Я позвонила Андрею Валерьевичу и попыталась объяснить проблему. Он помолчал и попросил скинуть скан. Через двадцать минут он перезвонил.

— Алиса Сергеевна, вы правы. Оценка в папке устаревшая, мы работали по ней по инерции. Свежая же меняет весь расклад. Нужно пересчитать.

Улыбка расплылась на моем лице. Я не ошиблась! Я заметила то, что пропустили люди, которые занимаются этим тридцать лет.

Ладно, может, они просто не обновили файл. Может, это не подвиг, а случайность. Но мне было плевать. Я увидела, спросила и оказалась права.

Остаток дня пролетел незаметно. Я сидела над цифрами, считала и сравнивала, звонила Андрею Валерьевичу, гоняла данные туда-сюда. Голова гудела, но уже не от отчаяния и неуверенности, а от работы.

В шесть я закрыла папки, выключила компьютер и откинулась в кресле. За окном Москва тонула в закатном золоте, высотки напротив отражали солнце. Я сидела в тишине и чувствовала странное тепло в груди, какое бывает после экзамена, который ты сдал на отлично, хотя не был готов ни на один процент.

Я собрала вещи и вышла.

Артем ждал в приемной, но явно с ума сходил от скуки и нетерпения, потому что тут же встал, стоило только мне издать шум, закрывая свою дверь.

— Готова? — появился он в коридоре.

— Да, — с удовольствием кивнула я.

Мы вышли из здания, и теплый вечерний воздух обнял меня после стерильного кондиционированного внутри. Настоящий воздух. Он пах асфальтом и летом.

Артем шел рядом с ключами в руке. Я сбоку смотрела на его профиль, линию челюсти и чуть прищуренные глаза.

— Артем, — позвала я.

Он повернулся.

Я шагнула к нему и обняла, пока он не успел сориентироваться. Обхватила его руками, прижалась щекой к его груди, к горячей черной футболке, и крепко держала.

Он замер. Полсекунды его руки висели вдоль тела, словно он в самом деле не знал, куда деться. Потом одна поднялась и легла мне на спину. Теплая тяжелая ладонь прижалась между лопатками.

— Это за что? — спросил он над моей головой.

— Твои десять тупых вопросов сработали, — проговорила я ему в грудь, и слова будто вибрировали между нами. — Я сегодня нашла ошибку в оценке. Андрей Валерьевич сказал, что я права.

— Ты обнимаешь меня посреди парковки, потому что дед в очках тебя похвалил?

— Я обнимаю тебя, потому что хочу. А дед это повод.

Его ладонь на моей спине еле заметно сжалась. Пальцы собрали ткань рубашки в складку и отпустили.

— Алиса, — усмехнулся он. — Мы на парковке.

— Знаю.

— Тут камеры.

— Ой, да плевать.

Он мягко, но твердо отстранил меня. Положил руки мне на плечи и смотрел сверху вниз.

— Садись в машину, — сказал он. Глаза были темные и жаркие, руки на моих плечах весили тонну, но он убрал их слишком быстро.

Я забралась в салон. Артем обошел машину, сел за руль и завел мотор, не глядя на меня даже в зеркало. Я же смотрела на его руки на руле. Костяшки побелели.

— Артем.

— М?

— Ты обнял меня в ответ, — ехидно выдала я очевидное.

— Рефлекс.

— Ложь.

Он не ответил. Он вырулил с парковки и влился в поток. Мы молча ехали сквозь пробки, и закат заливал лобовое стекло.

Я улыбалась. Мне было наплевать, что он молчит. Я помнила его ладонь на моей спине и его пальцы, собравшие ткань. Я помнила его хрипловатый голос над моей головой. Рефлекс, как же.

От его рефлекса в моей голове окончательно оформился план. Вернее, не план даже, а вполне конкретное желание. Желание получить его. Здесь, в Москве.

Ермоловы не проигрывают. А сегодня я выиграла дважды.

Папа улетел рано утром. Я еще спала, когда внизу хлопнула дверь и зашуршали шины по гравию. Сквозь сон я отметила это, но грезы не прервались, вновь утянув меня в свое царство.

Когда же наконец будильник победил, вокруг стояла тишина. Дом без папы всегда ощущался иначе, никто не разговаривал, не звонил, не кричал в трубку. Даже часы в холле тикали как-то одиноко.

