Я видела это в их глазах и стискивала зубы.

Потом папа привел меня в кабинет, который выделил для работы. Небольшая комната с окном, выходящим на город. По соседству находилась приемная одного из папиных замов. У стены стоял стол с компьютером, а рядом с монитором уже лежали четыре толстые папки в картонных обложках. Да, очень много бумаг…

— Это информация по лотам, — пояснил отец, положив руку на верхнюю. — Участки, кадастровые данные и обременения. Разберись для начала с ними. Если что непонятно, спрашивай Андрея Валерьевича, он в теме.

— Андрей Валерьевич — это который лысый? — неуверенно поморщила я нос.

Папа с укором посмотрел на меня:

— Который аналитик. Он тридцать лет в отрасли, Алиса. Знает больше, чем весь этот этаж вместе взятый. Не обижай его.

— Я не собиралась.

— Собиралась. У тебя на лице написано, что ты его уже в дремучие деды записала.

— Только в лысые, — поправила я.

— Говорят, сейчас модно, — усмехнулся отец. — Тем не менее, советую это выражение стереть. И слушать.

Он был прав, а потому я прикусила язык. Нет, у меня и в мыслях не было обижать его аналитика, что поделать, если лучше всего запомнила только его… отличительную черту. Что можно было считать прогрессом, потому что остальных людей я вообще не запомнила!

Папа еще раз обвел взглядом кабинет, будто проверял, все ли на месте, а потом кивнул самому себе:

— Я буду здесь до обеда, потом уеду на встречу. Вопросы есть?

— Тысяча.

— Вот и задавай их Андрею Валерьевичу, — улыбнулся он и вышел.

Я осталась одна в чужом кабинете с четырьмя папками и видом на Москву. Артем расположился где-то в коридоре. Ладно, найдет себе занятие поинтереснее моих, он хотя бы может залипнуть в телефон.

С этими мыслями я открыла первую папку, увидев перед собой сорок страниц убористого шрифта с таблицами и схемами. «Кадастровый номер 50:21:0120301:1289. Категория земель: земли населенных пунктов. Разрешенное использование: для размещения объектов жилой застройки...»

Я перевернула страницу. Еще одна таблица, еще номера... Буквы плясали перед глазами, и я поймала себя на том, что прочитала абзац три раза и ничего не поняла.

Вторая папка оказалась не лучше. Третья — еще хуже. В четвертой были карты, и от них у меня зарябило в глазах так сильно, что я отодвинула стул и откинулась назад.

Потолок был белым и ровным, с маленькими точками подвесных светильников. Я смотрела на него и думала, что еще не поздно позвонить папе и сказать, что это ошибка. Что я не готова. Пусть пошлет кого-нибудь другого на этот аукцион. Того, кто понимает разницу между кадастровой и рыночной стоимостью.

В дверь постучали. Я дернулась и выпрямилась, захлопнув папку, будто меня поймали за чем-то постыдным:

— Да?

Дверь приоткрылась. На пороге стоял Артем с двумя стаканами кофе.

— Перерыв, — объявил он, входя и ставя стакан передо мной.

— Я не просила кофе.

— А я не спрашивал, — нагло усмехнулся он. Сел в кресло напротив, вытянул ноги и отпил из своего стакана. — Как дела?

— Прекрасно.

— Врешь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что полчаса назад ты читала, а последние десять минут тут стояла тишина. Значит, ты застряла и пялишься в потолок. И что? Правильно, тебе нужен кофе!

Артем сидел в моем рабочем кабинете в кресле для посетителей, пил кофе и выглядел совершенно невозмутимо.

— Ты не обязан за мной следить каждую секунду, — устало отозвалась я.

— Обязан. Мне за это платят.

— Тебе платят за мою безопасность, а не за мой кофе.

— Кофе входит в безопасность. Без кофеина ты опасна для окружающих.

Я посмотрела на стакан. Горячий латте с собой из кофейни через дорогу, которую я хорошо знала.

— Ты пренебрег моей охраной, пока ходил за ним?

— Нет, что ты, солнышко. Меня любезно подменил знакомый!

