Я машинально развернула свой телефон экраном вниз.

— Ладно, хватит о грустном! — Маша решительно встряхнула головой. — Рассказывай лучше, есть ли у тебя на работе хоть один адекватный мужчина? А то я уже начинаю думать, что ты специально окружила себя одними трупами!

Я попыталась улыбнуться, сделать вид, что вовлечена в разговор. Но параноидальные мысли меня съедали изнутри.

Кто-то, возможно, действительно следил за мной. И теперь они знали, где я провожу вечера.

Кусок пиццы в моей руке внезапно показался холодным и безвкусным.

— Лиииза! — Маша щелкнула пальцами прямо перед моим носом. — Вернись на землю! Мда, совсем одичала ты в своем морге. Давай лучше комедию посмотрим. Или турецкий сериал какой-нибудь?

— Комедию, только что-нибудь очень глупое.

Мы устроились на диване, укрывшись одним пледом. Маша включила какой-то дурацкий ситком про неудачливого дантиста и его кота-алкоголика. Четвертый, а может уже пятый бокал сделал свое дело — я наконец расслабилась, и грустные мысли отступили.

Время летело незаметно. Когда на часах пробило три, я с трудом поднялась с дивана.

— Мне пора, бабуле завтра нужна будет помощь с растениями.

— Может все-таки останешься? Утром поедешь.

— Нет, — я покачала головой, уже натыкаясь на дверной косяк. — Я такси вызову..

Еле-еле набрала номер службы такси, с трудом объяснив диспетчеру адрес. Маша проводила меня до машины, заботливо поправив воротник.

— Напиши мне как доедешь! — крикнула она вслед, когда такси тронулось.

Смс от нее пришла практически сразу: «И не вздумай заснуть! И передай бабуле, что ананасы на пицце — это всё-таки не преступление!»

Я ухмыльнулась, но улыбка быстро сошла с лица. В животе неприятно заурчало. Слишком много выпито. Машины за окном поплыли разноцветными пятнами.

— Эй, девушка, — вдруг рявкнул таксист, оборачиваясь. — Это что за дела? У меня тут кожаный салон, а не общественный туалет!

Я с трудом сфокусировала взгляд. О, черт. Похоже, меня немного... укачало.

— Из-звините, — пробормотала я. — Я... я заплачу за химчистку.

— Да пошла ты со своей химчисткой! — он резко притормозил. — Вали отсюда! Ищи другого дурака!

Дверь захлопнулась передо мной, и такси с визгом шин умчалось прочь. Я осталась стоять на темной пустынной улице, в пятне света от одинокого фонаря.

— Вот урроод... — выругалась я, с трудом сохраняя равновесие. — Ик... Нужно вызвать другое такси... черт... телефон почти разряжен...

Порылась в сумочке — кошелек на месте, это хорошо. Но ловить попутку в три часа ночи в таком состоянии... Идея так себе.

Вдали замигал свет приближающейся машины. Я неуверенно подняла руку, надеясь, что это не тот же таксист вернулся меня добить.

Машина медленно подкатила к обочине. Это был не такси — темный внедорожник с тонированными стеклами. Меня охватила дурацкая мысль: «Вот и мой персональный маньяк подъехал».

Окно опустилось беззвучно. За рулем сидел мужчина в темной куртке. Лицо скрывала бейсболка.

— Подвезти? — голос был низким, безэмоциональным.

«Нет, нет и еще раз нет», — кричало внутри меня. Но ноги подкашивались, а до дома было километров пять.

— Вы... вы не маньяк случайно? — спросила я, и сразу же пожалела. Алкоголь отключал фильтры.

Он хрипло рассмеялся:

— Сегодня нет. Просто еду с ночной смены. Вижу, девушке нужна помощь.

Что-то в его голосе показалось... знакомым? Или это мне уже везде чудилось?

Я колебалась секунду, потом решилась. Открыла дверь и плюхнулась на сиденье. Салон пахло кофе и чем-то металлическим.

— Адрес? — спросил он, трогаясь с места.

Я назвала улицу. Он кивнул, не глядя. Мы ехали молча. Я старалась не смотреть в его сторону, уставившись в окно. Город ночью был другим — пустынным и немного зловещим.

— Вы... вы не курьер случайно? — снова ляпнула я, не выдержав тишины.

Мужчина повернул голову. В свете фонаря я мельком увидел нижнюю часть его лица — напряженный подбородок, шрам на щеке.

