Не было.

Вообще ничего уже не было под контролем.

Потому что стоило закрыть глаза — я снова оказывалась на парковке. Снова чувствовала его руку у себя на подбородке. Снова это расстояние, в котором уже почти случилось то, что потом нельзя было бы отменить.

И хуже всего было не то, что он хотел меня поцеловать.

А то, что я тоже этого хотела.

Вот эта мысль и добивала окончательно.

В комнате было темно.

Ася, конечно, не спала.

Сидела на кровати в пижаме, с маской на лице и телефоном в руке, как ночной демон любопытства.

Стоило мне открыть дверь, как она резко подняла голову.

— Ну?!

Я закрыла дверь за собой и прислонилась к ней спиной.

— Я тебя ненавижу заранее.

— То есть было интересно.

— Было ужасно.

Ася сдёрнула с лица маску и отложила телефон.

— Так, всё. Садись. Рассказывай.

Я молча прошла к кровати и села.

Потом легла.

Потом снова села.

Ася наблюдала за мной с выражением лица человека, который уже предвкушает лучшие сплетни сезона.

— Ника.

— Что?

— Ты сейчас как человек, которого либо поцеловали, либо почти поцеловали.

Я закрыла глаза ладонями.

— Боже.

Ася взвизгнула так громко, что я швырнула в неё подушку.

— Я так и знала!

— Ничего не было.

— Но почти было!

Я ничего не ответила.

И этого ей, конечно, хватило.

— О. Мой. Бог.

— Перестань.

— Нет, подожди, — она буквально подползла ближе. — Где? Как? Что он сделал?

— Ничего он не сделал.

— Ника.

— Почти ничего.

— Это даже хуже, — простонала Ася. — Говори уже!

Я уронила голову на колени.

— Мы поехали в травмпункт.

— Это я поняла.

— Потом приехал его отец.

— ЧТО?

Я подняла голову.

— Да.

— И ты молчала?

— У меня были другие проблемы, Ася!

— Подожди. Стоп. Его отец приехал прямо туда?

— Да.

— И?

Я коротко рассмеялась.

Совсем не весело.

— И стало ещё хуже.

Я рассказала ей всё.

Почти всё.

Про машину.

Про отца.

Про то, как Марк сорвался.

Про то, как я его обняла.

На этом месте Ася снова издала такой звук, будто сейчас задохнётся от восторга.

— Ты его ОБНЯЛА?

— Замолчи.

— Ты. Его. Обняла.

— Ася!

— Всё, молчу. Пока молчу. Дальше.

Я рассказала про парковку.

Про то, как всё почти случилось.

Про то, как я оттолкнула этот момент.

Про такси.

И про сообщение.

На последних словах Ася уставилась на меня так, будто я только что призналась в преступлении.

— Ника.

— Что?

— Ты вляпалась.

— Спасибо. Без тебя не догадалась бы.

— Нет, серьёзно. Очень. Очень сильно.

Я устало откинулась на спинку кровати.

— Я знаю.

Ася вдруг стала тише.

Села рядом, поджав ноги, и посмотрела на меня уже без своих обычных шуточек.

— И что ты будешь делать?

Я невесело усмехнулась.

— Отличный вопрос.

— Ты же понимаешь, что после такого сделать вид, будто ничего не происходит, уже не получится?

Я молчала.

Потому что да.

Понимала.

Ещё как.

— А Кирилл? — осторожно спросила Ася.

Вот тут я закрыла глаза.

Потому что да, был ещё и Кирилл.

Разбитая скула.

Его признание.

Его слова.

Тот мерзкий разговор за дверью.

И почему-то именно сейчас, после всего с Марком, мысль о Кирилле вызывала не волнение и не тепло.

А только усталость.

— Не знаю, — сказала я честно. — Я вообще больше ничего не знаю.

Ночью я почти не спала.

А если и засыпала, то урывками.

В одном сне Марк опять стоял слишком близко.

В другом Кирилл смотрел на меня так, будто я уже сделала выбор.

В третьем кто-то снова бил кого-то у автомата с кофе, и я просыпалась с бешеным сердцем.

Когда зазвенел будильник, у меня было ощущение, что я не спала вообще.

Я долго сидела на кровати, смотрела в пол и ненавидела утро.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз.

Я знала, что там есть сообщения.

Не от Аси.

Не от мамы.

Не из чата группы.

От него.

И именно поэтому не переворачивала телефон ещё почти минуту.

Потом всё-таки взяла.

Три сообщения.

Все от Марка.

Доехала?

Следующее, через десять минут:

Я сейчас сам приеду, если не ответишь.

И последнее:

Не беси меня, Лебедева.

Я уставилась в экран.

Потом резко встала с кровати и начала искать джинсы.

— Что случилось? — сонно пробормотала Ася.

— Ничего.

— Лицо у тебя как у человека, который собирается убивать.

— Возможно.

Я быстро написала:

Доехала.

И не смей приезжать сюда.

Ответ пришёл мгновенно.

Как будто он вообще не спал и всё это время держал телефон в руке.

Уже лучше.

Доброе утро.

Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.

Ничего доброго.

Пауза.

Потом:

Это мы ещё посмотрим.

— Ненавижу его, — пробормотала я.

— Ага, — сказала Ася с кровати. — Очень убедительно.

Я швырнула в неё носок.

Кампус с утра жил своей обычной жизнью, но мне казалось, будто всё изменилось.

Как будто каждый человек вокруг знает что-то, что произошло ночью.

Как будто по мне всё видно.

Как будто на мне крупными буквами написано:

почти поцеловалась с Марком Громовым .

Это, конечно, был бред.

Но ощущалось именно так.

Я шла быстро.

Очень быстро.

Почти не глядя по сторонам.

Пока у главного корпуса меня не перехватили сразу две девчонки с потока.

— Ника! Это правда, что Громова увезли в травму?

— А что с Кириллом?

— А вы с кем-нибудь из них... ну...

Я посмотрела на них так, что они сами отступили на полшага.

— Нет.

И ушла дальше.

Вот только легче не стало.

Потому что в коридорах уже действительно шептались.

Оглядывались.

Замолкали на полуслове.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Я уже почти дошла до лестницы, когда из аудитории слева вышел Кирилл.

И мир, конечно, решил окончательно меня добить.

Он тоже увидел меня сразу.

Остановился.

На скуле синяк стал ещё ярче.

Губа чуть опухла.

Но держался он по-прежнему ровно, будто всё это вообще его не касается.

Я тоже замерла.

На секунду.

Потом поняла, что просто развернуться и уйти будет уже слишком по-детски.