Он чуть наклонил голову.

— А ты уже всё про меня решила.

— Разве нет?

— Нет.

Я пожала плечами.

— Тогда просвети.

Наш кофе принесли как раз вовремя. Я взяла чашку обеими руками, больше для того, чтобы чем-то занять пальцы.

Марк молчал чуть дольше обычного.

Потом сказал:

— Ты единственная, кто не пытается мне понравиться.

Я моргнула.

— Это должно меня тронуть?

— Нет. Это должно объяснить.

— Что объяснить?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Почему я здесь.

Я не нашлась, что ответить.

Потому что это прозвучало слишком просто.

Слишком честно.

И именно поэтому — опасно.

Я сделала глоток кофе, обожглась и тихо выругалась себе под нос.

Марк усмехнулся.

— Осторожнее.

— Спасибо, мам.

Он тихо рассмеялся.

И вот это было, пожалуй, самым странным за весь вечер.

Когда Марк Громов не ухмылялся нагло и не давил своей уверенностью, а просто смеялся, в нём вдруг появлялось что-то… живое. Настоящее. И это было намного хуже, чем вся его самоуверенность.

Потому что с наглым мажором всё понятно.

А вот с таким — уже нет.

— У тебя с Кириллом всегда так? — спросила я, чтобы сбить это ощущение.

Его лицо сразу стало жёстче.

Совсем немного, но я заметила.

— Как?

— Как на матче. Как в коридоре. Как будто вы делите территорию.

— Он тебе нравится?

Я подняла взгляд.

— Ты не ответил.

— А ты?

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет.

Я поставила чашку на стол слишком резко.

— Громов, ты вообще умеешь разговаривать без этого?

— Без чего?

— Без ощущения, что всё должно крутиться вокруг тебя.

Он смотрел на меня молча.

Потом вдруг подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— А вокруг кого это должно крутиться сегодня, Ника?

У меня внутри что-то неприятно дрогнуло.

Потому что сказал он это тихо.

Слишком тихо.

Я сжала пальцы вокруг чашки.

— Не льсти себе.

— Я и не льщу.

— Тогда что?

Он не отвёл взгляд.

— Говорю правду.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. За окном проехала машина, в кофейне кто-то засмеялся, звякнула посуда у стойки — а мне казалось, будто весь этот звук куда-то провалился.

Остались только его глаза.

И это было очень плохим знаком.

Я первой отвела взгляд.

— Мне пора.

Марк не стал спорить. И это удивило.

Он просто встал, бросил на стол купюры за кофе и открыл передо мной дверь.

Мы вышли в холодный воздух, и я сразу почувствовала, как остывают щёки.

— Я сама дойду, — сказала я, не глядя на него.

— Знаю.

— Тогда зачем идёшь рядом?

— Потому что хочу.

Я коротко рассмеялась.

— Какой удобный ответ.

— Мне подходит.

Мы дошли почти до общежития молча. И это молчание тоже было странным — не тяжёлым, не неловким, а каким-то слишком… нормальным. Как будто мы делали это уже не первый раз.

У входа я остановилась.

— Всё. Дальше не надо.

Марк тоже остановился.

Фонарь над крыльцом светил прямо ему в лицо, подчёркивая скулы и тень от ресниц. Он смотрел на меня спокойно. Без усмешки.

И это почему-то сбивало с толку больше всего.

— Хорошо, — сказал он.

Я кивнула.

Но почему-то не уходила.

И он тоже.

— Что? — спросила я первой.

— Ничего.

— Тогда почему ты так смотришь?

На этот раз он улыбнулся.

Очень слабо.

— Потому что ты опять не сбежала.

Я сжала губы.

— Спокойной ночи, Громов.

Развернулась, поднялась по ступенькам и уже взялась за ручку двери, когда услышала его голос:

— Ника.

Я обернулась.

Он стоял у самого света фонаря, руки в карманах, и смотрел прямо на меня.

— Следующий раз, — сказал Марк спокойно, — я тебя поцелую.

У меня внутри всё оборвалось.

