Поэтому осталась стоять.

Кирилл подошёл первым.

— Привет.

— Привет.

Пауза.

Очень неловкая.

Очень тяжёлая.

— Как ты? — спросил он.

Я едва не рассмеялась.

Что за привычка у всех мужчин вокруг начинать с этого вопроса?

— Нормально, — соврала я.

Он кивнул, но по взгляду было видно — не поверил.

— Слушай, я...

Он не успел договорить.

Потому что в тот же момент за моей спиной раздался спокойный, слишком знакомый голос:

— Доброе утро.

Я закрыла глаза.

На секунду.

Только на секунду.

Потом медленно обернулась.

Марк.

Чёрная толстовка.

Тёмные джинсы.

Свежий пластырь на костяшках.

Разбитая губа.

И этот его взгляд, от которого у меня сразу всё внутри сделало неприятный, слишком сильный рывок.

Он выглядел уставшим.

Очень.

Но всё равно каким-то опасно собранным.

Как будто ночь не сломала его, а наоборот, только сделала жёстче.

Кирилл рядом напрягся мгновенно.

Я почувствовала это даже не глядя на него.

— Громов, — произнёс он холодно.

— Капитан.

И вот тут меня окончательно переклинило.

Потому что нет.

Только не снова.

Не ещё один раунд.

Не утром.

Не посреди коридора.

Не после всего.

— Нет, — сказала я резко.

Оба посмотрели на меня.

— Что? — одновременно.

— Нет, — повторила я уже жёстче. — Не будет этого снова. Ни сейчас, ни здесь, ни при мне.

Марк чуть приподнял бровь.

Кирилл сжал челюсть.

Я выдохнула и посмотрела сначала на одного, потом на другого.

— Я не шутка для университета. Не тема для драки. Не повод мериться характерами. И если ещё хоть один из вас сегодня решит устроить вокруг меня сцену, клянусь, я сделаю так, что вы оба пожалеете.

Тишина.

Очень короткая.

Но вкусная.

Потому что оба действительно замолчали.

— Отлично, — сказала я. — Теперь ты.

Я посмотрела на Кирилла.

Он нахмурился.

— Я?

— Да. Ты хотел что-то сказать. Говори.

Кирилл бросил быстрый взгляд на Марка.

Потом на меня.

— Не при нём.

Я коротко усмехнулась.

— Забавно. Он обычно говорит то же самое.

Марк рядом хмыкнул.

Я даже не посмотрела в его сторону.

Кирилл шумно выдохнул.

— Хорошо. Я хотел извиниться ещё раз.

— Уже извинялся.

— Знаю.

— Тогда зачем снова?

Он помолчал.

— Потому что я вижу, как ты на меня смотришь.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

Потому что да.

Он был прав.

Я смотрела уже не так.

Совсем не так.

— И как же? — спросила я тише.

Кирилл отвёл взгляд на окно.

Потом снова на меня.

— Как будто разочаровалась.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Я ничего не ответила.

Потому что не могла.

Потому что в горле встал ком.

Потому что сказать “да” было слишком жестоко.

А сказать “нет”- слишком большой ложью.

Кирилл понял и без ответа.

Это было видно по лицу.

По тому, как он чуть опустил плечи.

— Понял, — сказал он тихо.

И вот тут мне стало по-настоящему паршиво.

Потому что при всей злости на него — я не хотела делать ему больно.

Но, похоже, уже сделала.

Марк молчал.

На удивление.

На чудо.

Просто стоял рядом и не лез.

И именно это почему-то чувствовалось сильнее любого вмешательства.

Кирилл кивнул мне коротко, почти сухо.

— Ладно. Я тогда не буду тебя дёргать.

— Кирилл...

— Нет. Всё нормально.

Снова это чёртово “всё нормально”.

Которое вообще ничего не значило.

Он развернулся и ушёл.

На этот раз без тяжёлых взглядов на Марка, без последних слов, без позы.

Просто ушёл.

А я осталась стоять в коридоре с ощущением, будто только что внутри что-то окончательно сдвинулось на своё страшное место.

Марк заговорил только когда Кирилл свернул за угол.

— Тебе больно.

Я резко повернулась к нему.

— Ты можешь хоть раз не делать вид, что всё обо мне знаешь?

— Я не делаю вид.

— Тогда заткнись.

Он смотрел спокойно.

Слишком.

— Хорошо.

И вот тут я почему-то сорвалась окончательно.

— И не говори мне “хорошо” таким тоном!

— Каким?

— Этим своим! Спокойным! Будто ты тут вообще ни при чём!

Марк шагнул ближе.

— Я как раз очень даже при чём.

— О, спасибо, что признал!

— Ника.

— Нет, Марк! Я с утра уже выслушала шёпот половины университета, потом должна была смотреть в лицо Кириллу, который... который...

Я осеклась.

Потому что ком в горле вернулся мгновенно.

Потому что да, я злилась.

Но под злостью был ещё и осадок.

Тупой, неприятный, липкий.

От разочарования.

Марк смотрел на меня уже совсем без усмешки.

— Который тебе нравился, — сказал он тихо.

Я резко вскинула подбородок.

— И что?

— Ничего.

— Тогда зачем ты это сказал?

Он подошёл ещё ближе.

Слишком.

Опять.

И это уже становилось какой-то зависимостью — ненавидеть эту близость и каждый раз не успевать уйти раньше.

— Затем, — сказал он, не отрывая взгляда от моего лица, — что я не собираюсь делать вид, будто не понимаю, почему тебе сейчас так хреново.

Я резко вдохнула.

Потому что он снова попал в точку.

Снова.

Как всегда.

Будто это его чёртов любимый спорт - видеть то, что я сама в себе прячу.

— Ты невозможный, — сказала я почти беззвучно.

— Знаю.

— И ужасный.

— Тоже знаю.

— И всё равно лезешь.

Он помолчал.

Совсем недолго.

Потом тихо ответил:

— Да.

Секунда.

— Потому что если я сейчас оставлю тебя одну, ты снова начнёшь делать вид, что тебе вообще ничего не нужно.

Я закрыла глаза.

Просто потому что сил на него не было.

Вообще.

Ни на споры.

Ни на злость.

Ни на эту опасную правду между нами.

— Марк.

— Что?

— Я сейчас правда очень хрупкая.

Он замер.

Я почувствовала это почти физически.

Потом услышала его голос.

Очень тихий.

Очень осторожный.

— Я знаю.