Слишком унизительное.

И, возможно, заслуженное.

Я развернулась и быстро пошла прочь по коридору.

Настолько быстро, что даже не сразу заметила, как впереди, у окна, стоит Марк.

Он был один.

Прислонившись плечом к подоконнику, с телефоном в руках. Но в тот момент, когда я подошла ближе, поднял голову.

И сразу увидел меня.

По его лицу ничего почти не прошло.

Но он заметил.

Всё.

И моё состояние. И то, что я шла слишком быстро. И, наверное, даже то, что у меня сейчас внутри.

— Что случилось? — спросил он спокойно.

Я остановилась перед ним.

И несколько секунд просто смотрела.

Потому что не знала, что сказать.

Не знала, насколько сильно меня задело то, что я услышала.

Не знала, злюсь ли я на Кирилла, на себя или на Марка — за то, что вообще посеял во мне это сомнение.

— Ника, — уже тише сказал он. — Что произошло?

И вот именно это стало последней каплей.

Потому что я и так была слишком натянута, чтобы выдержать его спокойствие.

— Ничего, — отрезала я.

— Врёшь.

— Господи, да ты можешь хоть раз не говорить мне, когда я вру, а когда нет?

Марк молчал.

Только смотрел.

Спокойно.

Слишком спокойно.

И это, как всегда, добивало сильнее всего.

— Ничего не случилось, — повторила я, уже тише. — Просто... я, кажется, окончательно устала от мужчин, которые решают всё за меня.

На секунду что-то жёсткое мелькнуло у него в глазах.

— Кирилл?

Я резко подняла голову.

— А ты откуда знаешь?

— Потому что я не вижу здесь других мужчин, из-за которых ты могла бы так злиться.

— Самоуверенно.

— Правдиво.

Я невесело усмехнулась.

Сил на нормальную колкость уже не было.

— Он не такой, как я думала.

Марк молчал.

Не перебивал.

Не вставлял своё “я же говорил”.

И именно это почему-то заставило меня продолжить.

— Я слышала, как он разговаривал с другом. Про меня. Как будто... — Я замолчала, чувствуя, как к горлу подступает злость. — Как будто это какая-то гонка. Кто успеет первым. Кто “обозначит”, кто “возьмёт”, кто не “упустит”.

Марк медленно выпрямился.

Телефон исчез в кармане.

Лицо стало совсем другим.

Холодным.

Тёмным.

— Что именно он сказал?

Я посмотрела на него.

— Не надо.

— Ника.

— Не надо, Марк.

— Я просто спросил.

— А потом что? Пойдёшь бить ему по лицу? Очень зрело.

Он усмехнулся, но без веселья.

— Если честно, мысль не самая плохая.

Я закатила глаза.

— Вот поэтому я ничего тебе и не хотела говорить.

— Не поэтому.

— А почему?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что ты злишься не на меня.

— О, спасибо за анализ.

— Пожалуйста.

— Ты невозможный.

— А ты расстроена.

Я сжала губы.

Потому что это слово было слишком точным.

Не унижена.

Не обижена.

Именно расстроена.

Так, как расстраиваются, когда красивую картинку у тебя на глазах рвут пополам.

— Я просто не люблю, когда обо мне говорят так, будто меня можно выиграть или забрать, — сказала я тихо.

Марк смотрел на меня очень внимательно.

Потом вдруг кивнул.

— Это нормально.

Я нахмурилась.

— Что?

— Не любить такое — нормально.

— Спасибо, что разрешил.

— Я не разрешаю.

— А что ты делаешь?

Он чуть наклонил голову.

— Даю понять, что ты права.

И вот это, как ни странно, немного ослабило то дикое внутреннее напряжение, которое меня душило с момента разговора под дверью.

Потому что он не спорил.

Не оправдывал Кирилла.

Не говорил, что я всё не так поняла.

Не делал вид, будто это ерунда.

Он просто признал, что я не обязана это терпеть.

И именно в эту секунду я поняла, почему рядом с ним так опасно.

Потому что даже когда он бесит, рядом с ним почему-то не чувствуешь себя глупой.

