Она перевела взгляд на меня. Потом снова на него.

И в её улыбке вдруг появилось что-то ядовитое.

— Серьёзно, Марк?

Он ничего не ответил.

И от этого стало ещё хуже.

Потому что молчание иногда звучит громче слов.

Алиса медленно взяла со стола сумку.

— Ладно. Я уже поняла, что ты в своём репертуаре.

Потом посмотрела на меня — теперь уже совсем без вежливости.

— Совет я всё-таки оставлю. Он красивый, богатый и умеет очень убедительно смотреть. Но это не делает его безопасным.

Я открыла рот, чтобы ответить, но она уже развернулась и пошла к выходу.

На полпути остановилась.

Не оборачиваясь, сказала:

— И да, Марк. В этот раз ты выбрал действительно красивую девочку.

Дверь за ней закрылась мягко.

А у меня внутри почему-то всё неприятно сжалось.

Потому что от этой фразы стало мерзко.

И от её тона. И от того, как она смотрела. И от того, что вообще пришла сюда.

Несколько секунд в зале было тихо.

Я смотрела на дверь.

Марк — на меня.

— Ну? — спросила я наконец, не поднимая головы. — Это кто была? Ещё одна твоя проблема из прошлой жизни?

Он ничего не ответил сразу.

Я подняла взгляд.

Он стоял напротив, уперев ладони в спинку стула, и смотрел на меня слишком внимательно.

— С чего ты решила, что проблема моя? — спросил он спокойно.

— Потому что она пришла ко мне из-за тебя.

— Значит, проблема всё-таки её.

Я невесело усмехнулась.

— Как удобно.

— Это правда.

Я закрыла ноутбук.

Слишком резко.

— Знаешь что, Громов? Мне вообще не нравится, когда ко мне подходят твои красивые бывшие или кто она там, садятся напротив и начинают рассказывать, что ты опасный, сложный и вообще ходячее стихийное бедствие.

— Она не моя бывшая.

Я посмотрела на него.

— Да неужели?

— Да.

— Тогда кто?

Он чуть помолчал.

— Дочь партнёра моего отца.

Я прищурилась.

— И что это должно значить?

Марк отвёл взгляд на окно.

Потом снова на меня.

— Это должно значить, что некоторые люди слишком любят придумывать себе будущее за других.

Я не сразу поняла.

А когда поняла — стало ещё неприятнее.

— То есть вас… пытались свести?

— Пытаются.

— И?

— И я не в восторге.

Он сказал это так ровно, что я не смогла понять, шутит ли он. Но нет. В его лице не было ничего смешного.

Я откинулась на спинку стула.

— Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, ко мне в библиотеку пришла какая-то девушка из твоего элитного кружка, чтобы предупредить меня не подходить к тебе, пока ваши семьи там что-то себе решают?

— Примерно так.

— А ты считаешь это нормальным?

— Нет.

— Но тебя это не останавливает.

Он сделал шаг ближе.

— Нет.

Я тихо выдохнула.

— Ты невозможный.

— Мне уже говорили.

— Слишком часто, да?

Он чуть улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла.

— Ника.

— Что?

— Она тебя ничем не задела?

Я уставилась на него.

Вот этого вопроса я точно не ожидала.

Не “что она тебе сказала”. Не “почему ты её слушала”. А именно так.

Как будто его реально волновало, задела ли она меня.

И именно поэтому я не ответила сразу.

Потому что дурацкое, абсолютно ненужное тепло от этого вопроса оказалось хуже, чем его наглость.

— Мне всё равно, — сказала я сухо.

Он посмотрел на меня пару секунд. Потом кивнул.

— Врёшь.

— Господи, ты можешь хотя бы раз в жизни не строить из себя человека, который меня читает как открытую книгу?

— Не могу.

— Почему?

Он сделал ещё шаг ближе.

Теперь между нами был только стол.

— Потому что ты слишком явно стараешься делать вид, что тебе всё равно.

Я стиснула зубы.

— А если мне правда всё равно?

— Тогда бы ты сейчас не злилась.

Я резко встала.

— Я злюсь не из-за тебя.