— Почему спрашиваешь? — голос его стал тише.

— Да так... — я сглотнула. — Одному знакомому очень в туалет хотелось сегодня.

Он снова хрипло рассмеялся:

— Нет, я не курьер. Я... решаю проблемы.

От этих слов по спине побежали мурашки. Я потянулась за дверной ручкой.

— Не бойся, — сказал он, будто угадав мои мысли. — Тебя я не трону. Пока.

Мы подъехали к моему дому. Он затормозил, но не отпирал двери.

— Елизавета, будь добра не лезть в чужие дела, а занимайся СВОЕЙ работой.

Последнее он выделил и немного наклонился ближе ко мне.

— Вы... вы кто? — прошептала я.

Но он уже открыл дверь:

— Просто добрый самаритянин. Спокойной ночи. И запомни — не все монстры выглядят как монстры.

Я выскочила из машины, и внедорожник тут же умчался в ночь. Я стояла и смотрела ему вслед, пытаясь понять, что только что произошло.

Поднимаясь в квартиру, я заметила на перилах темное пятно. Присмотрелась — земля. И не простая, а с хвойным запахом. Та самая, что была у меня под ногтями после того сна.

Кто-то побывал здесь. И оставил мне сообщение.

Внутри снова заурчало что-то темное и голодное. На этот раз это было не страшно. Почти... приятно.

Дверь в квартиру открылась с привычным скрипом. В прихожей горел ночник — бабуля всегда оставляла его для меня.

— Лизанька, это ты? — донёсся из спальни сонный голос. — Опять на своих ногах пришла? Я уж думала, тебя тот чёрный пёс утащил.

— Нет, бабуль, — выдохнула я, снимая испачканную обувь. — Всё хорошо. Просто таксист оказался привередой.

— А я тебе пирожок оставила, — сказала она уже сквозь зевоту. — С мясом. Ты же у меня охотница теперь.

Я замерла с ботинком в руке. Охотница? Почему охотница?

Но из спальни уже доносился ровный храп. Бабуля заснула.

На кухне действительно ждал пирожок. Тёплый, с душистым паром. Но аппетита не было. Только тошнота и сжимающийся от страха желудок.

Я подошла к окну, отодвинула занавеску. Напротив, в тени деревьев, стояла та самая машина с затемнёнными стеклами. Из выхлопной трубы валил лёгкий дымок — двигатель работал на холостом ходу.

Они теперь знают, где я живу. Пирожок выпал из рук на пол.

Проснулась я от того, что по черепу будто шпарили отбойным молотком. Язык прилип к нёбу, а во рту стоял стойкий привкус джина, йода и ужаса бытия. Первым делом я метнулась к окну, отдернула занавеску.

Никакого тёмного внедорожника с тонированными стёклами. Только старенькая «девятка» соседа и дворник, лениво сгребавший прошлогоднюю листву.

Облегчение, сладкое и пьянящее, тут же сменилось стыдом.

— Ладно, Лиза, — строго сказала я себе, — ты просто вчера перебрала. Не было никакого маньяка-курьера, никакого доброго самаритянина со шрамом. Это всё паранойя на фоне стресса и алкогольной интоксикации. Возьми себя в руки.

Из кухни донёсся запах кофе и голос бабушки:

— Лизанька, вставай-поднимайся! Мои цикламены совсем затосковали в старых горшках, ждут не дождутся, когда мы их на вольные хлеба пересадим!

Я побрела на кухню, стараясь не делать резких движений головой. Бабуля возилась у плиты, а на столе уже красовалась пара новых керамических горшков и пакет с землёй.

— Бабуль, — начала я осторожно, опускаясь на стул. — А помнишь, вчера вечером... Я пришла, а ты мне пирожки оставила. И сказала что-то...

Она помешивала чай, не оборачиваясь.

— Что-то? Какое что-то? Что я могла сказать? Что пирожок с мясом, пока горячий? Так я всегда это говорю.

— Ну, там... — я сглотнула, чувствуя, как глупо это звучит. — Ты сказала: «Ты же у меня охотница теперь». Что ты имела в виду?

Ложка в руке бабушки замерла. Она стояла ко мне спиной, и я видела, как напряглись её плечи. Повисла неловкая пауза.

— Бабуль? — позвала я чуть громче.

Она не двигалась, словно застыла, глядя на кипящий чайник.