Я уставилась на кофе, потому что достойный ответ в голову не пришел. Стоило признать, что пахло из стакана божественно. А еще… Это было чем-то вроде нашего ритуала, разве нет? Вот только ритуал остался где-то на курорте…

Потянувшись, я взяла стакан и отпила, блаженно прикрыв веки и тихонько сказала:

— Спасибо.

— Не за что, — отозвался Артем и кивнул на папки: — Так что непонятно?

— Вообще-то непонятно все.

— Все сразу не бывает. Что конкретно?

Я помолчала. Потом открыла первую папку и ткнула пальцем:

— Вот это. Категории земель. Их штук десять, и я не понимаю, чем они отличаются и почему одна стоит в пять раз дороже другой. Вернее, понимаю, но не обо всех.

— Так, — кивнул Артем. — И кто с этим поможет?

— Один… лысый аналитик, — вздохнула я. — Андрей Валерьевич.

— Вот. Так спроси его.

— Он будет смотреть на меня как на идиотку.

— Будет, — Артем отпил кофе. — А через три дня перестанет. Потому что идиотки не спрашивают, они затаиваются и ждут, когда срок пройдет и их выпустят на свободу. А ты спросишь.

Это было так просто и правильно, что я на секунду растерялась.

— С каких пор ты такой умный? — поморщила я нос.

— С рождения. Просто скрываю, чтобы не давить на окружающих.

Я хотела огрызнуться, но вместо этого рассмеялась. Артем встал и забрал свой пустой стакан.

— Позвони аналитику, спроси, когда можно к нему подойти. Задай десять тупых вопросов. К обеду задашь уже десять умных. — Он остановился в дверях. — И поешь нормально в обед. Мозгам помогает.

Дверь закрылась. Я сидела с кофе в руке и открытой папкой перед собой.

Ладно. Десять тупых вопросов…

Уж что-что, а именно такие у меня хорошо получатся.

Я сняла трубку внутреннего телефона и набрала нужный номер из памятки рядом с аппаратом.

— Андрей Валерьевич? Это Алиса… Ермолова. У меня вопрос. Даже не один. Может, десять. Вы не против?

На том конце повисла пауза:

— Заходите, Алиса Сергеевна. Я как раз чай поставил.

Туфли я сбросила прямо в холле, стоило только оказаться в знакомых стенах родного дома. Одну швырнула в сторону зеркала, другая улетела под столик с ключами. Босые ступни коснулись прохладного паркета, и я выдохнула так, будто весь день задерживала дыхание.

Может, так и было.

Артем зашел следом и закрыл дверь. Он посмотрел на разбросанные туфли, на меня и снова на туфли.

— Любопытная система хранения обуви, — прокомментировал он.

— Только с нотациями не начинай.

Босиком я прошла через холл, поднялась по лестнице и наконец добралась до своей комнаты. До своего мира, где все было привычным и безопасным.

Упала на кровать лицом в подушку и застонала.

В офисе я провела шесть часов, и мозги мои превратились в кашу. Андрей Валерьевич оказался весьма терпеливым человеком, но от этого было только хуже. Он объяснял мне вещи, которые, судя по его тону, были очевидны любому первокурснику. Я видела, как он подбирает слова попроще и замедляет речь, как показывает пальцем на схемы, будто зашла к нему прямиком из детского сада.

Но прогресс все же оказался неизбежен!

Я задала свои десять тупых вопросов и получила десять ответов, каждый из которых породил еще пять вопросов. К обеду я перестала записывать, потому что не успевала. К трем часам голова уже гудела. К пяти я сидела в кабинете, в который раз смотрела на четвертую папку и понимала, что не усвоила и половины первой. Артем явно поторопился с оценкой, что когда-то мои вопросы перейдут в разряд умных.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Он был молочно-бежевым и знакомым до последней трещинки. Мой мир, в котором все на своих местах.

Только я была не на месте. Вчера я была Алисой Ермоловой, которая может все. Сегодня я стала Алисой Ермоловой, которая шесть часов просидела над документами и не поняла, почему один участок земли стоит триста миллионов, а соседний всего восемьдесят.

Но самое обидное заключалось в другом. Я действительно хотела понять! Я хотела работать на фирме, я мечтала однажды заменить отца. Просто… еще не была готова? Или никогда не буду?