Платье шелестело пайетками, каблуки утопали в мягком ковре. Я шла мимо рядов и мимо людей, мимо Левина, который поднял бровь и ободряюще улыбнулся. Мимо серого костюма, который проводил меня взглядом мертвых стеклянных глаз и коротко кивнул. Хорошая девочка. Умная девочка.

Каждый шаг отдалял меня от Артема. Каждый шаг приближал к двери, за которой не будет ни аукциона, ни лота. Я шла и чувствовала, как что-то рвется внутри так тонко и больно, как нитка, которую тянут до предела.

Я вышла из зала в коридор, и тяжелая дверь закрылась за мной, отрезав голос аукциониста на полуслове.

В коридоре было пусто и тихо. Приглушенный свет падал на ковер, по обеим сторонам тянулись темные деревянные двери. Я пошла в сторону туалета и успела сделать шагов десять, когда за спиной открылась одна из боковых дверей.

— Сюда, пожалуйста, Алиса Сергеевна, — негромкий голос был вежливым до отвращения. — Подождем здесь, пока торги закончатся.

Их было двое. Тот, что говорил, стоял в дверном проеме и придерживал створку. Второй уже был в коридоре, за моей спиной, перекрывая путь обратно к залу.

Я посмотрела на открытую дверь. За ней была небольшая комната со столом и стульями, окно забрано решеткой. Скатерти лежали стопками на полках, запасная посуда стояла в коробках, над столом горела тусклая лампа. Служебная каморка, в которую заводят хорошую девочку в сверкающем платье, чтобы она сидела тихо, пока взрослые мужчины решают, кому достанется земля.

— Мне обещали пять минут.

— Вам обещали, что ваш друг останется здоровым. Заходите и присаживайтесь, через полчаса все закончится, и вы вернетесь к нему.

Я зашла. Дверь за мной закрылась.

Алиса вышла из зала, и Артем досчитал до пяти.

На счете «два» человек, который сидел за его спиной весь вечер, встал и пошел к выходу. На счете «три» серый костюм у дальней стены двинулся следом. На счете «четыре» Артем понял, что живот тут ни при чем.

На счете «пять» он встал.

Коридор за дверью зала был тихим и пустым. Этих двоих Артем вырубил быстро, а потом вежливо сложил прямо там у дверей. Не бойцы. Пусть отдохнут. Сам же отправился дальше, искать Алису. Ковер глушил шаги, неяркий свет ложился на стены мягкими полосами. Туалет был направо, за поворотом. Артем разок прошел мимо двери и услышал за боковой негромкие деловитые голоса. Щелкнул замок.

Он не думал. Думать было некогда, да и незачем, потому что все было понятно. Алиса была за этой дверью, а между ним и ею стояли двое.

Первого он снял у самой двери, когда тот выглянул на звук шагов. Один короткий удар, и мужик сложился у стены, даже не пискнув. Второй попытался забраться в комнату. Артем перешагнул через лежащего и вошел.

Второй стоял у окна с решеткой и успел развернуться, но больше ничего не успел. Артем работал как на тренировке. Корпус, болевой, пол. Так тихо, что персонал в соседних комнатах даже не поднял бы головы.

Артем оттащил первого от двери за пиджак и положил рядом со вторым, у стены, параллельно, как дрова в поленнице. Оба дышали, оба будут в порядке минут через двадцать.

Он поднял голову.

Алиса стояла посреди комнаты в сверкающем платье, с прямой спиной и руками вдоль тела. Пайетки бросали теплые блики на грязно-белые стены, на стопки скатертей и коробки с посудой. Она смотрела на него с выражением, которое он видел впервые, и от этого у него перехватило дыхание.

Он выпрямился. Его костюм помялся, костяшки правой руки саднили, а волосы съехали на лоб. Еще не пришел в себя после боя, который требовал сил, хоть это так и не выглядело, а она стояла перед ним в этом невозможном платье и смотрела так, будто он только что подарил ей весь мир.

— Идем. — Он протянул ей руку. — Нужно вернуться в зал, пока...

Она шагнула к нему, обхватила за шею обеими руками и поцеловала.

Он не ожидал. На полсекунды он замер с руками по швам, мозг еще работал в боевом режиме, а она уже целовала его, вцепившись в ворот рубашки и привстав на цыпочки на своих золотистых туфельках.