За завтраком я сидела одна. Марина накрыла мне как обычно, но только на одну персону. Артем появился, когда я допивала кофе. Явно невыспавшийся, в футболке и с отпечатком подушки на щеке, он налил себе чашку и сел напротив. Надо же, даже он бывает не в лучшем состоянии, а я уже подумала, что в него и правда напиханы какие-то кибернетические детали.

— Красиво, — оценила я его внешний вид.

— Зеркало видела?

— Хам.

Он ухмыльнулся и потянулся за моим тостом. Я шлепнула его по руке:

— Свои сделай.

— Твои вкуснее.

— Они одинаковые!

— Нет. Твои — с чувством принадлежности к великому, — откусил он, прежде чем я успела забрать. — А это вкуснее.

Я не выдержала и засмеялась.

В остальном утро было обычным и почти нормальным. Я даже не нервничала, пока мы не сели в машину…. А потом переживала всю дорогу!

Папа оставил мне список дел, такой же короткий, как и всегда, когда давал мне задания по другим вопросам.

«1. Осмотр участков — договорись.

2. Встреча с Левиным, четверг.

3. Андрей Валерьевич — по вопросам.

Звони, если что. Удачи».

Удачи. Всего одно слово, на которое можно было обидеться, потому что он не написал нечто вроде — обнимаю, люблю тебя… и прочую мишуру. Но важным оказалось другое — папа верил в меня. Или делал вид, что верил, но сегодня я была до жути оптимистична!

В офисе я села за стол, разложила бумаги и достала телефон. Участки, которые папа хотел, чтобы я осмотрела, принадлежали трем разным владельцам, но все они будут выставлены на аукционе. Номера контактных лиц нашлись в документах, а от меня не требовалось ничего сложного — позвонить, представиться и договориться о дате…

Я набрала первый номер и слушала гудки. Сердце стучало так, будто я звонила в приемную президента, а не управляющему земельным участком.

— Слушаю, — ответил деловой мужской голос, чей обладатель явно куда-то торопился. Я застала его не в лучший момент?

— Здравствуйте. Меня зовут Алиса Ермолова, я представляю компанию «Ермолов Девелопмент». Мы хотели бы осмотреть участок перед аукционом.

— Ермолова? — помолчал он, а я живо представила, как он прокручивает винтики в голове.

— Алиса Сергеевна. Дочь Сергея Викторовича, — зачем то добавила я, хотя как раз этого и не хотела. Мечтала ведь избавиться от славы папиной дочки, у которой все по блату.

Впрочем, кого я обманываю?

— А. Секундочку… — Он меня переключил. В трубке заиграла бодрая дурацкая музыка ожидания. Прошло полминуты, потом минута, когда наконец мне ответил женский голос, вежливый до неприятных ощущений.

— Алиса Сергеевна, здравствуйте. По какому вопросу?

— Осмотр участка. Лот номер три, аукцион «Озерный». Мы хотели бы приехать на этой неделе.

— Я поняла. Мне нужно уточнить у руководства. Оставьте номер, вам перезвонят.

— Хорошо. Когда мне ждать звонка?

— В течение дня.

Я продиктовала свой рабочий номер, и она повесила трубку. Хотелось верить, что они перезвонят, но внутри меня не покидало ощущение странной фальши. Что-то шло неверно, а я никак не могла понять, в чем именно ошиблась.

По второму номеру все прошло по тому же сценарию. Я представилась, объяснила и попросила о встрече. Там отреагировали быстрее, записали и обещали подтвердить.

По третьему номеру было занято, и я решила перезвонить позже.

Выдохнула, откинулась в кресле и почувствовала себя почти хорошо. Если бы только не это странное ощущение…

Я открыла папки и работала до обеда, пытаясь понять, что именно происходит при осмотре участков. Никто мне так и не перезвонил. Проблема или нет? Я набрала третий номер еще раз, оставив сообщение на внезапно включившейся «пленке».

К трем часам раздался звонок, хотя я успела так себя накрутить, что звук телефона поверг меня в дичайший ужас. Звонили со второго участка, подтвердили дату и продиктовали адрес. Я записала и повесила трубку с чувством маленькой победы.