— Конечно.

— А из-за того, что в твоей жизни, похоже, слишком много странных девушек, которые почему-то считают своим долгом объяснять мне, как ты устроен.

— У меня в жизни только одна странная девушка, которая мне действительно интересна.

Я замерла.

И это было ужасно.

Потому что, кажется, даже воздух между нами стал плотнее.

Тише.

Глупее.

Опаснее.

— Не начинай, — сказала я тише, чем хотела.

— Я и не начинал.

Он тоже говорил тихо.

Слишком.

— Марк.

— Что?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Я смотрела на него и вдруг поймала себя на очень простой, очень неприятной мысли.

Марк Громов сейчас не играл.

Вот вообще.

Не дразнил.

Не выпендривался.

Не пытался красиво поставить себя в кадр.

Он просто стоял напротив и смотрел так, будто ему правда важно, что я отвечу.

И вот это выбивало сильнее всего.

Потому что если он шутит, отмахнуться легко.

А если нет?

Я первой отвела взгляд.

— Мне надо заниматься.

Он помолчал.

Потом выпрямился.

— Хорошо.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Хорошо?

— Да.

— И всё?

Он чуть усмехнулся.

— А ты ждала, что я начну ломать твою библиотеку?

— С тебя бы сталось.

— Нет. Не здесь.

Он взял с края стола мою ручку, которую я нервно уронила минутой раньше, и положил обратно на тетрадь.

Очень аккуратно.

Почти бережно.

— Занимайся, Ника.

И уже развернулся, когда я вдруг сама не поняла зачем сказала:

— Марк.

Он остановился.

Обернулся через плечо.

— Что?

Я молчала секунду.

Потом всё-таки спросила:

— Она… тебе нравится?

Вот и всё.

Вот он, тот самый позорный момент, когда хочется дать себе по голове прямо на месте.

Потому что какого чёрта я вообще это спросила?

Но слова уже прозвучали.

Марк посмотрел на меня так внимательно, что мне захотелось провалиться под пол.

А потом медленно улыбнулся.

Не нагло.

Совсем нет.

Скорее так, будто услышал именно то, что хотел.

— Нет, — сказал он спокойно. — А вот ты сейчас очень зря задала этот вопрос.

У меня вспыхнули щёки.

— Почему?

Он сделал маленькую паузу.

— Потому что теперь я знаю, о чём ты думаешь.

Я резко схватила тетрадь.

— Уйди, Громов.

Он усмехнулся.

— Уже ухожу.

Подошёл к двери.

Остановился.

И не оборачиваясь, бросил:

— И, Ника… на будущее.

Я замерла.

— Я не люблю, когда ко мне лезут с советами. Но ещё больше я не люблю, когда кто-то пытается тебя пугать.

Я медленно подняла голову.

Он всё так же стоял спиной.

— Что это значит? — спросила я.

Марк наконец обернулся.

И в его лице больше не было ни тени усмешки.

— Это значит, что если ещё кто-то из моей прошлой жизни подойдёт к тебе с подобным разговором, ты скажешь мне первой.

Я смотрела на него молча.

Сердце почему-то опять билось слишком быстро.

Потому что он сказал это так, будто это не просьба.

И не флирт.

А обещание.

И от этого внутри стало совсем неспокойно.

Я ещё несколько секунд смотрела на дверь после того, как Марк ушёл.

Потом медленно села обратно.

Потом снова встала.

Потом опять села.

Боже.

Что со мной вообще происходит?

Я уставилась на открытую тетрадь, где на полях всё ещё были мои кривые записи по предмету, и попыталась заставить себя вернуться к нормальной жизни. К цифрам. К формулам. К таблице, которую преподаватель сегодня разжёвывал почти сорок минут.

Не получилось.

Перед глазами стояло совсем другое.

Алиса.

Её спокойная, холодная красота. Её уверенность. Её фраза про то, что Марк не пай-мальчик. Её этот мерзкий тон, будто она уже заранее всё обо мне знает. И потом — сам Марк. Резкий, тёмный, совершенно не похожий на того, кто пять минут назад лениво усмехался в коридоре.