так на тебя злиться.

Прежде чем я осознаю, что происходит, меня куда-то волокут.

— Вы двое тоже, — бросает Джей Рену и Хаято.

Двое крупных бойцов обмениваются озадаченными взглядами.

— Идемте, идемте. — Она меньше всех в комнате, но мы все беспомощно подхвачены её течением.

Каким-то образом Джей выводит нас всех из ванной, пока её часы пищат, тихо и ровно. Охранник отступает и отстегивает рацию, чтобы доложить о сломанных разбрызгивателях.

— Она там кричит как сумасшедшая, — продолжает щебетать Джей, толкая меня по коридору. Рен и Хаято следуют за нами молча. — Все так взволнованы. — Она оглядывается через плечо, проверяя, не следит ли охранник.

Когда мы отходим на приличное расстояние, я выдергиваю руку из её хватки. Джей сгибается, прижав руку к груди. На её часах желтый свет.

— Это было ужасно. Я так нервничала.

Мое сердце в горле, оно вот-вот разорвется на миллион кусков.

— Почему ты вышла из палаты? Я же сказал тебе сидеть на месте!

— Я видела, как двое страшных парней пошли за тобой в ванную, и ты не вышел. Что я должна была делать?

У Джей есть доступ к больничным камерам, вот как она меня нашла. Чего я не понимаю…

— Разбрызгиватели?

Она пожимает плечами:

— Я включила их, но у меня не было глаз в ванной. Мне нужно было подойти ближе, чтобы понять, что еще можно сделать.

— Ты сумасшедшая, — шиплю я.

Она наклоняет голову, щурясь:

— Какой странный способ сказать «спасибо».

То, что она так спокойна, так гордится собой, выводит меня из себя. Я нависаю над ней:

— Тебе следовало остаться в ванной, как я велел.

— Но…

— Что бы ты делала, если бы эти парни действительно были за мной? А если бы они пришли за тобой?!

Она вздрагивает. Я понимаю, что кричу, и делаю глубокий вдох. Пропуская пальцы сквозь волосы, я борюсь с ужасными, жгучими ощущениями в груди.