— Не смотри так, — сказала я, отводя взгляд.

— Как?

— Будто сейчас поймёшь обо мне что-то ещё.

Он тихо хмыкнул.

— Поздно.

Я снова посмотрела на него.

— Что поздно?

Он подался чуть ближе.

Не вплотную.

Но так, что я снова почувствовала его близко. Слишком близко.

— Я уже понял.

У меня предательски сбилось дыхание.

— И что же ты понял?

Марк помолчал секунду.

Потом сказал:

— Что тебе больно, когда разочаровываются не в тех людях.

Это было так точно, что я не сразу нашлась с ответом.

И, наверное, это он тоже заметил.

Потому что в следующую секунду его взгляд стал мягче.

Совсем чуть-чуть.

Но я увидела.

— Ника, — сказал он тихо, — ты не обязана делать вид, что тебе всё равно, если тебе неприятно.

Я нервно рассмеялась.

— А ты, я смотрю, сегодня в роли эмоционального психолога?

— Нет.

— А кого тогда?

Он сделал ещё полшага ближе.

Теперь между нами почти не осталось расстояния.

— Человека, который не хочет, чтобы ты сейчас оставалась одна.

Я застыла.

Потому что эта фраза снова прозвучала слишком честно.

Слишком спокойно.

Слишком без игры.

А я уже начала понимать, что именно таких интонаций стоит бояться больше всего.

— Марк...

— Что?

— Не надо быть таким нормальным.

Он усмехнулся.

— Почему?

— Потому что это сбивает с толку.

На этот раз он улыбнулся уже открыто.

Коротко.

Очень живо.

И именно это почему-то ударило сильнее всего.

— Значит, я на правильном пути, — сказал он.

Я закатила глаза, но поздно.

Секунда уже была испорчена.

Слишком тёплая.

Слишком настоящая.

И именно поэтому в следующую минуту мне стало страшно.

Потому что если я начну привыкать к такому Марку Громову — всё, мне конец.

И как назло, именно в этот момент за поворотом коридора послышались шаги.

Знакомые.

Тяжёлые.

Я обернулась.

Кирилл.

Он вышел из той самой переговорной и сначала увидел меня. Потом Марка рядом. Потом расстояние между нами.

И у него на лице медленно появилось то самое выражение, которое мне сейчас совсем не хотелось видеть.

Понимание.

Я развернулась и пошла прочь.

Быстро. Жёстко. Почти врезаясь плечом в проходящих мимо людей.

Щёки горели. Сердце колотилось где-то в горле. Меня трясло — от злости, от стыда, от этого идиотского прикосновения, от слов Кирилла, от Марка, от них обоих сразу.

— Ника! — донеслось сзади.

Я даже не обернулась.

Плевать.

Пусть хоть весь университет сейчас орёт мне в спину.

— Лебедева, стой!

На этот раз голос был Марка.

И именно это заставило меня ускориться ещё сильнее.

Я уже почти свернула к лестнице, когда сзади вдруг раздался глухой удар.

Такой звук невозможно перепутать ни с чем.

Не шаг.

Не хлопок двери.

Не упавшая сумка.

Удар.

Потом ещё один.

Я резко остановилась.

Развернулась.

И увидела, как у автомата с кофе уже собирается толпа.

Кто-то вскрикнул.

Кто-то резко отшатнулся к стене.

А в следующую секунду я увидела их.

Кирилл и Марк.

Кирилл ударил первым.

Я не увидела самого замаха, только финал — резкий разворот корпуса, кулак, кровь у Марка на губе.

Но Марк не отшатнулся.

Вообще.

Он только сплюнул кровь на пол, резко поднял голову и в следующую секунду врезал Кириллу так, что тот влетел плечом в стену рядом с расписанием.

— Твою мать! — заорал кто-то из парней.

— Разнимите их!

— Да не лезь, дебил!

Толпа зашумела.

Кто-то уже снимал на телефон.

Конечно.

Классика.

А я стояла и не могла вдохнуть.

Потому что это уже не было похоже на словесную перепалку.

Это была настоящая драка.

Жёсткая.