Ее губы были горячими и настойчивыми. От нее пахло духами и страхом, тем тонким острым запахом, который выдает того, кто только что сильно боялся, но не за себя.

Он понял. Позже, когда будет время подумать, он разберет по деталям, как она вышла из зала и не позвала его. Как соврала про живот. Как решила выйти одна, чтобы… его не тронули? Чем еще ей могли угрожать. Какое решение приняла и что оно означало…

Но это потом. А сейчас она целовала его в служебной каморке загородного особняка, рядом с двумя бессознательными телами у стены. Его руки наконец ожили. Одна легла на ее поясницу, вторая ушла в волосы, и он ответил так, как хотел весь этот вечер, с тех пор, как увидел ее на лестнице.

Алиса оторвалась первая. Ее глаза блестели, она рвано дышала, прижимаясь к нему всем телом.

— Они угрожали тобой. — Она говорила ему в рубашку, уткнувшись лицом в его грудь. — Сказали, что уколют тебя, если я не выйду. Поэтому я вышла.

Его руки на ее спине сжались. Что-то горячее и тяжелое поднялось в груди, и он проглотил это, потому что сейчас было не время.

— Дурочка, — выдохнул он, и слово прозвучало как ласка. — Дурочка ты, Ермолова.

— Сам дурак. — Она подняла голову и посмотрела на него. — Ты бы на моем месте сделал то же самое.

Он хотел сказать, что нет, что он бы справился, что не надо было выходить одной, что это опасно, глупо, что она никогда больше не будет принимать такие решения без него. Но он посмотрел в ее глаза и промолчал, потому что она была права. Он бы сделал то же самое. Именно то же…

— Идем. — Он разжал руки. — Нужно вернуться.

— Подожди. — Алиса держала его за ворот рубашки и не отпускала. — Еще секунду.

Она прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. Он стоял и обнимал ее. Двое на полу у стены тихо дышали, за дверью звучал голос аукциониста, который разыгрывал ее лот без нее.

Прошла секунда, две, три.

Она открыла глаза и отступила на шаг. Поправила платье, провела пальцами по волосам и подняла подбородок. Она снова была Ермоловой.

— Пошли. У меня аукцион.

Артем поднял за шкирку того, который уже моргал, и поставил на ноги. Мужик покачнулся, попытался сфокусировать взгляд и обнаружил, что его правая рука вывернута за спину под таким углом, который не предусмотрен человеческой анатомией.

— Пойдешь с нами. — Артем чуть довернул захват. — Тихо, вежливо, как на прогулке. Дернешься — сломаю. Кивни, если понял.

Мужик кивнул.

— Молодец. Алиса, идем за мной.

Мы не пошли к главному входу в зал. Артем повел нас по узкому служебному коридору с хозяйственными дверями и штабелями стульев у стены. Мужик ковылял впереди, придерживаемый Артемом за заломленную руку, и поскуливал на каждом шагу. Я шла следом в сверкающем платье и на каблуках, по служебному коридору загородного особняка, и это был самый безумный вечер в моей жизни.

Коридор вывел нас к боковой двери у сцены, рядом с помостом аукциониста. Артем остановился и прислушался. Из зала доносился знакомый размеренный голос, отсчитывающий ставки.

— Ждем, — шепнул он.

Мы стояли за дверью и слушали.

— ...и лот уходит за... — пауза, шуршание бумаг, — двести семьдесят пять миллионов рублей. Покупатель — компания «Ермолов Девелопмент».

Это был мой участок. Я выбрала его и обосновала, я за него боролась. И он наш. Зал вежливо захлопал, как хлопал после каждого лота.

Сквозь аплодисменты прорезался громкий рваный голос.

Даниил Князев вскочил с места, которое успел занять в третьем ряду, стул опрокинулся за ним с грохотом. Весь зал повернулся к растрепанному парню в мятом костюме, который размахивал руками и кричал на аукциониста.

— Пора. — Артем толкнул дверь.

Мы вышли рядом со сценой, у помоста, где стоял аукционист и лежали его папки. Артем вел пленника впереди себя, держа его за вывернутую руку, и тот шел покорно, потому что каждый шаг напоминал ему об альтернативе.