Артем краем глаза следил за всем вокруг, почти не поворачивая головы.

— Знаешь, на что это похоже? — спросила Алиса.

— На что?

— На свидание. Бульвар и солнце, ты держишь меня под руку.

— Это прогулка.

— Прогулка с мужчиной, причем почти в обнимку, — провокационно склонила голову она. — Недавно это еще называлось парой.

— Игрой в пару. И это было не здесь.

— Но было, — согласилась она. — И кончилось. Потому что ты так решил.

Он не ответил. Она ждала, а он молчал. Теплый воздух обнимал их, вдалеке шумели машины, у ног топтались голуби.

— Смотри, — сказал он, кивнув в сторону. — Мороженое.

— Не меняй тему.

— Я не меняю. Я предлагаю мороженое. Хочешь?

Алиса посмотрела на него с прищуром, потом на ларек с мороженым и снова на него.

— Фисташковое, — сказала она.

— Я знаю.

Артем купил ей фисташковое, а себе не взял ничего. Стоял рядом и смотрел, как она ест. Как зеленая капля ползет по пальцу и Алиса машинально слизывает ее. Она совершенно не представляла, что делает с ним эта картина.

Телефон завибрировал в кармане. Артем достал его, прикрыв экран ладонью.

Леха писал: «Машина — аренда. Пробил номер, оформлена на юрлицо, какое-то ООО. Мужика нет, ушел пока ты писал. Камеры посмотрю, скину фото. Проблемы?»

Артем одной рукой набрал: «Пока не знаю. Посмотри камеры за неделю, были ли они тут раньше. Спасибо».

Он убрал телефон.

— Кто пишет? — спросила Алиса, откусывая вафельный рожок.

— Рабочее.

— Какое рабочее? Твоя работа стоять рядом и смотреть, как я ем мороженое.

— Тяжелейший труд, я уже говорил.

Она рассмеялась, и мороженое капнуло ей на подбородок. Артем потянулся и стер каплю большим пальцем. Она перестала жевать. Он перестал дышать…

Секунда. Две…

Он убрал руку и сунул в карман. Отвернулся и посмотрел на бульвар. Деревья и лавочки, голуби... Нормальный безопасный мир. Им обоим пора было возвращаться к работе.

— Пойдем, — позвал он.

Они развернулись и пошли обратно к офису. Алиса доедала мороженое, а он просто брел рядом.

У входа в бизнес-центр Артем бросил взгляд на парковку. Пустая темная машина стояла на месте.

Он открыл Алисе дверь. Девушка прошла мимо и на ходу коснулась его плеча. В лифте она смотрела на свое отражение в зеркальной стене и улыбалась. Губы у нее были чуть зеленые, видимо, от фисташек в мороженном содержалась только некачественная пищевая краска.

— У тебя рот зеленый, — усмехнулся Артем.

— Ой! — Алиса полезла в сумочку за салфеткой и вытерла губы, тихо ворча: — Почему ты раньше не сказал?

— Мне нравилось, — пожал он плечами.

Она замерла с салфеткой у рта и посмотрела на него через зеркало. Артем перевел взгляд на табло с цифрами этажей.

Двери открылись на двадцатом. Алиса тут же сбежала в свой кабинет. Артем же вернулся в незанятую приемную, достал телефон и открыл присланные Лехой записи с камер на парковке.

Когда мы вышли из бизнес-центра, я взглянула на машину, потом на вечернее небо и на Артема. Домой не хотелось. Я знала, что там меня тут же развезет, накатит усталость и не захочется шевелиться. Такой хороший день закончится не так, как стоит, ведь после обеда у меня получилось назначить еще два просмотра участков. Я хотела это запомнить.

— Отвези меня в Парк Горького, — повернулась я к Артему.

— Зачем? — удивился он.

— Затем, что я восемь часов сидела в душном кабинете, у меня глаза квадратные от цифр, и если я сейчас поеду домой и сяду на диван, то превращусь в овощ. А я не хочу быть овощем. Я хочу забраться на самокат и покататься.

— На самокат, — повторил он таким тоном, будто я у него единорога попросила.

— На электросамокат. В парке. По набережной. С ветерком, — медленно пояснила я, разделяя слова, чтобы уж точно никаких сомнений не осталось. Между тем стянула резинку с волос, и они рассыпались по плечам. — Поехали.