Я смотрела на него, не в силах выдавить ни слова.

А он просто усмехнулся.

Развернулся.

И ушёл, будто не сказал ничего страшного.

А я ещё несколько секунд стояла у двери, чувствуя, как слишком быстро бьётся сердце.

Потому что Марк Громов сказал это так, будто уже всё решил.

Я ещё долго стояла у двери.

Наверное, слишком долго, потому консьержка за стеклом уже посмотрела на меня с таким любопытством, будто собиралась лично спросить, почему я застыла посреди крыльца, как статуя.

Я резко дёрнула дверь на себя и вошла внутрь.

Тёплый воздух ударил в лицо, но легче не стало.

У меня всё ещё звенело в голове его спокойное:

«Следующий раз, я тебя поцелую».

Не может быть.

Не если захочу.

Не если ты разрешишь.

А просто — поцелую.

Как будто это уже решено.

Как будто моё мнение опять никого не волнует.

— Ника! — Ася вылетела из-за угла так резко, что я чуть не подпрыгнула. — Ну?!

Я молча посмотрела на неё.

Она окинула меня быстрым взглядом.

— Так. Лицо странное. Глаза странные. Значит, всё было интересно.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Я пошла к лестнице, даже не пытаясь спорить. Бесполезно. Ася всё равно уже включила режим лучшей подруги-следователя, и от неё не спрятаться даже под кроватью.

Она догнала меня на втором пролёте.

— Ну и куда вы ходили?

— В кофейню.

— О-о-о.

— Не начинай.

— Я вообще молчу.

— Ты буквально не молчишь.

— Ладно. Что было в кофейне?

— Ничего.

Ася фыркнула так громко, что на нас обернулась какая-то девочка с нижнего этажа.

— Ника, у тебя сейчас вид человека, который либо поругался, либо его почти поцеловали.

Я резко остановилась.

Ася тоже остановилась.

И прищурилась.

— О-о-о, — протянула она уже совсем другим голосом. — Так. Стоп. Что он сделал?

— Ничего.

— Что. Он. Сделал.

Я снова пошла вверх по лестнице.

— Ничего он не сделал.

— Тогда почему ты идёшь так быстро?

— Потому что хочу в комнату.

— А почему у тебя уши красные?

— Потому что холодно.

— На лестнице?

— Ася!

Она рассмеялась и всё-таки отстала на пару шагов, но ненадолго. Когда мы вошли в комнату, она сразу захлопнула за собой дверь и повернулась ко мне, скрестив руки.

— Всё. Рассказывай.

Я скинула куртку на стул и села на кровать.

Рассказывать не хотелось.

Потому что если произнести это вслух, оно станет ещё реальнее.

Ещё глупее.

Ещё опаснее.

— Мы попили кофе, — сухо сказала я.

— Угу.

— Потом он проводил меня.

— Угу.

— И всё.

Ася молчала.

Я тоже.

Она подошла ближе и села напротив меня.

— Ника.

— Что?

— Ты никогда так не врёшь.

Я подняла глаза.

Ася смотрела на меня слишком внимательно.

Чёрт.

— Он сказал, — начала я и вдруг сама почувствовала, как снова начинает стучать сердце, — что в следующий раз поцелует меня.

Ася замерла.

Потом медленно моргнула.

Потом закрыла лицо ладонями.

— Господи.

— Вот именно.

— Нет, подожди… — Она убрала руки и посмотрела на меня уже почти восхищённо. — Он реально это сказал?

— Да.

— Прямо так?

— Прямо так.

— И ушёл?

— Да.

На секунду в комнате повисла тишина.

А потом Ася вдруг уткнулась лицом в подушку и завизжала так, что я швырнула в неё тетрадь.

— Ты ненормальная

— Это не я ненормальная! Это он ненормальный! — заявила она, всё ещё смеясь. — Боже, Ника, это же…

— Только не говори “романтично”.

— Это вообще не романтично.

— Вот именно.

— Это хуже.

— Спасибо.

— Это очень горячо.

Я закрыла глаза.

— Я тебя сейчас убью.