— Будто тебе меня жалко.

Я замерла.

Потому что он попал.

Точно.

— Мне не жалко тебя, — соврала я.

Он коротко усмехнулся.

— Врёшь.

Я закатила глаза почти автоматически.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

И почему-то именно это меня добило окончательно.

Я шагнула к нему и, не давая себе времени думать, обняла.

Сама.

Резко.

Неловко.

Сердцем вперёд, как в пропасть.

Просто потому, что в эту секунду это было единственное, что казалось правильным.

На миг он будто окаменел.

Совсем.

Я даже успела подумать:

всё, Ника, поздравляю, ты окончательно сошла с ума.

Но в следующую секунду Марк выдохнул — рвано, тяжело — и его руки сомкнулись у меня на спине.

Крепко.

Очень.

Так, что я сразу почувствовала, как он дрожит.

Совсем чуть-чуть.

Но дрожит.

И вот тогда у меня внутри что-то оборвалось окончательно.

Потому что ни в одном их разговоре, ни в одной перепалке, ни в одном взгляде я не видела его таким.

Настоящим.

Живым.

Без брони.

— Ника... - выдохнул он мне в волосы.

Я только сильнее вцепилась пальцами в его толстовку.

И это было уже не про жалость.

Вообще нет.

Это было про что-то намного опаснее.

Намного.

Я не знаю, сколько мы так простояли.

Секунду.

Минуту.

Вечность.

Время вообще исчезло.

Остался только холодный воздух, мокрый свет фонаря, его руки у меня на спине — слишком крепкие, слишком горячие даже через ткань куртки — и этот странный, тяжёлый стук внутри, от которого дрожали колени.

Я сама его обняла.

Сама.

И теперь уже поздно было делать вид, будто это случайность.

Я чувствовала, как Марк дышит мне в волосы.

Слышала этот рваный выдох.

И от понимания, что он сейчас держит меня так, будто я — единственное, за что он вообще держится этой ночью, у меня внутри всё переворачивалось.

Это было страшно.

И совсем не похоже на нас.

Никаких подколов.

Никакой игры.

Никакой привычной войны.

Только он.

И я.

И слишком много правды в этом молчании.

Я первая поняла, что если не отступлю сейчас, дальше будет уже не остановиться.

Поэтому медленно подняла голову.

Очень медленно.

И сразу пожалела.

Потому что его лицо оказалось слишком близко.

Слишком.

Разбитая губа.

Тень от ресниц.

Тёмный взгляд, от которого у меня просто перестало нормально биться сердце.

Марк смотрел на меня так, будто всё остальное перестало существовать.

Совсем.

Я сглотнула.

И почувствовала, как его руки на моей спине чуть сжались сильнее.

— Марк... - выдохнула я еле слышно.

— Что? — так же тихо.

Боже.

Лучше бы он сказал что-нибудь своё обычное, наглое, раздражающее. Что-нибудь, за что я могла бы уцепиться и снова разозлиться.

Но нет.

Он говорил тихо.

Хрипло.

Почти осторожно.

И именно это было самым опасным.

— Не смотри так, — прошептала я.

— Как?

— Как будто...

Я запнулась.

Потому что не знала, как закончить.

Как будто сейчас поцелуешь?

Как будто уже решил?

Как будто я тебе нужна?

Он чуть наклонился ко мне.

Ещё ближе.

Так, что я почувствовала его дыхание у губ.

— Договори, Ника.

У меня внутри всё сорвалось вниз.

Прямо в пропасть.

— Не надо, — прошептала я.

И сама не поняла, что имею в виду.

Его.

Себя.

Эту секунду.

Всё сразу.

Марк не отстранился.

Наоборот.

Поднял руку к моему лицу и большим пальцем медленно убрал прядь волос за ухо.

Очень нежно.

Невыносимо нежно для человека, который ещё час назад бился в кровь в коридоре.

Я задохнулась.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо.

— Это из-за холода.

Его губы чуть дрогнули.

— Врёшь.

И вот тут я не выдержала.

— Да перестань ты всё время...

Но договорить не смогла.

Потому что Марк наклонился ещё чуть-чуть.

И наши губы разделяло теперь буквально ничто.

Воздух.

Полвдоха.

Моя рука сама скользнула выше по его груди, вцепилась пальцами в ворот толстовки.

Господи.

Что я делаю?

Я должна была оттолкнуть его.

Отойти.

Сказать что-то колкое.

Разбить эту секунду, пока ещё можно.

Но не двигалась.

Потому что всё внутри уже знало — ещё мгновение, и я его не остановлю.

Марк смотрел мне в глаза так, будто спрашивал.

Не словами.

Не голосом.

Чем-то гораздо хуже.

Именно этим взглядом, от которого невозможно спрятаться.

— Ника... - сказал он совсем тихо.

И в ту же секунду где-то на парковке резко засигналила машина.

Громко.

Отвратительно.

Как выстрел.

Я вздрогнула так сильно, будто меня облили ледяной водой.

И это будто разбило всё.

Сразу.

Марк тоже дёрнулся, выпрямился на полшага, а я отскочила назад так резко, что каблук ботинка съехал по мокрому асфальту.

Он тут же поймал меня за локоть.

— Осторожно.

— Не трогай меня.

Это прозвучало слишком быстро.

Слишком резко.

Слишком испуганно.

Марк сразу отпустил.

И вот это было хуже всего.

Он просто стоял и смотрел на меня.

Молча.

А я чувствовала, как горит лицо.

Как колотится сердце.

Как всё внутри орёт от стыда, злости и этой дикой правды, от которой уже не спрятаться.

Потому что ещё секунда — и я бы его не остановила.

Я.

Не он.

И это было самым страшным.

— Супер, — сказала я нервно, обнимая себя руками. — Просто супер.

— Ника...

— Нет.

Я покачала головой.

— Нет, Марк. Даже не вздумай сейчас что-нибудь говорить.