Артем опустил взгляд и посмотрел на мои туфли:

— Ты на самокате на каблуках кататься будешь?

— Сниму.

— Босиком, по-твоему, лучше?

Я уже хотела было начать пояснять, но тут до меня дошло, что он просто развлекается!

— Артем, я всю неделю была серьезной взрослой женщиной. Мне положен один вечер идиотизма. Ты со мной или ты подождешь в машине?

Он крутанул ключи на пальце и тоже посмотрел на небо, а потом на меня, и вздохнул так, будто я предложила ему прыгнуть с крыши.

— Поехали, — сдался он.

Через двадцать минут мы были в парке. Вечерний Горький кипел жизнью. По дорожкам бежали спортсмены и катились велосипедисты, мамочки толкали коляски, компании ребят валялись на одеялах в траве и слушали музыку из переносных колонок. Пахло жареными каштанами с тележки и свежескошенной травой. Над деревьями кружились ласточки.

Я арендовала два самоката через приложение, пока Артем стоял рядом с выражением человека, переживающего очень глубокий личный кризис.

— Когда я устраивался на работу, — произнес он, — мне обещали охрану VIP-персоны. Машины, костюмы, серьезные мужские дела.

Ехидная улыбка уже не сходила с его лица.

— Адаптируйся. — Я сунула ему телефон с разблокированным самокатом. — Или ты не умеешь кататься?

— Алиса, я водил БТР.

— Отлично. Значит, справишься.

Я скинула туфли, запихнула их в сумку и босиком встала на самокат. Оттолкнулась, и ветер приятно ударил в лицо. Волосы будто взлетели за спиной, и я засмеялась от чистого и глупого восторга. Широкая гладкая набережная раскатилась передо мной, залитая закатным золотом. Река блестела справа, деревья мелькали слева, а мир был огромным и прекрасным.

Артем догнал меня через три секунды. На самокате он выглядел нелепо и одновременно опасно, как медведь на велосипеде. Слишком большой и мощный для этой хлипкой штуковины. Но держался он вполне уверенно: с прямой спиной и сосредоточенным лицом, будто выполнял боевую задачу.

— Наперегонки? — крикнула я через плечо.

— Нет.

— Трус!

— Я отвечаю за твою безопасность. Гонки это противоположность безопасности.

— Трус, трус, трус!

Я прибавила скорость. Ветер свистел в ушах, колеса словно гудели по асфальту. Прохожие шарахались, кто-то даже недовольно крикнул вслед, но мне было абсолютно наплевать.

Артем меня, конечно, догнал. Поравнялся и ехал рядом, ветер трепал его волосы, а все еще яркие лучи медленно опускающегося солнца заставляли чуть щуриться.

— Ты невозможная, — сообщил он.

— Знаю. Это лучшее, что во мне есть.

Мы катились по набережной мимо фонтанов и кафешек, мимо музыкантов и фокусников. Я притормозила у лестницы, ведущей к воде, бросила самокат и побежала вниз по ступенькам. Артем чертыхнулся за спиной и направился следом.

Внизу у самой воды была узкая бетонная кромка. Я встала на нее босыми ногами и раскинула руки. Река плескалась в полуметре, теплый ветер бил в лицо, и Москва поднималась вокруг стенами огней.

— Алиса, отойди от края, — позвал Артем с лестницы.

— Иди сюда!

— Там мокро и скользко.

— Иди! Сюда!

Он спустился и встал рядом со мной на той же кромке. Его кроссовки были в десяти сантиметрах от воды. Мы стояли вдвоем на узкой полоске бетона между городом и рекой, это было глупо, немного опасно и… идеально.

— Видишь? — спросила я. — Вот так надо жить.

— Упав в реку?

— Я не упаду. Ты меня поймаешь.

— Чувствую жестокое использование рабсилы не по договору. За спасение на воде мне не платят.

— Но поймаешь. А если бы вообще не платили, то и ловить бы не стал?

Он повернулся ко мне. Мы стояли на узкой кромке, и места было так мало, что наши тела почти соприкасались. Его футболка и моя рубашка, его дыхание и мое... Вода плескалась у ног, город гудел наверху, но здесь, внизу, было до странного тихо, как в маленькой герметичной раковине.

— Стал бы, — ответил он.

— Даже если бы я не была Ермоловой?